Кержаки, старообрядцы, староверы, ревнители древнего благочестия и даже больше - так себя называли и называют долгое время те, кто в давние времена вышел из Православной Церкви и состоял в разных, многочисленных течениях и религиозных движениях старообрядчества на Урале. Что они думали и что они знали о своей вере?
Обратимся по этому поводу к любопытным и познавательным документам дореволюционного периода - собеседованиях православных миссионеров со старообрядцами. Эти собеседования проводились священниками в период с 1890-х до 1910-х годов с целью увеличить свои приходы и обратить часть "раскольников" в православие.
Из всех них более колоритным является попытка первого собеседования миссионера М. Сушкова, священника градо-Спасской Единоверческой Церкви с "гнездом раскола" - шарташскими старообрядцами.
Что из этого вышло - прочитаем в наших "Екатеринбургских епархиальных ведомостях". Конечно, далеко не все диалоги и полилоги с собеседования вошли в опубликованную заметку ввиду антицерковных настроений старообрядцев, однако эмоциональный накал произошедшей "словесной баталии" можно уловить. Священник Михаил Сушков записал:
"В воскресенье, 24 октября 1893 года, отслужив напутственный молебен и приняв Архипастырское благословление от Преосвященнейшего Афанасия, Епископа Екатеринбургского и Ирбитского, я, вместе с о. окружным миссионером по Екатеринбургскому округу, священником Верх-Исетской единоверческой церкви Адрианом Забалуевым, совершил свою первую поездку в село Шарташ, находящееся в 6 верстах от г. Екатеринбурга.
Село Шарташское живописно расположено полукругом по берегу большого озера Шарташа. Сельская в две стороны улица имеет протяжение свыше пяти верст. Посреди села возвышается возобновленный и увеличенный в 1893 году православный храм во имя Св. Троицы, с примыкающей к нему квартирой священника; тут же, в десяти шагах от храма, находится построенная местным священником о. Михаилом Горбуновым церковно-приходская школа [построена в 1886 г. - Прим. ред.], посещаемая в данное время 25 учениками, из коих 12 детей глаголемых [!] старообрядцев.
Из всего полуторатысячного народонаселения с. Шарташа насчитывается православных 300 душ с небольшим, из коих некоторая часть не бывает у исповеди и Св. Причастия "по упущению". Остальные 1/5 части населения Шарташского числятся "состоящими в расколе от рождения", или же просто "состоящими в расколе" т. е. уклонившимися из Православия в
раскол. Это уклонение в раскол произошло главным образом в 1863-1864 гг., когда крестьяне вышли из крепостной зависимости. Усиление же раскола в селе произошло во дни былые отчасти и потому, что духовное начальство посылало туда "до исправления'' клириков, замеченных в нетрезвости.
Большинство Шарташских старообрядцев принадлежит к беглопоповщинскому согласию, в настоящее время, по причине "оскудения" беглых попов, управляемому уставщиками. Говоря точнее, "беглопоповщина" переходить в "стариковщину" отличающуюся от "беспоповщины" только тем, что первые сознают необходимость священства, понимаемого ими в смысле приобретения беглых попов, а не как Таинства хиротонии.
Несмотря на существование в с. Шарташ двух молелен (из коих одна недозволенная [взято миссионером из рапорта священника Пророко-Ильинского храма Берёзовского завода А. Топоркова - Прим. ред.]), некоторые Шарташские беглопоповцы принадлежать к "приходу"
Екатеринбургской беглопоповской "большой'" часовни, ибо местные старообрядцы, зорко следя за соблюдением "древнего благочестия", не допускают уже в свои часовни чем-либо "замирщившихся", например, венчавшихся в единоверческой церкви. Такие-то "изгои" и переходят в Екатеринбургскую "большую" часовню, где относятся к ним более снисходительно.
Хотя наше прибытие в Шарташ не было неожиданным для старообрядцев, которые, равно как и православные, были заблаговременно оповещены о.
