Всем привет! Представляю вам вторую главу моей повести "Спокойник". Приятного чтения!)
Валентина Захарова - врач скорой помощи. Работает там уже больше пятнадцати лет. За всё это время многим помогла. Несколько раз практически с того света вытаскивала сложных пациентов. Однако с недавнего времени подобная деятельность не приносит ей почти никакой радости: врач, вылечившая и спасшая тысячи людей, не смогла помочь главным в своей жизни - родным.
- Валя, ну ты обедать идёшь? - обратилась к ней коллега по бригаде фельдшер Людмила.
- Да, Люд, сейчас. Отчёт о вызове только допишу.
Сегодня она дорабатывает последний день перед отпуском. Всё проходит гладко, вот-вот день кончится.
- За Диму всё переживаю, - говорила она Люде, уже сидя за столом в комнате отдыха.
- Да всё в порядке будет с твоим сыном, он взрослый парень. Разберётся, - успокаивала подругу та.
- После всего я уж и не знаю, как спокойно работать. Это ведь моя вина, понимаешь? Я могла их спасти...
Пять лет назад не стало отца Валентины Александра. Дома случился сердечный приступ, на вызов приехала бригада Валентины. Первая помощь была оказана, но ситуация сложилась таким образом, что нужно было срочно ехать в больницу. Мужчину погрузили в машину, включили сирену и поехали. Только вот до операционного стола папа так и не доехал.
Всё время Валя терзала себя мыслями, что что-то не сделала. Могла бы поставить какой-то укол, дать какую-то другую таблетку. Ей казалось, что что-то было упущено, что-то можно было ещё сделать. Коллеги настаивали на том, что всё было проведено очень грамотно, как полагается. Но разве так успокоишь? Почему тогда отца больше нет?
А через три года от язвы желудка умер её муж Игорь. Он позвонил жене, сообщил о сильных болях в области живота. Бригада тут же выехала. Только вот в этот раз не доехала уже к пациенту - Игорь скончался почти сразу после звонка.
И теперь у Валентины остался только сын Дима, которого она всячески оберегает буквально от всего. Подростку это напрочь не нравится. Постоянные ссоры, скандалы по этому поводу. Пару раз парень даже уходил из дома. Но мама ничего не может с собой поделать - каждый день её пугает.
А сегодня Дима пошёл к друзьям кататься на их новой машине. Сказал, что вернётся поздно. Не отпустить его Валя не может, парню почти двадцать. Но и сидеть спокойно не получается.
Какое-то время Людмила ещё успокаивала коллегу, но их отдых прервался.
«Бригада Захаровой, на выезд!», - донеслось по всей подстанции.
Сев в машину, водитель Степан повёз её одну. Нехватка фельдшеров, иногда приходится врачам в одиночку.
В карте вызовов значилось, что у мужчины семидесяти лет покалывания в области сердца.
Дверь в квартиру открыл пожилой мужчина высокого роста и плотненького телосложения.
- Здравствуйте, девушка, давно вас жду, проходите, - с лёгкой улыбкой и в принципе в весёлом настроении ответил дедок.
- Паспорт, полис приготовьте, пожалуйста.
- Да-да, возьмите. А почему вы, кстати, одна? Мне казалось, что всегда по двое, по трое приезжают.
- Так уж получилось, Михаил Фёдорович, - ответила Валентина, посмотрев данные в документах, - фамилия у вас интересная - Спокойников - никогда такой не встречала.
- Михаил Фёдорович Спокойников я, да. Мне тоже нравится, как звучит.
- Ну рассказывайте, Михаил, что у вас случилось? - спросила женщина, садясь на стул перед пациентом.
- Да вот представляете, уже ничего. Пока вы ехали всё и прошло. Да и болело-то не так сильно. Просто вдруг мало ли что серьёзное, решил перестраховаться.
- Это вы правильно, но дайте-ка я вас всё же послушаю.
Осмотр длился около десяти минут, ничего страшного обнаружено не было.
- Сердцебиение у вас хорошее, Михаил Фёдорович. Даже не у всякого молодого такое бывает.
- Ну спасибо вам, прям обрадовали. Разрешите вас как-то отблагодарить, что ли?
- Нет-нет, не стоит. У меня много работы сегодня, простите.
- Понимаю. Но от шоколадки точно не отвертитесь! - старик с улыбкой побежал на кухню, а Валентина пошла к выходу.
- Вот, держите, с фундуком, - Михаил передал шоколадку врачу, - А за сына так переживать не надо, взрослый уже, выкарабкается, коль надо будет.
Валя немного опешила от неожиданности. Откуда незнакомец знает переживания?
- Простите, но... откуда вы знаете?
- Да вы не переживайте так, - по-доброму с улыбкой ответил дедушка, - Моя соседка вас хорошо знает. Недавно рассказывала мне, что у очень хорошего доктора проблемы в семье. Вас же Валентиной Александровной зовут? И вы с 85-ой подстанции? На бейджеке прочитал. Вот так совпадение.
- Да уж, правда... - женщина не знала, как на это реагировать.
