Государь всея Руси Иван III княжил более 40 лет. При нем в России установилась самодержавная монархия, ибо Иван Васильевич пользовался всей полнотой политической власти в стране. Естественно, что и вопрос о престолонаследии, вылившийся на рубеже XV—XVI вв. в династический кризис, он решил как самодержец.
Своим первым наследником и соправителем — великим князем московским Иван Васильевич объявил своего сына от первой жены — Ивана, несмотря на его юношеский возраст. Чтобы не путать с отцом, Ивана Ивановича прозвали Молодым. К великой радости отца, Иван Молодой подавал большие надежды. Он рано приобщился к ратному делу, быстро проявил свои недюжинные военные способности и, главное, понимал и одобрял политику отца, направленную на создание единого сильного государства. Однако, к сожалению, он не унаследовал от отца его могучего здоровья. Спустя восемь лет после женитьбы на дочери молдавского господаря Елене Стефановне он тяжело заболел и в 1490 г. умер, оставив после себя 6-летнего сына Дмитрия. Смерть Ивана Молодого вызвала разные толки. Ходили слухи, что его отравил лекарь Леон, прибывший в Москву по рекомендации папы римского, и что в заговоре против наследника участвовала его мачеха — Софья Палеолог. Как бы то ни было, но достоверен факт, что Иван III приказал снести голову лекарю Леону.
Кто после смерти Ивана Молодого станет наследником московского престола — его 6-летний сын и внук Ивана III Дмитрий, за которым стояла его мать Елена Волошанка, или 10-летний княжич Василий, сын Ивана III и Софьи Палеолог? Этот вопрос расколол придворную знать на две группировки. Средоточием одной из противоборствующих групп стало окружение великой княгини тверской Елены Стефановны, которую поддерживал самый влиятельный помощник Ивана III дьяк Федор Курицын. Долгое время на стороне этой группировки были симпатии и самого Ивана Васильевича. Центральной фигурой второй группировки была Софья Фоминишна, которая с завидной настойчивостью боролась за утверждение на престоле своего сына — Василия Ивановича. Своевольно обращаясь с великокняжеской казной, она обретала сторонников среди бояр и подчиненных Москве удельных князей и неоднократно конфликтовала из-за этого с мужем. Софья Палеолог покровительствовала церковным ортодоксам иосифлянского толка, Елена Волошанка — вольнодумцам-еретикам.
Отношения Ивана Васильевича со второй женой, которая легко и регулярно рожала ему дочерей и сыновей, были довольно сложными и противоречивыми. С одной стороны, Софья Фоминишна пользовалась уважением мужа и, безусловно, оказывала на него сильное влияние. К чести ее, она не оправдала надежд папы римского — не стала его агентом в Москве и не пыталась склонить мужа к принятию Флорентийской унии. Иван Васильевич не забывал о том, что его брак с «грекиней» укрепил международный статус Руси — византийский двуглавый орел стал государственным гербом России. На великокняжеских печатях вместо всадника, поражающего копьем змия — врагов Руси, теперь изображался всадник рядом с орлом.
Но с другой стороны, Ивану III не могла нравиться чрезмерная политическая активность жены — с начала 80-х годов XV в. Софья была причастна ко всем крупным политическим событиям и конфликтам в Москве. Его настораживал штат греческих слуг и советников жены, а ее нелюбовь к русским обычаям вызывала у него неприязнь. Иван III учитывал и настроения многих московских бояр, недовольных новшествами при его дворе, которые они приписывали влиянию на него Софьи. Свое недовольство Софьей Фоминишной Двор выказал при решении вопроса о престолонаследии, поддержав кандидатуру Дмитрия- внука.
Сначала казалось, что возобладали интересы сына — в 1490 г. Иван III передал Василию на великое княжение Тверь, которая долгое время была опорой семьи Ивана Молодого. Отец поручил Василию покончить с остатками тверской обособленности, но московские порядки вызвали протест у приверженцев тверских вольностей, знаменем которых стал Дмитрий Иванович как законный претендент на великое княжение тверское.