Михаилом Горбуновым о предстоящей беседе, однако нам пришлось по приезде в Шарташ попросить волостного старшину Федула Никитича Фрикова (старообрядца) "пригласить" старообрядцев побеседовать
с нами в здании церковно-приходской школы.
Мало по малу в помещение школы собралось человек до сорока старообрядцев. И какой своеобразный народ! Придет, например, старообрядец, отворит дверь, посмотрит на нас с о. Адрианом, сидящих
у стола со старопечатными книгами, потом опять хлопнет дверью и стоит некоторое время въ сенях, очевидно, раздумывая, идти ему в комнату или нет. Наконец, несколько человек сразу входят в комнату и, поклонившись, становятся у порога. Нужно было упрашивать их сесть на скамьи и затем провести некоторое время, представляя собою материал для их наблюдений.
Очевидно, наша внешность не показалась им подозрительною, потому что скоро один из стариков спросил нас:
- А зачем, ваша милость, сюда приехали?
- Как видишь, дедушка,—отвечал я,—побеседовать с вами о вере от Писания.
- Напрасно беспокоитесь: нам с вами нечего беседовать.
- Как же это так, дедушка?
- Да так: вы при своем, а мы при своем и вам до нас дела нет.
- Отчего же, дедушка, тебе бы до нас и дела не иметь? Ведь всякому желательно душу свою спасти. Если ты убежден, например, в том, что сам стоишь на правом, царском пути ко спасению, то почему же тебе и не показать от Писания своих религиозных убеждений и нам, хотя бы ради нашей пользы. Если же сам не желаешь открывать своего богословствования, то имей некоторое терпение послушать от Писания и о нашем уповании.
В это время вошел в школу о. Михаил, с которым старообрядцы поздоровались. Видно, что они относятся с уважением к православному священнику своего села.
"Вот, - начал о. Михаил, обращаясь к старообрядцам, - по поручению нашего Архипастыря, Преосвященнейшего Епископа Афанасия, недавно в нашем селе освящавшего святой храм, прибыли православные миссионеры побеседовать с вами о причинах, препятствующих иметь "единение духа в союз мира" с Православною церковью. Прошу вас спокойно и по душе поговорить с миссионерами. А пред начатием беседы помолимся Господу Богу".
О. Михаилъ с диаконом, учителем школы, о. Адриан и я пропели "Царю небесный".
Затем, о. Адриан Забалуев прочелъ объяснение дневного Евангелия об исцилении Христом Спасителем гадаринского бесноватаго (Луки зач. 38).
После сего, я, упомянув о недавнем торжеств освящения храма в Шарташе, на котором среди православных присутствовало немало старообрядцев,
указал, что церковное богослужение должно быть совершаемо не на каком либо простом, а на освященном по богопреданному чину месте. Посему-то правила Св. Вселенских Соборов повелевают поставлять храм по благословению епископа (ІV Всел. Соб. пр. 4) и предписывают освящать оный с употреблением Святого Мира и с положением мощей святых (VII Вс. Соб. пр. 7). Таких законно-освященных храмов старообрядцы не имеют, установленного Богом священноначалия лишены, а вместе с сим и
седми таинств, которые обязательно должны быть в Церкви Божией.
- Все это мы знаем, - возразил мне наставник часовни [Свято-Троицкой на Сосновском кладбище - Прим. ред] Анисим Артемьевич Корепанов, старик лет 65, довольно бодрый по виду.
- Если вы знаете, то отчего-же не исполняете? В Церковь Христову, святую, соборную и апостольскую не только нужно веровать, но и принадлежать к
ней, "зане кроме Церкви Божия нигде же несть спасения" (Больш. Катех. л. 121 об.).
