Усталый квадриквел умирающей франшизы
У одного из многочисленных подвидов трансформеров есть традиция: каждые 65 миллионов лет сбрасывать на Землю артефакт под кодовым названием «зерно», превращающий все живое в статуи из металла, который земные ученые в XXI веке обзовут трансформием. В наши дни инопланетное втoржение, цель которого — посадить в клетку Оптимуса Прайма, накладывается на амбициозные планы ЦРУ: спецслужбы под руководством сурового бородача Харольда Аттингера (Келси Грэммер) хотят изгнать бывших союзников-автоботов с Земли и наштамповать при поддержке джобсоподобного магната Джошуа Джойса (Стэнли Туччи) собственных солдат-трансформеров. На борьбу с этой подпольной фашистской ячейкой, чья деятельность засекречена даже от президента США, встает накачанный и нефартовый изобретатель Кейд (Марк Уолберг), его вечно удивленная дочь Тесса (Николя Пельтц), ее бойфренд-рейсер (Джек Рейнор) и не истребленные автоботы с воскресшим Оптимусом Праймом (Питер Каллен) в авангарде. Четвертая часть франшизы «Трансформеры» начинает новый виток истории, в которой уже нет Сэма Уитвики (Шайа ЛаБаф), но никто не забыт и ничто не забыто: героическую битву автоботов за Землю одни вспоминают с благодарностью, другие — с остервенелой злобой (главная претензия: пришлые защитники разрушили целый город, спасая всего лишь планету). Попутно Майкл Бэй вновь переписывает мировую историю: теперь «Трансформеры» рассказывают всю правду не про космические успехи человечества, а о причинах вымирания динозавров (их металлические статуи ученые отыскали в живописных снежных массивах). Наравне с древними ящерами когда-то по зеленым лугам Земли бродили первые трансформеры, лихо превращающиеся в исполинских диноботов, рядом с которыми и Оптимус Прайм, и Годзилла выглядят компактными созданиями.
Размер в каждом новом творении Бэя имеет принципиальное значение: растут огнестрельные орудия, роботы, разрушаемые здания и космические корабли, а заодно неумолимо растягивается и хронометраж. Финальная битва, чтобы соответствовать девизу серии «Больше, громче, сильнее», превращается в микс из погонь с хромым паркуром, шутером на космическом корабле и непременной дуэлью на мечах между добром и злом. В сценарии Эрена Крюгера нашлось место для проблемы отцов и детей, оды сознательному гражданину и всех динамичных аттракционов, которые по одиночке вызывают восхищение у поколения видеосалонов и поклонников «Неудержимых» с кайдзю-фильмами. Место штатной Меган Фокс, которое в третьей части франшизы заняла Роузи Хантингтон-Уайтли, модель Victoria’s secret и тогда — подруга Джейсона Стэтэма, в «Эпохе истребления» досталось юной Николе Пельтц, чья героиня удивлена происходящим еще больше, чем Сэм в первой части, а также исполняет примитивную роль «поющих трусов» (даром, что не поет). Вкупе с сосредоточенным и накачанным изобретателем Кейдом она превращает фильм в тотальное издевательство над героями-штампами и здравым смыслом. Если задача героя Уолберга — сосредоточенно щуриться и рассматривать американский флаг, то Пельтц нужна лишь для того, чтобы демонстрировать загорелые ноги и расстегнутую блузку, а заодно быть объектом соперничества между отцом и бойфрендом.
Неприглядные и карикатурные люди в квадриквеле аккуратно поделены на клинических злодеев и столь же впечатляющих идиотов (степень важности для сюжета прямо пропорциональна злости или глупости). Долгая прелюдия перед битвой, представляющая новые действующие лица, пропитана той же нещадной сатирой, что и предыдущая лента Майкла Бэя — «Кровью и потом». Апологет всего большого и взрывного демонстрирует, насколько ему надоели изворотливые людишки, которых он смачно высмеял во время скромного по меркам режиссера тайм-аута между третьей и четвертой частями франшизы. «Эпоха истребления» все дальше уводит историю про больших роботов от романтических тропок с юношами, чьи мечты ограничиваются роскошным автомобилем и еще более роскошной девой. Блокбастер воспитания, он же — взросления, закончен, а серьезно говорить о взрослой жизни без слов на букву «х» (в оригинале, видимо, «f word») патологически невозможно. Майкл Бэй устраивает традиционно яркий фейерверк, после которого остается лишь серный запах, Оптимус Прайм отправляется на встречу с Создателями, пара никому не нужных возлюбленных целуется на закате, а продолжение банкета грозит превратиться в совсем уж разухабистого «Прометея» без лишних бытийных вопросов. Во всем этом «антифашистском манифесте» за 165 миллионов долларов чувствуется такая вселенская усталость, что Бэя пора бы с почестями отпустить на покой. Вдохновение на компьютере не нарисуешь, а выдавить хоть что-то из сморщенного лимона с ярлыком «Трансформеры» с каждым разом становится все сложнее и сложнее.