Осенью 1497 г. Софью и Василия обвинили в причастности к заговору против Ивана III во главе с сыном боярским В. Е. Гусевым. Есть летописные сведения о том, что заговорщики замышляли «отъезд» княжича Василия от своего отца (одна из форм удельного протеста в то время), захват Вологды, Белоозера и убийство Дмитрия-внука. Узнав о заговоре, Иван III приказал казнить шестерых главных заговорщиков, а «иных многих детей боярских велел... в тюрьму пометати». Сын и жена попали в опалу: «...с нею с тех мест нача жити в брежении». Софью и Василия подвергли домашнему аресту. Стражу из их хором по приказу Ивана Васильевича сняли только в начале 1498 г. Таким образом, тогда при Дворе победили силы, поддерживавшие политические притязания Дмитрия-внука и опиравшиеся на тверскую группировку придворной знати.
4 февраля 1498 г. в Успенском соборе великий князь и государь Иван Васильевич торжественно благословил на великое княжение своего внука Дмитрия. Митрополит усадил Дмитрия на престол и передал «бармы Мономаховы и шапку» Ивану III, который собственноручно возложил их на внука. Коронованного соправителя Ивана III «воздравиша» дети государя (Василий и Софья на коронации не присутствовали!), а также «боляре вси и вси люди». Однако очень скоро события круто изменились.
Эту неожиданную перемену можно связать с той позицией, которую заняла мать Дмитрия — великая княгиня тверская Елена Стефановна в вопросе русско-литовских отношений. Активная сторонница мира с Литвой, она обрела поддержку «наибольшего воеводы» (наместника Москвы и родственника государя) Ивана Юрьевича Патрикеева, его сыновей Василия и Ивана и зятя Семена Ивановича Ряполовского. В лице сторонников русско-литовского сближения Иван III встретил оппозицию своим планам вооруженной борьбы с литовским господарем за исконно русские земли. В январе 1499 г. была перехвачена тайная грамота Патрикеевых и Ряполовского к Александру Казимировичу, в которой они предупреждали литовского князя, что от него решили «отсесть» к Ивану III внуки опальных русских князей Дмитрия Шемяки и Ивана Можайского. Измена самых близких к нему бояр Патрикеевых и Ряполовского потрясла Ивана Васильевича. В страшной ярости он хотел немедленно отсечь им головы, но после совета с Боярской думой и митрополитом решил всех Патрикеевых постричь в монахи, а Семена Ряполовского лишить головы. Опала семьи Патрикеевых и зятя их Ряполовского сильно скомпрометировала «партию» приверженцев Дмитрия-внука.
Сам Дмитрий тоже не оправдал надежд Ивана Васильевича. Находясь под большим влиянием матери, Дмитрий не разделял планов пока еще здравствующего государя в отношении Литвы и не проявлял должного интереса и рвения к государственным делам. Несостоявшийся союз с его могущественным дедом по матери — Стефаном Великим был одним из главных мотивов, заставивших Ивана III отказаться от ранее принятого и обнародованного решения.
Не обошлось здесь и без влияния Софьи Фоминишны. Опалу ее и сына Василия Иван III признал «наваждением» по «лихих людей совету», а «с нею от тех мест нача жити в брежении...». В 1499 г. Иван III назначил Василия великим князем Новгорода и Пскова, собирался женить его на датской принцессе Елизавете, но она вышла замуж за бранденбургского курфюрста. Со второй половины 1500 г. Иван III перестал допускать Дмитрия к государственным делам, а весной 1502 г. отправил его вместе с матерью в заточение. Наследником государя и великого князя московского был объявлен Василий.
