Из сборника "Калейдоскоп".
Темнота. Темнота, духота и зловоние. Пол, скользкий пол от испражнений и блевоты качается и невозможно выбрать более-менее чистый уголок, всё равно отшвырнёт в сторону, ударит о стену или о груду тел, или протащит вместе с остальными по нечистотам, бросит в лужу мочи или на кучку кала. Сколько можно это терпеть?! И надо ли? Надо, такова его судьба! Значит, он выживет, доедет туда, куда его везут. А вот у некоторых судьба умереть здесь. И тут они лежат. Как объяснить это тем, что наверху, ведь они не обращают внимания на крики. Конечно, они не понимают их речь, а то бы… Иногда они открывают круглое отверстие в потолке и тогда видно голубое-голубое или белёсое или синее или серое небо. Как долгожданный вздох врывается свежий ветерок с непривычным, но приятным запахом. В отверстие спускают ведро с водой с привязанной кружкой и сразу вокруг него давка. Невмоготу ждать своей очереди и десятки грязных рук опускаются в ведро, истомлённые жаждой черпают пригоршнями, но её не утолить, как и постоянный голод теми крохами, что бросают сверху. То малое, что удаётся выпить и съесть у многих вскоре выплёскивается обратно. Тошнота и головокружение преследуют днём и ночью. Впрочем ночь тут всегда, за исключением того времени, пока открыт люк. Но, к безмерному сожалению закрывают его быстро, и каждый раз сопровождают какими-то резкими словами на своём языке и, судя по интонации с большим раздражением.
Будет ли конец их пути? Кажется, что длится бесконечно, и они все постепенно вымрут. Но, ведь ему предсказано иное! Сначала все считали дни, потом только он, остальные сбились, после чего и он тоже. Забытьё чередовалось с головокружением и тошнотой. Однажды, почему-то люк наверху долго не закрывали, с серого неба капали крупные капли. Все кто мог двигаться сгрудились под дождём, слабо, отталкивая или поддерживая, друг друга. Люди подставляли лица и тела, ловили капли ртом. Пинки и свежее дуновение привели его в чувство.
В начале пути многие плакали навзрыд с причитаниями. Потом пели песни. Грустные, тоскливые, прощальные. После всё больше стонали. Слёзы текли и по его щекам. Он, как и другие понимал, родимый край они покинули навсегда. Тоска душила. И ещё он понимал, что должен испытать то же, что и те, кто рядом с ним и нисколько не облегчать себе жизнь на чужбине.
Иногда он позволял себе уноситься в воспоминаниях на свою родину. Нет, не переноситься своему духу туда, куда и где ему хотелось быть, а лишь вспоминал, как это доступно всем, опять же, чтобы вынести то, что выпало на их долю. Вспоминал, когда Это началось, когда в их округе появились люди с невиданной доселе светлой кожей и в диковинной одежде. Ещё раньше слух голосами тамтамов разносил среди племён весть о таких пришельцах. Считали, их выбрасывает большая вода, и они слуги подводных богов, потому что те нападали на деревни и, убивая нескольких палками, изрыгающих огонь и молниеносную смерть или долго незаживающие раны для устрашения и больше старались схватить живых и здоровых. Они уводили их к побережью и те уже не возвращались.
Проходили годы и захватчики продвигались вглубь континента. Их племя располагалось очень и очень далеко от побережья, и никто из соплеменников никогда не видел моря до тех пор, пока их не изловили, как зверей и связанных ни приволокли на берег. Сине-зелёные волны бились о разбросанные на мелководье камни. Вдали на воде стояло сооружение, которое привело аборигенов в религиозный ужас, потому что огромно и не тонуло. От него отделились три лодки и направились к ним. Туда затолкали часть людей и отвезли к таинственному сооружению, которое пленники считали самим морским богом, что вынырнул, чтобы поглотить жертвы. Когда их подняли наверх, то увидели, что «бог» похож на… лодку, только гигантскую, каких никому из племени или даже нескольким племенам не построить. Затем их заставили спуститься куда-то вниз. Многие решили, теперь «бог» поглотит их в своём чреве.
Они попали в большое тёмное помещение с единственным входом по приставной лестнице, которую подняли, а без неё до него не допрыгнуть. Вскоре отверстие закрылось. А потом пол закачался и всё в голове поплыло…
Вспоминал он, как после обряда инициации вызвал к себе вождь племени. В хижине кроме него был его дальний родственник, колдун, перед которым трепетали не только жители родной деревни, но и окрестных. И тот сказал:
- В нашем роду мне некому передать магическую силу, пока не родился у нас преемник, что станет способен её усвоить. А у тебя есть дар и скоро научишься им владеть мастерски и использовать, как тебе заблагорассудиться. Ты, Хетт станешь сильнее меня. Но наше племя, как и многие другие ждут худые времена. Придут люди из дальних земель и увезут с собой тех, кто не успел скрыться. Ты, мой мальчик к тому времени уже возмужаешь, а возможно начнёшь стареть, но сил не убавиться. Не пытайся спастись, хотя будешь способен. Такова воля богов! Только им ведомы судьбы людские, и только им доступно зреть грядущее. Землякам и иным племенам обширной земли нашей суждено бросить своё семя на другой земле. Для этого придётся переплыть неизмеримое по своей ширине вместилище воды, которой невозможно утолить жажду. Не каждый, кто вынужден пересечь пучину, ступит на новую неведомую для него твердь, кого-то поглотит бездна. Такова их судьба! Но тем, кто выживет, придётся тяжко на чужбине. Ох, как тяжко! Зато их душам уготовано блаженство. Те, кто вас привезёт тоже размножатся. Брошенное семя переселенцев принесёт плоды, много плодов. У ваших потомков тоже будет трудная доля. И всё же придёт время и всё изменится. Именно ты, Хетт должен помочь грядущему воплотиться, именно через твои дар и силу, что преумножатся благодаря способностям, которые разовьются со временем и ты отомстишь тем, кто нарушит нашу жизнь, наш мир и кара падёт на последующие поколения. Через тебя будут отмщены соплеменники и их потомки.
