- Выйди, по-хорошему тебе говорю, выйди из воды! – Баба Нюра, красная от злости, стояла на берегу небольшого озерца, которое захотела перейти вброд её непослушная внучка.
- Ага, ты меня бить будешь, - четырехлетняя Маша стояла по пояс в воде, воинственно задрав подбородок, - не выйду!
- Вот свалилась ты на мою голову, неслушница, - ругалась бабушка, и тут же, сменив тон с грозного на ласковый, сказала, - выходи, Машенька, у меня чего есть!
- Неа, Ба, обманешь поди… - уже с некоторой долей заинтересованности, негромко сказала Маша.
- Не обману…
Баба Нюра дождалась пока Маша не спеша вышла из воды и крепко схватила внучку за маленькую ладошку. Подавив в себе желание дать внучке увесистый подзатыльник, бабушка, насколько могла резво, пошагала в сторону дома.
Опекунами баба Нюра и дед Иван стали неожиданно, после того, как их старшая дочь Татьяна скоропостижно скончалась. Татьяна всегда была женщиной бедовой, всегда жила в поисках лучшей жизни. С мужем Татьяна развелась и уехала на заработки на север, где и родила Машу, неизвестно от кого. Несмотря на возраст, шестидесятилетним родителям Татьяны разрешили взять внучку под опеку, людьми они были уважаемыми, ветераны великой отечественной войны. Вот так нежданно, негаданно, под старость лет, бабе Нюре приходилось воспитывать маленькое, черноволосое, непослушное чудовище по имени Маша.
Идя по улице к дому, баба Нюра сдерживалась изо всех сил, так как постоянно встречались люди, в небольшом посёлке знакомы были все друг с другом. Придя в дом, бабушка разошлась не на шутку:
- Свалилась ты на нашу голову, окаянная! Никакого покоя от тебя нету! Ты зачем на озеро-то попёрлась, а?
- Я лягушек хотела посмотреть… - Маша смотрела исподлобья, никакого раскаяния в её взгляде не было.
Баба Нюра обреченно махнула рукой и пошла в огород. Дедушка Ваня рукой подозвал к себе Машу, и когда она подошла, обнял ребёнка. Маша уткнулась деду в плечо и засопела. Дед Иван гладил внучку по голове и успокаивал:
- Ну чего ты, Машук. Бабушка же за тебя испужалась, вот и ругается…
Дед Иван и баба Нюра были абсолютно разные, и по характеру и по виду. Анна Степановна была женщиной высокой, дородной и весьма грозной на вид. Разговаривала она всегда громко, виртуозно вплетая в свою речь отборный мат. В облике же Ивана Тимофеевича чувствовалась интелегентность, благородство и порода, как бы странно это ни звучало. У деда Ивана было три класса образования, но, тем не менее, речь его была достаточно развита и культурна. Разговаривал он всегда спокойно и без мата.
Маленькая Маша была худенькой, черноволосой смуглянкой. Она была шустрой, вертлявой и как никто другой, могла уже в своём маленьком возрасте находить приключения на свою пятую точку. Может быть, её бы и жалели – ребёнка оставшегося без родителей, но глядя на Машин независимый вид и насупленный взгляд, жалости места не находилось. Казалось, Маша не вспоминает маму, не переживает, но это только казалось… Ночами ребёнка мучили кошмары, просыпаясь, Машенька лежала в темноте, никого не зовя. Рыдания беззвучно сотрясали маленькое тельце, слезы текли по смуглым щечкам, капали на подушку и моментально впитывались в наволочку. А наутро Маша вновь, не подавая никакого вида, выбегала на улицу, навстречу приключениям.
Вечерами, на лавочке, собирались местные женщины, поговорить, обсудить местные новости. Бабе Нюре сочувствовали, жалели маленькую Машу. Анна Степановна вздыхала:
- Да куды ж я бы отдала родную кровиночку! Жалко же сиротинушку горемычную…
- Нюра, а это не твоя сиротинушка вон дерётся с мальчишками?
- Где? Ох, грехи мои тяжкие! – Баба Нюра обернулась и увидела недалеко, дальше по улице кучку детей. В центре кучки, в клубах пыли, мелькали детские фигуры, самозабвенно мутузя друг друга. В одной из фигур баба Нюра узнала свою внучку.
Баба Нюра ринулась на помощь внучке. Подбежав к детям, громко ругаясь, она выдернула из клубка дерущихся детей Машу.
Машин противник, мальчик лет шести, шустро поднялся с земли, и, сопя, стал отряхиваться от песка.
- Как не стыдно?! Девчонку побил! – возмущению бабы Нюры не было никакого предела.
- Я побил? Да она сама налетела! Бешенная! – возмутился мальчик.
Маша, тем временем, ловко извернувшись из рук бабушки, пнула ногой своего оппонента, явно намереваясь продолжить драку. Баба Нюра вновь схватила внучку и тряхнула за плечи. Глядя в упрямые, вызывающие глаза внучки, в которых не было ни капли сожалений, бабушка приуныла:
- Господи, ну за что мне такое наказание? Вот ведь пропащая девка же растёт, пропащая!
Продолжение здесь https://dzen.ru/a/ZMXpc1Et-TJ54Htz?share_to=link