В апреле 1503 г. умерла Софья Фоминишна. В конце того же года тяжело заболел сам Иван Васильевич и вдумчиво занялся составлением духовной грамоты. В своем завещании Иван III подвел итоги того объединительного процесса, ради которого он неутомимо трудился все бурные годы своего длительного правления. Он передал Василию в наследство 66 городов, в то время как все остальные его сыновья должны были удовольствоваться 30 городами, и всю полноту власти. Согласно завещанию, младшие братья Василия не имели права чеканить монету, судить в своих уделах уголовных дел, сноситься с иностранными государствами. Они дали присягу повиноваться ему во всем, а в случае смерти Василия обязались подчиняться его старшему сыну — своему племяннику. Таким образом, Иван III однозначно завещал Василию Ивановичу единодержавный престол.
В январе 1505 г. в заточении умерла великая княгиня тверская Елена Стефановна. Скончалась она в «нянстве, нужной смертью», иными словами, не без помощи тех, кто ее сторожил. Ходили слухи, что перед смертью Иван Васильевич, охваченный чувством вины перед когда-то любимым внуком, решил выпустить Дмитрия на свободу и даже хотел просить у него прощения за причиненную ему обиду. Только выполнить это намерение умирающий государь не успел. 27 октября 1505 г. Иван III скончался.
По словам имперского посла Сигизмунда фон Герберштейна, сразу после смерти отца Василий III показал свою твердую власть и решительный характер. Он приказал заковать «в железа племянника своего великого князя Дмитрия Ивановича и в палату тесну посади» и таким путем у стран нил своего опасного соперника. Дмитрий умер в заключении 14 февраля 1509 г. Полагают, что смерть его не была естественной: одни говорили, что он погиб от голода и холода, другие — задохнулся от дыма.
Рисуя перед читателем далеко не простой образ великого князя московского и государя всея Руси Ивана III, историки подчеркивали те или иные черты его характера, выделяли отдельные сферы и направления его деятельности. Н. М. Карамзин обращал внимание на высокомерную гордость Ивана Васильевича в сношениях с главами иностранных государств, на его приверженность к пышной торжественности — он первым установил обряд целования монаршей руки в знак лестной милости. По словам Карамзина, Ивану III первому на Руси дали прозвище Грозного, но в похвальном смысле — грозного для своих врагов и недругов. Робкие женщины будто бы падали в обморок от гневного и пламенного взора государя. Он не был тираном в отличие от своего будущего внука, но, безусловно, не лишен был жестокости, которую «умерял силой разума». И, как бы оправдывая действия сидевших на русском троне «помазанников божьих», Карамзин замечает: «Редко основатели монархий славятся нежною чувствительностью, и твердость, необходимая для великих дел государственных, граничит с суровостью».
С. М. Соловьев считал Ивана III достойным потомком московских князей — собирателей русских земель. При этом он указал отличительные черты его как государственного деятеля: расчетливость, осторожность, «сильное отвращение» от мер решительных и поспешных, «которыми можно много выиграть, но и много потерять». Соловьев особо отметил хладнокровие и стойкость Ивана Васильевича в доведении до конца раз начатого им дела.
Более глубокую политическую характеристику государственной деятельности Ивана III дал советский историк А. А. Зимин: «Время долгого правления Ивана III ознаменовалось событием всемирно-исторического значения. Перед глазами современников Русь, раздробленная ранее на множество земель и княжеств, предстала государством, объединенным под властью великого князя Ивана Васильевича, государственной мудрости и решительности которого современники единодушно отдавали дань уважения. Если в 1462 г. Иван III наследовал княжество, размеры которого едва ли превышали 430 тыс. кв. км, то уже при вступлении на престол его внука Ивана IV в 1533 г. государственная территория Руси возросла более чем в шесть раз, достигая 2 800 тыс. кв. км с населением в несколько миллионов человек. Причем основные приобретения были сделаны именно в годы правления Ивана III. С могущественным Русским государством отныне должны были считаться крупнейшие европейские и ближневосточные страны».
