23 июля 1792 года родился русский поэт Петр Вяземский.
Научи меня молиться,
Добрый Ангел, научи!
Уст твоих благоуханьем
Чувства чёрствые смягчи!
Эти чудесные стихи Вяземский написал в возрасте 58 лет, когда совершал паломническую поездку в Палестину, молился в храмах Святой Земли. Никогда не поздно учиться молитве, в которой личность, душа соприкасается с Вечностью и Бесконечностью и понимает, что она общается с Богом. И так писал человек, дослужившийся до чина статского советника, известный в России критик, историк, переводчик, публицист, мемуарист, ординарный член Императорской Санкт-Петербургской Академии наук, камергер, личный друг и постоянный корреспондент Александра Пушкина…
Отец поэта, князь Андрей Вяземский, путешествуя по Европе, познакомился с ирландкой Джейн, которая и стала матерью будущего литератора. Родственники отговаривали князя от свадьбы с иностранкой, да к тому же разведенной, но Вяземский был непреклонен и венчание состоялось. Джейн умерла рано, и мальчик остался сиротой в 10-летнем возрасте. Еще через пять лет скончался отец. К этому моменту его сестра Екатерина (побочная дочь отца) уже состояла в браке с Николаем Карамзиным, которому поручили опекунство над Петей. Писателя, подарившего миру «Историю государства Российского», Вяземский до конца жизни считал вторым отцом.
Первый поэтический опыт Пети – стихи на французском, написанные им в 12 лет. Дебютное произведение, вышедшее в печать – «О магии», которое юноша сочинил в 15-летнем возрасте.
В 1812 году 20-летний Вяземский записался в ополчение и участвовал в Бородинской битве. Две лошади под ним были убиты, но его пуля миновала. Поэт увидел в этом Божий промысел. И писал своим друзьям Жуковскому, Батюшкову и Северину:
Давно ль, с любовью пополам,
Плели нам резвые хариты
Венки, из свежих роз увиты,
И пели юные пииты
Гимн благодарности богам?
Давно ль? – и сладкий сон исчез!
И гимны наши – голос муки…
На войне люди быстро взрослеют. Кто прошел сквозь пули, разрывы снарядов, стоны раненых, кто видел убитых и окровавленных товарищей, тот понимает голос муки.
Вяземский и Пушкин (тогда еще лицеист) познакомились весной 1816 года в Царском Селе. Первая же встреча выявила общность их литературных вкусов и положила начало творческой дружбе, длившейся до трагической кончины Пушкина. Письмо юного поэта, посланное Петру Вяземскому через несколько дней после знакомства, стало началом их многолетней переписки: сохранилось свыше 70 писем Пушкина к Вяземскому и более 40 писем Вяземского к нему. Встречи двух поэтов происходили в основном в Москве и Петербурге. Трижды Пушкин приезжал в Остафьево, которое для него, как и для других его современников, было, прежде всего, «святилищем русской истории», местом, где жил и 12 лет работал Николай Карамзин – признанный лидер и кумир того литературного круга, к которому принадлежали и Вяземский, и Пушкин.
Как и другие молодые и просвещенные аристократы – будущие декабристы, после разгрома наполеоновской империи Вяземский надеялся на существенные перемены в самой России. Он принимал участие в составлении записки об освобождении крестьян от крепостной зависимости, поданной Александру I, и в выработке проекта конституции для России.
Вольнодумство Вяземского и его связи с польскими патриотами во время службы в Варшаве (1817–1821) вызвали гнев царя. Вяземский был отстранен от службы и несколько лет находился в опале, усугубившейся после восстания декабристов, хотя он не принимал в нем участия. Вяземский был в дружеских отношениях с декабристами, во многом разделял их взгляды, но не признавал тайные общества. Он считал, что принадлежность к тайному обществу подчиняет личность «воле вожаков».
Словом, к тайному обществу он не примкнул. Не хотел. Он совершенно справедливо опасался, что там, где есть конспирация, тайна и прочие «плащи и шпаги», нет никаких гарантий, что руководители не прибегают к манипуляции рядовыми членами общества ради каких-то своих личных целей. Кроме того, Вяземский неоднократно сообщал друзьям, что категорически не верит ни в какие «тайные общества»: «У нас, что ни затей без содействия самой власти – всё будет Пугачёвщина», – писал он в одном из писем. Тем не менее, когда восстание свершилось – и было разгромлено, толком не начавшись, Вяземский пришёл к Пущину и предложил принять на хранение портфель с любыми документами, какие тот сочтёт нужным ему передать. Через 32 года Вяземский вернул портфель Пущину, там оказался проект конституции Никиты Муравьева, переписанный рукой Рылеева, – и автографы, в том числе молодого Пушкина. Пущин не смог заставить себя сжечь эти опасные, но драгоценные реликвии.
Однако жестокая расправа царя с участниками движения декабристов – казнь пятерых, каторга и ссылка остальных декабристов – вызвала глубокое негодование Вяземского. Он писал: «Вся Россия страданиями, ропотом участвовала делом или помышлением, волею или неволею в заговоре, который был не что иное, как вспышка общего неудовольствия». Один из немногих, Вяземский продолжал поддерживать связь с сосланными в Сибирь приятелями через их родных, хотя ему самому приходилось опасаться тайного надзора властей, считавших его «опасным» либералом.
Но именно этот либерал, он же потомок Рюрика в 25 колене, явил нам образец действительной, истинной и высокой любви к Родине, которую он защищал и в 1812 году, и всю свою жизнь до глубокой старости. Об этом его великое стихотворение «Святая Русь»:
О, как в те дни борьбы мятежной
Еще любовней и сильней
Я припадаю с лаской нежной
На лоно матери моей!
Как в эти дни годины гневной
Ты мне мила, Святая Русь!
Молитвой теплой, задушевной
Как за тебя в те дни молюсь!