- Может всё-таки чаю?
Несколько растерянная, женщина пошла за мужчиной. Что-то внутри толкало её пройти на разговор. Буквально управляло ею, чтобы та не ушла.
- Мужа вы потеряли два года назад и отца перед ним. Так? - завязался разговор за чашкой чая.
- Так, верно.
- Важно, Валентина, чтобы вы перестали себя накручивать. Сын ваш взрослый, всё сам сумеет.
- Понимаете, я уже третий год живу в таком страхе потерять его. Он же всё, что у меня осталось. Порой кажется, что если что-то случится, я без него не смогу. Меня уже и поговорка эта преследует.
- «Бог любит троицу»? - ухмыльнулся Михаил.
- Она... - женщина погрустнела, - И ведь Дима даже не пытается быть аккуратным, постоянно во что-то ввязывается. Ссоримся с ним, ругаемся. Несколько раз даже из дома убегал. Настолько я его достала своей паникой.
- Таков его возраст, что поделать.
- Когда я отца потеряла, успокаивала себя тем, что у него возраст, всё-таки. Да, не довезли. Но ведь старый уже был. А Игорь... Ему же жить и жить было, немного же не успели... Если бы чуть раньше приехали... - Валентина расплакалась.
Старик подошёл к ней, обнял и сказал:
- То, что случилось, безусловно печально. Но не стоит себя этим убивать, тем ты делаешь только хуже. С сыном ссоришься, себя выводишь, на окружающих порой срываешься, да? Если с твоим сыном что-то случится, значит так должно быть. Пусть неприятно, но надо это принять. Как врач знаешь же, что лекарство редко бывает вкусным.
- Но ведь страшно же.
- Иди домой и ничего не опасайся. Всё, что делается -к лучшему, - с улыбкой и весёлым настроением Михаил проводил Валентину.
После того странного разговора прошла неделя. Валя была уже в отпуске. Пока сын куда-то собирался, она сидела на диване и смотрела телевизор.
Дима вошёл в прихожую и начал обуваться. Мама подошла к нему.
- Сынок, ты куда опять?
- К друзьям, снова на тачке гонять. Они там что-то подкрутили, вообще огонь теперь.
- Может не пойдёшь, а? Боязно мне что-то.
- Маааам, ну ты опять? - недовольно проговорил Дима, - Достала уже со своей осторожностью, ну правда.
- Ладно-ладно, отстала. Но ты всё равно аккуратней. И не забудь, мы завтра по магазинам, ты обещал помочь!
- Ага, - ответил тот, подходя к двери, - Всё, я ушёл.
Дверь захлопнулась, замки закрылись. А Валентина начала волноваться.
- «Что-то подкрутили», хм. Как это может не напугать?
После этих слов женщина накапала себе валерьянки и снова села к телевизору. Прошло минут пять, и она не заметила, как заснула.
Очнулась она от звонящего телефона, который, кажется, просто разрывался от звонка.
- Алло, - полусонным голосом ответила она, - Кто это?
- Валя! Это Люда. Срочно едь в 54-ую больницу, быстрей!
- А что стряслось-то?
- Димка твой в аварию попал, еле живого привезли, сейчас операция будет.
Мгновенно проснувшись, она надела на себя всё, что попало под руку, чуть ли не босоногой выбежала из квартиры и попутно вызывала такси.
- Где он?! - ворвавшись в больницу, крикнула она.
- Женщина, вы кто? - охранник попытался выяснить, в чём дело, но женщина его оттолкнула, увидев сына на каталке, которого куда-то везли двое врачей.
- Сынок! - подбежала к каталке Валя, - Дима...
- Женщина, отойдите от каталки! - врачи попытались отогнать её.
- Это мать, пустите её, - крикнула из другого конца коридора Людмила.
- Мама... - еле проговорил Дима, увидев мать.
- Сыночка...
- Прости меня, я... тебя... не слушал...
- Всё будет хорошо, Дима, всё хорошо.
- Женщина, нам надо ехать, время на минуты, нужна операция, - врачи пытались отогнать Валентину.
- Мама, мне страшно... - тихо сказал подросток, после чего закрыл глаза, и его голова перевалилась на бок.
- У нас кома, поехали!
Парня завезли в операционную, подключили к аппаратам. Так как операцию проводил знакомый врач, то Вале разрешили присутствовать, переодевшись перед этим в стерильное.
- Давление? - спросил врач помощника.
- Давление 40 на 0, пульс нитевидный. Сатурация не определяется.
- Подключай к ИВЛ, срочно!
Пока сына пытались спасти, Валентина вспоминала мужа, отца. Как не смогла помочь им. Папу не довезла до больницы, к мужу просто не успела. И вот теперь не уберегла сына. Ссорилась, скандалила, ругалась, но не уберегла. И сейчас она сидела, прижав ладони к лицу, молясь только об одном - что бы сынок выжил. Его она потерять не может, без него не сможет.
Кардиомонитор показывал, что сердце ещё бьётся, парень жив. Врачи поставили нужные уколы, капельницу. Всё это должно помочь. Должно...