И далее: «Ушел в царство теней один из выдающихся государственных деятелей России... При нем окончательно пало татаро-монгольское иго... В годы его правления отчетливо вырисовывались четыре основных аспекта русской внешней политики: северо-западный (балтийская проблема), западный (литовский вопрос), южный (крымский) и юго-восточный (казанский и ногайский). Свою внешнюю политику Иван III осуществлял твердо и неуклонно» .
Последние годы завершающего этапа процесса объединения русских земель, занявшего примерно половину столетия, пришлись на начало княжения Василия III (1505—1533). Ко времени вступления на престол ему исполнилось 26 лет. Он был женат. Чтобы удержать трон за своей династией, Василий вступил в брак при жизни отца, спустя три года после объявления его наследником. По совету близкого к нему грека Юрия Траханиота (из окружения его уже покойной матери) он отказался от поиска для себя иноземной принцессы и впервые устроил при дворе смотрины русским невестам.
Летом 1505 г. на эти смотрины привезли 500 девиц. После тщательного отбора наследнику престола представили десять во всех отношениях наиболее достойных претенденток. Выбор Василия пал на дочь боярина Юрия Константиновича Сабурова — красавицу Соломонию. Свадьбу сыграли 4 сентября 1505 г., но брак оказался неудачным — у великокняжеской четы не было детей.
Женитьбой на русской девице из боярской семьи Василий хотел подчеркнуть, что в отличие от отца в центре его внимания будут внутрирусские, а не внешнеполитические дела, а опорой ему будет старомосковское боярство. Но это был всего лишь хорошо рассчитанный жест.
В действительности Василий III во всем продолжал политику отца. В правлении государством он унаследовал его твердость, а в отношении к придворным и боярам — гордость и недоступность матери. Василий не любил бояр, не доверял им и считал своими врагами, так как хорошо помнил их открытое нерасположение к своей матери и поддержку Дмитрия Ивановича при решении вопроса о престолонаследии. Упрочив свою власть, он повел себя как самодержец — перестал совещаться с боярами о делах государства и не допускал с их стороны даже малейшего противоречия. За «высокоумничанье» холмский князь Андрей Иванович был посажен в тюрьму, а сын боярский Берсень Беклемишев лишился головы за непригожие речи о государе и введенных им новых порядках. Митрополит Варлаам пробовал «печаловаться» перед государем за опальных бояр, но был свергнут и заточен в монастырь. Василий III еще более, чем отец, окружил себя роскошью и великолепием. Даже на обычных придворных церемониях он появлялся в полном царском облачении, окруженный разодетыми придворными и почетной стражей.
Василий III прозван «последним собирателем земли Русской». Он действительно завершил дело объединения русских земель — положил конец системе уделов и все области Северо-Восточной Руси соединил под своей властью. Первым его шагом на этом поприще было окончательное подчинение Пскова, лежавшего на ливонско-литовском рубеже.
Помимо внешнеполитических соображений и интересов обороны включения Пскова в состав единого государства требовали потребности экономического развития страны. К тому времени Псков был крупнейшим торговым и ремесленным центром. По летописным данным, в 1510 г. в одном Среднем городе Пскова насчитывалось 6500 дворов. Правда, М. Н. Тихомиров допускал, что в это число летописец мог включить все псковские дворы вообще. Но как бы то ни бьдло, приведенная цифра остается весьма внушительной: в Москве, по свидетельству Герберштейна, было тогда 41 500 дворов. Торг Пскова отличался разнообразием и изобилием товаров. Псковские купцы с давних времен поддерживали оживленные торговые связи с прибалтийскими и другими, более далекими странами. Если иметь в виду, что в России того времени начали складываться предпосылки для образования всероссийского рынка и рынков с профилирующими товарами, то станет очевидной насущная необходимость присоединения Пскова с его развитой экономикой и обширной торговлей.
