Разговорить колдунью. Как работают этнографы

«Этнограф — это общение, а не кабинетная работа. Социолог может анкеты рассылать и исследовать статистику. Мы обязаны общаться с бабушками, помнящими культуру предков», — убежден Баранов. Главное в этнографической экспедиции — это установление контакта. Метод «вопрос-ответ» безнадежно устарел, он остается только для практики студентов. Как разговорить собеседника? «Надо о себе рассказывать, сделать так, чтобы ты был ему интересен», — считает Баранов. Но этого мало, приходится прибегать к разным хитростям.

Этнограф вспоминает, как при­ехал в одну архангельскую деревню, где жила бабушка-колдунья, которая знает заговоры. Она напрочь отказывалась говорить на эту тему. Тогда этнограф сам рассказал ей заговор от зубной боли. Бабушка стала поправлять, возник контакт.

Баранов признался, что иногда приходится нарушать «полевую этику». Несколько лет назад состоялась экспедиция в Архангельскую область по сбору лесного фольклора, «быличек» о леших, или снежных людях. В Онежском районе охотники описывали их как огромных обезьяноподобных существ, вызывавших шок и онемение. Ближе ста шагов леший не подойдет. Затем этнографы переехали в Каргопольский район, где нашли бабушку по прозвищу Рыжая. Она действительно рыжая, говорили, что она — колдунья, знается с лешими. Бабушка сообщила только про сына-охотника, который знается с «хозяином», то есть лешим. Сын заявил: «Я в лесу 50 лет живу, все это бабушкины сказки, я в это не верю». Тогда Баранов рассказал ему про общение с онежскими охотниками и умышленно исказил их рассказ: леший подошел к одному на два метра. Тот буквально чувствовал взгляд на спине: обернулся — увидел страшное лицо.

«Врет твой охотник», — сказал сын колдуньи. Его возмутила байка, задела за живое, и он разговорился про встречи с нечистой силой, эти рассказы обычно начинаются со слова «вдруг». Кстати, на северах люди верят в лешего, домового, русалку, полудницу, дворовика, но не верят, например, в Бабу-ягу.

На прямой вопрос, существует ли снежный человек, Баранов ответил так: «Моя задача не психологические причины выяснять. Для меня верования в лешего — это реальность, потому что они оказывают воздействие на поведение человека. Если человек традиционной культуры заблудился, значит, он наступил на след лешего и тот его водит. Тогда человек выворачивает верхнюю одежду наизнанку, левый сапог надевает на правую ногу, правый — на левую и т. д. В таком виде человек становился для лешего своим, нечистая сила теряет к нему интерес, человек находит дорогу домой. «Дело не в том, что это помогает реально, но психологически успокаивает, не позволяет нестись сломя голову в дебри, — комментирует Дмитрий Баранов. — А для городских жителей лес чужой: заблудившись, мы начинаем лихорадочно вспоминать уроки географии».

На вопрос «Санкт-Петербургских ведомостей» об экспедициях реальных Баранов сообщил, что в августе сотрудники музея совершат две поездки — в Вельск и Верховажье. Там, на границе Вологодской и Архангельской областей, они будут исследовать, как складывалась традиционная культура на перекрестке влияний средневековых Новгорода и Москвы.