- Не те ныне времена. Если бы не было Никона, тогда бы было иное дело. [Здесь, видимо, опущены некоторые пассажи наставника]
- Патриарх Никон, значит, по-твоему, веру испортил? Итак, ты думаешь, что будто бы он Церковь Божию разрушил. Христос Спаситель сказал: "Созижду Церковь Мою и врата адовы не одолеют ей" (Ев. Мф. зач. 67), а ты, дедушка, допускаешь разорениe этой Церкви патриархом Никоном? Полно, так-ли? Патриарх Никон не веру портил, а только некоторые церковно-богослужебные книги исправил, да наши богослужебные обряды он привел в согласие с обрядами матери нашей Церкви - церкви Греческой. Это исправление богослужебных чинов и обрядов патриарх мог сделать по примеру своих предшественников, завещавших ему трудное дело книжного исправления (см. предисловие к Кормчей патриарха Иосифа). Но патриарх Никон приступил к делу книжного исправления, по совету церкви Греческой и Собора русских Архипастырей, а не сам единолично. Исправление касалось не догматов веры, а обрядов церковных, в отношении которых (пр. 11 и 19 Лаодик. Соб.) Церковь всегда пользовалась самым широким правом.
Далее были раскрыты понятия о догмате и обряде. Произведено нами сличение чинопоследований таинства Св. Крещения по Потребникам Филаретовскому и Иосифовскому.
Когда мы указывали разности, требовавшие обязательно исправления (например, о положении рук отрицающегося от сатаны), то ни один старообрядец не взял даже старопечатной книги и не стал читать.
Эта дикость народа меня изумила, но еще более озадачила фраза, сказанная нам беспоповским наставником:
- Вы не ездите к нам: только напрасно беспокоиться будете. Ведь мы все равно не пойдем в вашу церковь.
- Церковь, дедушка, - ответил я. - Никого насильно не тащит, она только призывает к себе, а благодать Божия действует не против воли человека:
на упорных и благодать не действует.
Беседа продолжалась от 6 до 9 часов вечера и была закончена молитвою: "Достойно есть".
С тяжелым чувством в душе возвратился я в квартиру священника на ночлег. Невольно пришли на память объясненные на беседе слова евангельского начала: "И моли Его (Христа Спасителя) весь народ
страны гадаринския отъити от них" (Ев. Лук. гл. 8. ст. 37). И там, - во стране гадаринской, - и здесь в Шарташ - гористая местность, озеро, умственное и
нравственное убожество обитателей - поселян, - словом, в такой благословенной стран такие жалкие люди!
На другой день, 25 октября, по приглашению священника, мы посетили школу (в которой вчера беседовали). Дети совершали утреннюю молитву и по сему при нас пропели: „Спаси Господи люди твоя" и Достойно есть". В школ было 27 учеников, из коих двое числятся по малолетству приватными. В школе уже был о. диакон со своей помощницей - супругой. По отзыву о. Михаила, школа - это самое важное средство повлиять въ будущем на массу Шарташских раскольников.
Первая беседа, думается мне, не прошла бесследно для старообрядцев. 11 ноября Шарташский о. диакон - учитель церковно-приходской школы, в помещении которой и происходила беседа, сообщил мне о принятии им
в число учеников еще троих мальчиков, - детей глаголемых старообрядцев.
Из школы мы зашли к старообрядцу Луке Матвееву Ведерникову, бывшему некоторое время наставником у беглопоповцев, но в данное время отлученному от часовни за то, что он присутствовал при отпевании и похоронах своей сестры-старообрядки австрийского согласия [их вера считалась латинянской и "папежной" - Прим. ред.]. Ведерников принял нас радушно и мы провели в беседе съ ним о незаконности и безблагодатности австрийского священства более двух часов. Затем мы возвратились под дождем и снегом в Екатеринбург".
Конечно, после череды таких собеседований и изъяснений миссионеры стали добиваться намеченных целей, а число старообрядцев постепенно стало уменьшаться.
По материалам:
Из дневника Епархиального Миссионера. Поездка в Село Шарташ // ЕЕВ, 1895. Вып. 18.
#уральские старообрядцы
#уральская вера
#Православие на Урале
#Шарташ
#богословиеиканоны