Проведению псковской акции способствовала и благоприятная для России внешнеполитическая обстановка. Великое княжество Литовское осенью 1509 г. подверглось нападению 50-тысячного войска крымских татар и в этих условиях не могло, естественно, нарушить установившегося мира со своим сильным восточным соседом. С Ливонией было подписано 14-летнее перемирие. Дания в то время тоже находилась в союзе с Россией. Налаживались мирные отношения с Крымом и Казанью.
Псковскую операцию Василий III начал е замены своего наместника. Весной 1509 г. он неожиданно отозвал из Пскова князя П. В. Шестунова, умело ладившего с псковичами, и направил туда князя И. М. Репню-Оболенского. «И бысть той князь лют до людей»,— писал псковский летописец. В сентябре 1509 г. Василий III с братом Андреем в сопровождении коломенского епископа, симоновского архимандрита и членов Боярской думы отбыл в Новгород. Князь Репня-Оболенский приехал в Новгород к Василию III с жалобой на псковичей, которые его не чтят, «в суды, и в пошлины, и в оброки, и во всякие доходы у него вступаютца». Псковские посадники и бояре сами послали в Новгород своих представителей с жалобой на действия И. М. Репни. Они били челом Василию III, чтобы он дал им «иного своего наместника, а с тем прожить не мощно». Взаимные жалобы сторон повторялись несколько раз, причем к Василию III приезжали челобитчики и от «черных и мелких людей» жаловаться на обиды «от посадников псковских и бояр». Вскоре в Пскове начались открытые выступления «черных людей» против бояр. Василий III воспользовался этим, «на свою отчину Псков великую опалу наложил» и предъявил псковичам ультиматум: снять вечевой колокол и упразднить само вече; всю власть в Пскове передать двум его наместникам, а в каждом из десяти псковских пригородов установить по наместнику. Если псковичи примут эти требования, великий князь изъявлял готовность сам приехать в Псков.
10 января 1510 г. на переговоры в Псков Василий III послал дьяка Третьяка Долматова. 13 января последний раз собралось вече, на котором псковичи скрепя сердце решили принять требования Василия III. Вечевой колокол был снят, «и начаша псковичи, на колокол смотря, плакаты по своей старине и по своей воли». Удовлетворенный ходом событий, великий князь послал в Псков своих бояр, чтобы привести жителей города к присяге. 20 января он сам выехал из Новгорода в сопровождении войска и большой свиты. Версты за две до города навстречу ему вышли «псковичи все и чернь».
Великий князь прожил в Пскове месяц. По его указанию из Пскова было выселено 300 наиболее богатых семейств. На их место летом 1510 г. прибыло 300 купеческих семейств из московских городов. Торговые люди Пскова частично поселились в Москве в районе Сретенки. Там они построили для себя церковь Введения.
Лишение Псковской республики самостоятельности произошло относительно безболезненно, поскольку было подготовлено давними экономическими, политическими и культурными связями Псковской земли с Москвой. Со второй половины XV в. Москва неизменно выступала покровительницей Пскова в его борьбе с Новгородом и внешними врагами. Вхождение Пскова в состав единого государства не только не помешало, но и способствовало его дальнейшему экономическому развитию.
После Пскова самой актуальной стала проблема древнего русского города Смоленска, все еще находившегося под властью Великого княжества Литовского. Смоленщина была богатым краем, а Смоленск — крупным торговым и ремесленным городом. Пенька из Смоленска вывозилась во многие страны. Купцы Смоленщины были опытными торговыми посредниками. В странах Запада они приобретали сукна и другие товары и сбывали их в Москве. Расположенный на Днепре Смоленск связывал западные русские земли с Киевом и со всей Украиной. Сухопутные дороги соединяли Смоленск с одной стороны с Москвой, с другой — с Минском и Вильно. Чтобы начать продвижение в Прибалтику и добиться воссоединения русских, украинских и белорусских земель, России прежде всего следовало овладеть Смоленском.
20 августа 1506 г. умер бездетным великий князь литовский Александр Казимирович. Василий III, действуя через сестру, великую княгиню Елену Ивановну, пытался использовать шанс занять неожиданно освободившийся трон свояка, чтобы мирным путем подчинить себе все литовские земли. Но эти надежды были лишены реальных оснований.
