Сравнение русских богатырей с европейскими рыцарями не в пользу последних. Несомненно, смелы они и горды, и воины могучие. Но служат всё же не Отечеству, а герцогам и королям. И всё же обидчивы, как вздорные мальчишки. Вечно у них дуэли да драки. Вообразить же дуэль Ильи Муромца с Алёшей Поповичем невозможно даже в бреду… В «Былинах» описываются весёлые пиры при дворе Владимира Красное Солнышко. Но нет в них описания опившихся, валяющихся на земле, теряющих человеческий облик. Во всех западных эпосах они есть: и в «Старшей Эдде», и в «Младшей Эдде», и в «Песне о Нибелунгах». А в «Былинах» – нет! Вообще единственный случай упоминания пьяниц и пьянства на Древней Руси – это история про Садко и голь перекатную. Но, во-первых, это эпос Новгорода – самого европейского города Руси, члена Ганзы. Во-вторых, бесконечные приключения Садко содержат только один «пьяный» эпизод. Остальные примеры гульбы – не пьянка, а скорее безудержное, разудалое веселье, такое, как пляски морского царя под гусли Садко.
«О русском пьянстве, лени и жестокости»
Не знаю, что видится Мединскому в бреду, но в реальных сказаниях о богатырях имеются и пьянки, и мордобой. Например, Илья Муромец, сочтя, что князь Владимир его не уважает, учинил в Киеве разнузданный дебош, сопровождаемый погромом и разграблением культовых сооружений.
Славныя Владымир стольнёкиевской
Собирал-то он славный почестен пир
На многих князей он и бояров,
Славных сильных могучих богатырей;
А на пир ли-то он не позвал
Старого казака Ильи Муромца.
Старому казаку Илье Муромцу
За досаду показалось-то великую,
Й он не знает, что ведь сделати
Супротив тому князю Владымиру.
И он берёт-то как свой тугой лук розрывчатой,
А он стрелочки берёт калёныи,
Выходил Илья он да на Киев-град
И по граду Киеву стал он похаживать
И на матушки Божьи церквы погуливать.
На церквах-то он кресты вси да повыломал,
Маковки он залочены вси повыстрелял.
Да кричал Илья он во всю голову,
Во всю голову кричал он громким голосом:
«Ай же, пьяници вы, голюшки кабацкии!
Да и выходите с кабаков, домов питейных
И обирайте-тко вы маковки да золочёныи,
То несите в кабаки, в домы питейные,
Да вы пейте-тко да вина досыта».
«Онежские былины, записанные А.Ф. Гильфердингом летом 1871 года». М.; Л., 1950. Т. 2. № 76
Что касается дуэлей и прочего мордобоя, то Алёша Попович совершенно конкретно огрёб от Добрыни Никитича, перед этим посягнув на его жену. Хитрый Алёша, воспользовавшись долгой отлучкой товарища, объявил его погибшим и посватался к Добрыниной Настасье Никуличне. Однако Добрыня о том проведал, на свадебку явился, и дальнейшие события развивались в соответствии с классическими анекдотами на тему «Возвращается муж из командировки…»:
Говорит Алёшенька Левонтьевич:
«Ты прости, прости, братец мои названыя,
Молодой Добрыня сын Никитинич!
Ты в той вине прости меня во глупости,
Что я посидел подли твоей любимой семьи,
Подле молодой Настасии да Никуличной».
Говорил Добрыня сын Никитинич:
«А в той вины, братец, тебя Бог простит,
Что ты посидел подли моей да любимой семьи,
Подле молодой Настасии Никуличны.
А в другой вине, братец, тебя не прощу,
Когда приезжал из чиста поля во перво шесть лет,
Привозил ты весточку нерадостну,
Что нет жива Добрынюшки Никитича;
Убит лежит да на чистом поле.
А тогда-то государыня да моя родна матушка,
А жалешенько она да по мне плакала,
Слезила-то она свои да очи ясные,
А скорбила-то своё да лицо белое, —
Так во этой вине, братец, тебя не прощу».
Как ухватит он Алёшу за жёлты кудри,
Да он выдернет Алёшку через дубов стол,
Как он бросит Алёшку о кирпичен мост,
Да повыдернет шалыгу подорожную,
Да он учал шалыгищем охаживать,
Что в хлопанье-то охканья не слышно ведь.
Там же. № 149
В русских былинах богатыри могут и напиться, и накуролесить, и поругаться из-за ерунды, однако в решающий момент идут в бой и стирают с земли очередного захватчика. Однако Мединский составляет их биографии по типу собственной характеристики при избрании в комитет комсомола МГИМО. В которой делец, карьерист и политическая проститутка выглядел вместилищем всех добродетелей, до гроба преданным учению Маркса и Ленина.