Статья в газете «Уральские войсковые ведомости» от 4 мая 1914 года.
《Старина нарушается.》
Ночью на 25 сего апрѣля мирно спящiе до сего времени берега кривого Яикушки-Горыныча, противъ гор. Гурьева, были нарушены первымъ свисткомъ появившагося перваго коммерческаго парохода, принадлежащаго бр. Лайхiа, заключившимъ договоръ съ войсковымъ начальствомъ совершать правильные рейсы по р. Уралу отъ Уральска до Оренбурга.
Несмотря на полуночное время прибытiя парохода изъ устьевъ къ Гурьеву, нашлось немало любопытныхъ посмотрѣть на эту диковинку въ лицѣ небольшого пароходика, кстати сказать, не представляющаго ничего интереснаго по своему виду. Простой буксирный пароходикъ, совершенно еще не приготовленный для перевозки пассажировъ, разочаровалъ обывателей Гурьева, чаявшихъ увидѣть совсѣмъ противоположное. Вмѣсто ожидаемаго чистенькаго пассажирскаго парохода на Уралѣ появился простой буксирный пароходишко съ поломанными плицами въ колесахъ, съ ежеминутно рвущимся рулевымъ штуръ-тросомъ и наскоро пристроенными на кожухахъ каютами для людей, находящихся на его палубѣ. Человѣкъ пять плотниковъ, взятыхъ пароходовладѣльцами изъ Саратова, спѣшно сколачиваютъ верхнiя надстройки на пароходѣ и за время пути отъ Саратова до Гурьева успѣли изъ готоваго лѣса сдѣлать начерно главное основанiе надстроекъ въ носовой и кормовой части парохода, чуть-чуть преобразивъ его.
По словамъ пароходовладѣльцевъ (ихъ на пароходѣ два брата), они пришли на Уралъ на пароходѣ въ такомъ неприглядномъ видѣ потому, что поздно, во первыхъ, получили разрѣшенiе идти на Уралъ и, во вторыхъ, ихъ ограничили срокомъ 6 мая, къ которому они должно быть въ Уральскѣ, вотъ по этой причинѣ имъ и пришлось торопиться, не успѣвъ на мѣстѣ облагообразить пароходъ „Уралецъ“, а итти на немъ въ томъ видѣ, въ какомъ онъ остался послѣ черной буксирной работы во время ледохода.
Оставляя въ сторонѣ показную сторону парохода, какъ не имѣющую существеннаго значенiя для войска, хочется представить себѣ — какое впечатлѣнiе произведетъ первое появленiе этого парохода на жителей станицъ и поселковъ, расположенныхъ по берегамъ Урала, гдѣ долженъ пройти этотъ „антихристъ“, отдувающiйся и пыхтящiй отъ крестныхъ „осѣненiй“ его нашими истыми яицкими казаками и казачками, вѣрными стариковскимъ завѣтамъ старины, каковыхъ, думается, еще немало найдется въ нашихъ поселкахъ. Здѣсь, въ Гурьевѣ, и то нашлось немало стариковъ и старухъ, не видавшихъ парохода со дня своего рожденiя, а въ поселкахъ тѣмъ паче.
За время стоянки парохода на Уралѣ съ полуночи 24 по утро 26 апрѣля набережная Урала была засыпана любопытными, а когда съ парохода давались свистки къ отходу, то немало людей повскакивали съ постелей и бѣжали на берегъ сломя голову. Фактъ появленiя на Уралѣ коммерческаго парохода до того былъ невѣроятнымъ, что многiе немало видѣвшiе пароходы всевозможныхъ типовъ не преминули пополнить кадръ любопытныхъ и явились поглядѣть на свершившееся на Уралѣ чудо.
Это первое нарушенiе старины, въ ломкѣ и попиранiи устоевъ казачьей жизни, вѣроятно, будетъ занесено въ исторiю Уральскаго казачества. Оно и естественно, ибо нѣсколько сотенъ лѣтъ вѣрные своимъ завѣтамъ истинные яицкiе, а затѣмъ уже уральскiе казаки, чутко оберегавшiе стариковскiе порядки и завѣты, не допускавшiе никакихъ новшествъ въ свою жизнь, вдругъ сдались подъ непосильнымъ давленiемъ времени, допустивъ бороздить колесами пароходовъ мутныя воды старика-Яикушки. Будетъ-ли это лучше — покажетъ будущее.
Нѣкоторые изъ казаковъ уже приходятъ къ заключенiю, что едва-ли будетъ вреднымъ для входа рыбы въ Уралъ, если во время весенняго водоразлитiя — примѣрно до 1 iюня разрѣшить пустить пароходство по Уралу отъ Уральска до Гурьева, ибо въ это время, какъ думаютъ, шумъ отъ парохода повлiять на входъ рыбы не можетъ. Все это можетъ быть истинная правда, но пока это вопросъ будущаго. Поживемъ — увидимъ, а сейчасъ скажемъ: „прощай, сѣдая, вѣками хранимая старина, тебя, старинушка, мы, внуки, не щадимъ и не цѣнимъ, а начинаемъ нарушать, хотя, впрочемъ, пока частями. Будь, старая, на сторожѣ! Недалеко то время, когда съ тобой, родненькой, считатья едва-ли будутъ. Вѣдь, старая хлѣбъ-соль забывается.
Что же подѣлаешь? Таковъ уже духъ времени, а съ нимъ приходится считаться