В Литве имелись свои претенденты на великокняжеский престол, и первым среди них был глава литовско- русской «партии» князь Михаил Львович Глинский. Этот волевой, честолюбивый и энергичный человек прошел неза- урядный жизненный путь. Более 10 лет он провел в Италии, где перешел из православия в католичество, потом славно сражался в армии саксонского курфюрста, странствовал по Франции и Испании. В начале 90-х годов « Глинский вернулся в Литву и сразу стал видной фигурой в свите великого князя Александра. В 1499 г. он — начальник придворной гвардии, в 1501 — 1505 гг.— наместник бельский. Вместе с ним успешно продвигались по службе и его братья: Иван с 1505 г. сидел на киевском воеводстве, Василий держал в руках Берестейское староство, затем стал наместником в Василишках. В общей сложности к 1506 г. в руках Глинских была едва ли не половина Литовского княжества. Ходили даже слухи, что без согласия Михаила Львовича Александр Казимирович не принимал ни одного серьезного решения.
Претендовал на литовский престол и брат умершего великого князя Сигизмунд. Влиятельная литовская католическая знать опасалась властного князя Михаила и решительно поддержала Сигизмунда. Литовская рада тоже не стала медлить — 20 октября она избрала великим князем Сигизмунда. Коронация состоялась 20 января 1507 г. Победа сторонников Сигизмунда не сулила ничего обнадеживающего Василию III. И действительно, в феврале 1507 г. литовский сейм принял решение возобновить войну с Россией.
В марте 1507 г. в Москву прибыло посольство от Сигизмунда I и в ультимативной форме потребовало возвращения Литве северских земель, перешедших к России в ходе последних войн. Переговоры ни к чему не привели и стали лишь поводом для новых военных действий. Начиная войну с Россией, Сигизмунд I учитывал напряженные отношения Василия III с удельными братьями — Юрием дмитровским и Семеном калужским. Но крупный конфликт неожиданно возник в самом Великом княжестве Литовском.
Михаил Львович Глинский еще летом 1507 г. вынашивал планы военного выступления против Сигизмунда и, как только тот выехал из Литвы на сейм в Краков, в начале февраля 1508 г. поднял восстание. Его центром стала Туровщина — цитадель Глинских в Литве. Сигизмунду, чтобы выиграть время, пришлось послать к восставшим своего представителя и дать им обещание «всякую управу учинить в их делах». Глинские согласились вести переговоры только с виднейшим магнатом Литвы Ольбрахтом Мартыновичем Гастольдом и намеревались ждать его прибытия до Соборного воскресенья (12 марта). На этот раз Сигизмунд I предпочел не торопиться с ответом, в то время как Василий III спешно послал в Туров своего опытного в литовское русских делах дьяка Никиту Губу Моклокова. Он предложил Глинским перейти на русскую службу и сообщил им, что Василий III обещал оставить за ними все города, которые они смогут захватить у Сигизмунда. В мае 1508 г. Глинские присягнули на верную службу русскому государю.
Пока шли переговоры Глинских с Москвой, восставшие заняли города Мозырь и Клетцк, осадили Житомир и Овруч, а московские войска двинулись к Полоцку и Смоленску. Важнейшей задачей восставших было взятие Минска и Слуцка, но она оказалась невыполнимой. Решающую роль в этой неудаче сыграли боязнь и нежелание князей опереться на массовое движение белорусского и украинского населения за воссоединение с Россией. Именно страх перед крестьянским движением оттолкнул от Глинских и многих поначалу сочувствовавших им шляхтичей.