Хетт полулежал и привалился к стене, в этой зловонной темноте среди стонов, причитаний и проклятий он вспоминал родимый край. Его племя жило у подножия горного хребта между двумя озёрами, такими большими, что противоположный берег сизой полосой просматривался изредка. Горы были так высоки, что на вершине лежал снег и лёд, которые в низине отродясь никто не видывал, но так утверждали смельчаки, что время от времени туда поднимались. Конечно, не на саму вершину, ещё на подходе холод сковывал дыхание, коченели конечности и, чтоб не погибнуть приходилось спускаться. Но не все им верили. Юному Хетту не давали покоя вершины, сверкающие белизной на солнце, а под луной они будто отливали таинственным полусветом и манили. Не смотря на запрет родителей, однажды Хетт втихомолку отправился в горы, ему не терпелось увидеть их вблизи самому. Его потом больно поколотил отец, резко осуждал колдун, хотя Хетту показалось, что тот ругал его для вида, так положено, потому что ослушался и нарушил запрет родных, а на самом деле совсем не гневался, ведь Хетт видел и знал, каким их колдун может быть страшным и грозным. Вождь тоже корил, но опять же потому что заведено и истинного возмущения и раздражения в его тоне не было. Из этого Хетт сделал кое-какие выводы. Например, не следует слепо выполнять всё, что принято в племени, надо внимательно наблюдать и приспосабливаться к ситуации. Если от его поступков ни ему, ни кому-либо в племени худа нет, то почему бы и не нарушить. Но своими мыслями со сверстниками Хетт не делился и старшим вопросами не докучал, а размышлял, чтобы ни делал, родителям ли помогал или с младшими сестрами и братьями играл. Во-первых, если что случится все будут винить его; во-вторых, не каждый просчитает последствия и смекнёт, как быть дальше; в-третьих, кому-то легче и понятнее жить, исполняя надлежащие обычаи или не нарушая определённые запреты. А Хетт не таков, ему хотелось многое изведать, испробовать на себе и уж потом других наставлять, предупреждать или поощрять.
Когда он поднимался в гору, заметил, меняется растительность. Деревья всё реже и реже, потом и вовсе перестали попадаться, потом кустарник поредел и трава не такая высокая и густая. Чем выше, тем прохладнее. И вот уже совсем близко сияющий белизной склон. Здесь трава уже почти не растёт, так кое-где клочками. Выпирают скалы, голый камень. А от белого покрова вершины веет холодом. Красиво и жутко. Хетт упорно карабкается. Камешки скатываются из-под ног, но он крепко держится за выступы. Вот, наконец, дотянулся. Хвать пригоршней. Пальцы скользнули по ледяной корке. Ещё раз настойчивее и сильнее. Пробил обледеневший снег и зачерпнул. Глаза слепит, аж выступили слёзы. Горсть со снегом поднёс к лицу, отвернулся от солнца. Тело окутал холод, рука с долгожданной добычей стынет. Хетт пытается её согреть дыханием и понять, что же он держит. По кисти руки побежала струйка воды, другая, третья… И вместо ослепляющей белой красоты на мокрой ладони лужица! Сколько восхищения и восторга вызвало это открытие! И скольких усилий пришлось предпринять, чтобы спуститься и вернуться в родную деревню.
Но недолго судьба позволила Хетту увлекаться приключениями. Колдун взял его в ученики и много лет передавал всё, что сам ведает и совершенствовал природный дар юноши. После Хетт стал его помощником. Они лечили, помогали односельчанам и соседям. Наказывали врагов, им не нужен был ни нож, ни яд, этим мастерством они, конечно, владели. Среди гор в ущелье холмом возвышался камень, быть может, он тысячи лет назад сорвался с одной из вершин. Окрестные жители верили в магическую силу камня. Но только колдуны знали, сила его недейственная без магических знаков, но если их начертать, то беда падёт на того, кто имелся в виду тем, кто наносил их. Знаки забирали силу камня, преумножая её, ветер видел эти знаки, и солнце, и луна, и облака, дождь умывал их и падал на землю. Все стихии напитывались той волей, которую заложили при начертании. И желаемое становилось неизбежным! Колдуну те знаки – руководство к действию, он мог читать, как книгу, открытую только для посвящённых, а остальным в их значение вникать запрещалось и нарушителя ждала смерть. Если и находился любопытный, то вскоре с ним что-либо случалось и всякий раз подобные люди умирали, то кто-нибудь из ядовитых укусит, то сами себя покалечат, то неизлечимо заболеют. Степень наказания зависела от тяжести нарушения.
Сам гигантский камень и место вокруг него почитались священными. Здесь приносили жертвы прародительнице семи окрестных племён – чёрной змее мамбе. Она была так длинна, что если её вытянуть, то вдоль туловища можно уложить четырёх взрослых мужчин и ещё останется кончик хвоста с семилетнего ребёнка. Из всех животных, что обитали в пределах этих гор и долин чёрная мамба самая умная, ловкая и сильная. Её боялись и звери, и птицы, и люди, любого из них могла победить и проглотить.
Продолжение это рассказа и другие можно читать и слушать в сборнике для семейного чтения "Калейдоскоп" на ЛитРес.