Когда тётю Симу попросили привести аргументы в пользу обрезания, она мечтательно закатила глаза и сказала – во-первых, это красиво… Были ещё весомые аргументы, но первый убедил сомневающихся сразу и во веки веков.
Так вот, почему же всё-таки они (ну, вы понимаете, о ком идёт речь) побежали в Израиль?
Во-первых, это удобно. Не очень далеко, простая логистика, да и народ там, как пел Высоцкий, наполовину наш.
Во-вторых, …
Думаю, что первого аргумента достаточно. Ведь они бежали не навсегда, а только для того, чтобы пересидеть смутные времена, дождаться, когда восстановится прежний порядок, и вернуться назад. Тут, блин, ошибочка вышла – прежние времена уже не вернутся. Всё слишком всерьёз и надолго (надеюсь, навсегда).
И что им, бедолагам, теперь там делать? Те, кто здесь пел, плясал или кривлялся на сцене, могут продолжить петь, плясать, кривляться и там. Но там «нашего народа» маловато для стабильного заработка. Сходят из любопытства на концерт один разок, сходят от нечего делать второй раз, сходят из солидарности третий раз. И всё. Ресурс ограничен. Это тебе не сто пятьдесят миллионов потенциальных потребителей сомнительных зрелищ.
Те из бегунов, кто поумней, хотя бы сидят там, ждут перемен и помалкивают. У них ещё есть перспективы возвращения. Не триумфального, конечно, как они думали, а тихого и, по сути, позорного. Но многие погорячились и наговорили себе там уже на несколько статей Уголовного кодекса Российской Федерации. Этим дорога назад закрыта навсегда.
А с другой стороны, в Израиле всегда тепло, море под боком. Живи себе там, грейся на солнышке и радуйся жизни. На всякие мелочи, типа бесконечной войны с двоюродными братьями арабами, можно не обращать внимание. Тем более, что в Израиле современные квартиры делают со встроенными (прямо в квартиры) бомбоубежищами. Такое жильё, конечно, дороговато для беженцев из России. Но на земле обетованной настолько уютно и тепло, что можно жить под открытым небом. Где-либо на скамейке в сквере всегда найдётся место для тех, кто ищет покой и волю.
Один мой знакомый оказался в Израиле «по женской линии». Его первая супруга (представительница «богоизбранного народа») настояла на переезде. Надоела, мол, московская слякоть и всё такое. Он дал слабину и поплёлся за женой на родину её предков. Было это ещё до всех современных событий у нас. А когда события начались, он вернулся. Не так давно мы с ним случайно встретились, и он признался мне, что только в Израиле понял: Россия – это круто!