Сигизмунд I срочно вернулся в Литву. В мае 1508 г. он был в Бресте, потом в Слониме, а в середине июля его войска вышли на днепровские берега около Орши, которую уже осаждали московские войска и отряды Глинского. Обе армии неделю стояли друг против друга. Потом русские полки отошли к Вязьме, а войско Сигизмунда двинулось к Минску. Михаил Глинский отправился в Москву за помощью, но Василий III на успех восстания Глинских уже не рассчитывал и считал дальнейшие военные действия против Сигизмунда пока бесперспективными. После восстания русское подданство помимо Михаила Глинского и его братьев Василия, Ивана и Андрея приняли многие литовские князья. При московском дворе все они со своими родичами именовались «литва дворовая».
Сигизмунд I тоже не надеялся на успешное продолжение войны и для переговоров с Василием III вначале использовал посредничество великой княгини Елены Ивановны. В сентябре 1508 г. в Москву прибыло литовское посольство, а 8 октября был подписан «вечный мир». Великое княжество Литовское впервые официально признало русскими те северские земли, которые вошли вновь в состав России после войны 1500—1503 гг. В конце ноября в Литву отправилось ответное русское посольство. Оно вернулось в Москву только в марте 1509 г., когда Сигизмунд I наконец ратифицировал мирный договор. Первый тур русско- литовских отношений при Василии III был своего рода репетицией грядущей борьбы непосредственно за Смоленск.
Хотя между Литвой и Россией был подписан «вечный мир», но обе стороны сразу же начали готовиться к новым сражениям. Василий III оснащал свое войско современным огнестрельным оружием и осадными средствами, в нем появились подразделения пищальников. Его дипломаты с целью наладить отношения вели переговоры с Казанью, Крымом и ганзейскими городами. Сигизмунд I принимал свои меры, и прежде всего пытался добиться союза с Менгли-Гиреем. Крымский хан вел в то время двойную игру, хотя и заверял русского государя в дружеских с ним отношениях. Осенью 1510 г. он со своими сыновьями и 50-тысячным войском опустошал литовские земли, а в мае 1512 г. пятеро его сыновей совершили набеги на города Белев, Одоев, Козельск, Алексин и осенью на Рязань. Достичь успеха им не удалось, но для этого Василию III пришлось снять часть русских войск с литовских рубежей.
Осенью 1512 г. в Москву пришло тревожное известие — Сигизмунд I посадил в темницу Елену Ивановну, где она вскоре умерла. Василий Иванович послал Сигизмунду «разметные грамоты» с объявлением войны. Кампания была рассчитана на зиму, чтобы исключить возможность нападения на русские земли крымских татар. Передовые русские отряды выступили к Смоленску 14 ноября. 19 декабря отправился в поход с братом Дмитрием и со своими воеводами Василий III. В Можайске к ним присоединился дмитровский князь Юрий.В начале 1513 г. русские войска взяли в кольцо Смоленск и совершили рейды в районы Орши, Друцка, Борисова, доходили даже до Минска, Витебска и Бряславля. Осада Смоленска продолжалась шесть недель, но взять первоклассную крепость не удалось. Первый поход на Смоленск показал, что для успеха необходимо усилить осадную артиллерию и, надежно обеспечив тыл от вторжения крымских татар, перенести военные действия на лето, так как русская армия еще не имела достаточного опыта ведения войны в зимних условиях.
После небольшой передышки летом 1513 г. начался второй поход на Смоленск. 14 июня Василий Иванович со своими братьями Юрием, Дмитрием и Андреем выступил в Боровск. Этот город был выбран местом сбора русских ратей, поскольку лежал на военных дорогах в Литву и Крым. Полагая, что Василий III пойдет прямо на Смоленск, крымский царевич Мухаммед-Гирей намеревался ударить в тыл русских сил. Однако Мухаммеду-Гирею пришлось отказаться от похода, так как еще весной в районе Тулы, на Угре и в землях Стародубского княжества были сосредоточены крупные соединения русских войск. Теперь можно было перебросить основные силы на Смоленск, куда 11 сентября направился и сам Василий Иванович.
