Мысли разбегались в стороны, как пискучие цыплята в высокой траве. Венки разложат по могилке колбасно-сырным веером, аккуратно так, креативненько (этому идиотскому словечку Иваныч научился уже перед самим выходом на пенсию от молодых учителок (груди, выпирающие под белой полупрозрачной блузкой, полное отсутствие мозгов и привязанности к детям (второму Иваныч, кстати, завидовал – он-то своих любил, помнил до могилы и после нее, прекрасно при том понимая, что все они – поросята неблагодарные), которые его потом на эту пенсию и выкинули, на дав доработать последний год): и сколько заботы и скорбного трепета в этом раскладывании!
А если еще цветочки (они их называют живыми!) остались в ободранном эмалированном ведре! Вот тут обрыдаешься от умиления, пока какая-нибудь молодка, наклонившись так, что пьяные бомжеватого вида копальщики на секунду задержат свое дыхание, смешанное с перегаром, увидев ее обтянутые китайскими колготками, но – чего греха таить – не менее от этого соблазнительные коленки, разложит веером по могилке все эти дохлые, поломанные, засохшие, некоторые с головками, примотанными скотчем на спичку, гвоздички, по-быстрому скупленные оптом за копейки на цветочном базаре у пройдохи-цветочника (вот кому праздник – попробуй распродай это ведро тухлятины, если это не восьмое марта и не четырнадцатое февраля!
А покойничку-то – ему все одно: что голландская роза, что гвоздичка, уже воняющая, как он сам!)
Бог ты мой, ну чего ты их раскладываешь? Ты хоть знаешь, во что превратится это дохлое убожество уже через день, когда солнце подсушит и без того сухие лепестки, а подгнившие от стояния в тухлой воде корни окончательно протухнут, намоченные первым же дождем (кап-кап, скуыку-куыку)? Да и горемыке этому закопанному – ему-то, милку, какая польза от твоих гвоздичек? Ему бы жить, ему бы еще жить!
Они что, думают, что если вот так, со скорбной заботой на лице разложить цветочки, один к одному, потом укрыть все это дело воняющими китайской дрянью венками, попробовать поправить криво вкопанный (а не надо было показывать копальщикам свою стрелку на колготках, идущую от колена и аж до кружевной полоски трусов!) крест, то покойник, тронутый заботой, поднимется, поможет собрать лопаты и веревки, самолично отнесет в «Газель»-гробовозку табуретки, на которые его только что ставили, запрыгнет четвертым на заднее сиденье чьей-нибудь из гостей мероприятия машины и поедет назад, домой, на освобожденные им же на радость родне квадраты жилплощади, поминать самого себя, рассказывать, каким все же хорошим человеком он был, и по дороге будет радостными кивками поддерживать самодовольные разглагольствования родни а-ля «мы все хорошо сделали, и венков как много было, а борщ успеют доварить»?
Ага! Это вы поедете туда, в проветренную после него квартиру с полами, вымытыми доброхотной помощницей-соседкой (ну да, обычай, против него не попрешь!), а он останется здесь, под вашими идиотскими веночками, а вылитая вами непонятно зачем на его могилу рюмка водки ни черта его не обрадует, а оставленный вами кусок хлеба тотчас подберут вонючие бородатые бродяги, шарахающиеся тут и собирающие с могил остатки заботливой щедрости уехавших родственничков в виде грошовых конфет и протухающих на солнце сваренных вкрутую яиц на корм своим зажравшимся на кладбищенской снеди коровам!
Иваныч упрекнул самого себя: это в тебе говорят вековые классовая ненависть и простая зависть – бедных к богатым, рабочих к буржуазии, мертвых к живым! Но легче ему от этого не стало.
Вновь затянул ветер, зашелестела фольга на соседнем кресте, и где-то невдалеке послышалась новая вариация старого доброго «скуыку-куыку», почему-то превратившегося теперь в «уыку-уыку». Ворона-паскудница уселась всем своим непонятно на каких харчах отожратым телом на ободранный заостренный шип оградки и уставилась на его, Иванычев, портрет - лет двадцать до похорон, бездонные карие глаза, брежневские брови, смоляные цыганские кудри до плеч, нос, как у римского легионера, губы, как у обиженного избалованного ребенка– красавчик, ни туды, ни сюды.
«Что, всё жалуешься на смерть, старый пердун?» - укорила ворона Иваныча. – Ну, валяй, валяй, чего там!»
Продолжение следует...
Читайте все опубликованные части книги.
Иваныч. Часть 5.
Иваныч. Часть 6.
Иваныч. Часть 7.
Иваныч. Часть 9.
Иваныч. Часть 10.
Иваныч. Часть 11.
Иваныч. Часть 12.
Иваныч. Часть 13.
Иваныч. Часть 14.
Иваныч. Часть 15.
Иваныч. Часть 1.
Иваныч. Часть 2.
Иваныч. Часть 3.
Уважаемые читатели! Рад буду вашей поддержке, вашим комментариям и вашим советам! Поддержите, пожалуйста, мой канал! Если материал понравился - ставьте лайк! Заранее всем благодарен!