В памяти всплывали воспоминания об отце. Его последние минуты. Такая же кома. Этот момент безпомощности, когда ты ничего не можешь сделать. Хочешь, а не можешь. Всё нутро рвётся на ружу от безвыходности.
Вспомнила, как ревела над телом мужа, когда нашла его. Помочь уже ничем нельзя было. Смерть наступила почти мгновенно.
И теперь эта авария сына... Неужели он третий? Ну неужели у Вали заберут и его? Ну не может же такого быть. Быть не может.
«Господи, пожалуйста, оставь сына. Если хочешь третьего, возьми меня, но не трогай Диму. Он же молодой, жизни не видел... Возьми меня... Оставь сына, ну пожалуйста...», - воспоминания с мольбами о помощи перемешались в голове. Женщина смотрела за работой коллег. Руки и ноги тряслись. Сердце, казалось, сейчас выпрыгнет. Никогда такого Валя не испытывала.
Внезапно, кардиомонитор запищал, и на нём появилась прямая линия.
- Остановка сердца! Дефибрилятор!
- Неееет! Дима! - Валентина бросилась к сыну, врачи её еле оттащили к выходу.
- Валя, успокойся, Валя! - раздражённо говорил знакомый доктор, успокаивая, - Хватит!
- Димочка! Дима! - орала на всю больницу та, никого не слушая.
- Асистолия, понимаешь?! Мало что можно сделать. Жди здесь!
Её оставили за дверью, а сыну продолжали запускать сердце ещё полчаса. Всё это время слёзы выкатывались из глаз. Женщина верила в чудо. Всегда надо верить, всегда. Сын молодой, здоровый - выкарабкается, выдержит. Коллеги делают всё возможное...
Но безуспешно, врачи констатировали смерть.
Дима остался подключённый к приборам, а врачи повели Валентину в кабинет этажом ниже, чтобы успокоить. Она рвалась к сыну, но такой её пускать туда было нельзя.
- На вон, выпей, - сказал доктор, протягивая рюмку.
- Сан Саныч, ну ты же опытный врач. Ты скажи, неужели ничего нельзя было сделать? Ну он же молодой... - еле слышно спросила она.
- Остановка сердца, Валь. Мы и так попытались сделать даже больше, чем положено.
- Я могу к нему... ? - слёзно спросила она.
- Конечно, на минут десять никто не будет против.
- Мне очень жаль, Валя, - сказала Людмила, сидящая рядом, и обняла подругу.
- Ну, тогда пойду. Я быстро... - Валентина встала и медленно пошла к сыну, ничего не замечая.
В операционной, кроме лежащего на столе подростка больше никого не было. Врачи ушли, чтобы дать женщине попрощаться с сыном (коллеги, всё-таки). Однако, к парню пожаловал неожиданный гость.
- Ну здравствуй, Дима. Наслышан о тебе, - как всегда весело с улыбкой сказал Михаил Фёдорович, он же Спокойник, - Чего ж ты маму-то огорчаешь, а? Ссоришься, из дома убегаешь. Говорила тебе она, чтоб был поспокойней, поосторожней. А ты?
Прибор фиксировал отсутствие сердцебиения, это же показывал кардиомонитор.
- Рано тебе отсюда, здесь ты нужен, мама тебя ждёт.
Мужчина подошёл к парню, открыл прикрытое тканью лицо и положил руку на грудь.
- Ну-ка, дыши. Вдооох!
С этими словами мужчина глубоко вдохнул и выдохнул. Прибор не зафиксировал изменений.
- Молодец! Ещё, вдоооох! Выыыыыдох. Вдооох, выдоооох.
Мужчина держал руку на груди подростка и дышал в такт своим же словам. Несмотря на видимое отсутствие результатов, Спокойнику нравилось то, что происходит.
- Ещё немного, давай, дыши! Вдооох, выыыыдох!
Неожиданно, электрокардиограф зафиксировал единичный удар сердца, это же показалось и на кардиомониторе.
- Вот-вот, ещё!
Снова удар, ещё удар. Сердце билось слабо. Но билось!
- Вдоооох!
Удар.
- Выыыыдох!
Ещё удар.
Через минуту приборы фиксировали пульс около 80-ти ударов и давление 90/50.
- Молодец, парень. Маме привет! - мужчина улыбнулся на прощание.
Валентина Александровна медленно зашла к сыну. Кроме него в помещении уже никого не было. Она шла тихо, в своих мыслях, не обращая внимания на приборы. Не дойдя до стола, она облокотилась спиной на стену и сползла по ней до пола. Закрыла руками лицо и заревела. На минуту она успокоилась перевести дыхание и замолчала.
- М... ма... мама...
Женщина посмотрела на стол. Поднявшись, она подошла к сыну. Глаза у него были открыты.
- Ма... ма... прости меня...
- Дима... - тихо произнесла Валя, - Сынок!
Женщина обняла его. Она не верила своим глазам. Но сын был жив. По-настоящему.