До нас дошли, по-видимому, преувеличенные сведения о численности русских сил, участвовавших во втором походе: под Смоленском «— 80 000 человек, под Полоцком — 24 000, под Витебском — 8 000. Последними двумя воинскими соединениями командовал Михаил Глинский. Большое сомнение вызывает и число пищалей — до 2 000. Но как бы то ни было, очевидно, что Василий III учел уроки первого похода. Правда, осада Смоленска опять затянулась — больше месяца русские войска безрезультатно пытались взять крепость. Наступление зимы и отсутствие корма для коней заставили Василия Ивановича отозвать свои войска с поля боя. 21 ноября великий князь вернулся в Москву, но уже в феврале 1514 г. было принято решение о третьем походе на Смоленск.
Первые смоленские походы не принесли русским военного успеха, но вместе с тем они свидетельствовали о возросшем могуществе России и твердой позиции ее государя. Это не могло не произвести соответствующего впечатления на государства, заинтересованные в восточноевропейских делах. Сложившейся ситуацией решил воспользоваться император Максимилиан I (1459—1519). Он задумал создать широкую антипольскую коалицию держав с участием Империи, Тевтонского ордена, Дании, Бранденбурга, Саксонии, Валахии и России. Для переговоров с Орденом и Россией был послан специальный эмиссар — Георг фон Шнитценпаумен. В Кенигсберге он встретился с гроссмейстером Ордена Альбрехтом и 2 февраля 1514 г. прибыл в Москву.
Переговоры о совместной борьбе с Сигизмундом I и о разделе Польши и Литвы между союзными державами затянулись в Москве надолго, но завершились подписанием равноправного союзного договора между Империей и Россией. Русско-имперский договор 1514 г. был большой победой московской дипломатии. Империя признала право России на Киев и другие украинские и белорусские земли, а Россия — право Империи на некоторые польские земли. Союзники договорились о взаимной военной помощи в войне с Сигизмундом I. Василий III впервые в истории русских внешнеполитических отношений именовался пышным титулом царя (цесаря). Накануне возобновления войны за Смоленск Новгород подписал «перемирную грамоту» с 70 ганзейскими городами. Этот договор устанавливал перемирие на 10 лет, предусматривал обоюдовыгодные условия торговли и таким образом способствовал развитию * мореплавания и заграничной торговли русского купечества.
Польский король и великий князь литовский тоже готовился к войне. В феврале — марте 1514 г. Сигизмунд I добился от сейма принятия решения о найме 7000 польских жолнеров и введении для покрытия расходов поголовной подати: грош — с крестьянина, два гроша — с бояр и злотый — с урядника. Большие надежды он возлагал и на переговоры о союзе с Крымом, но для прикрытия подготовки к новой военной кампании дважды выступал инициатором переговоров о мире с Москвой.
Василий III отказался от мирных переговоров. 30 мая 1514 г. московская рать двинулась к Дорогобужу. Одновременно новгородские войска выступили к Орше. 8 июня Василий Иванович с братьями Юрием и Семеном в третий раз направился к Смоленску. В Серпухов был послан князь Дмитрий, в Москве остался князь Андрей. Всего в этом походе участвовало около 80 000 русских воинов. 29 июня с артиллерийской канонады началась осада Смоленска. Если верить Сигизмунду, русские вели обстрел крепости из 140 пушек, а по сведениям польского хрониста Матвея Стрыйковского — даже из 300 пушек. Скоро под давлением простого люда смоленские наместник и воевода запросили перемирия для переговоров о сдаче крепости. Обстрел города прекратился.
Василию III нужно было добиться полной капитуляции Смоленска до подхода основных польско-литовских сил. Кроме того, Василий Иванович хотел, чтобы Смоленск послужил примером для тех проживавших в Литве православных, кто намеревался перейти в русское подданство. Поэтому он предложил осажденным смольнянам довольно мягкие условия капитуляции. Московский государь обещал управлять городом «по старине» и «не вступаться» в вотчины бояр и монастырей; запрещал принимать в «закладчики» мещан и «черных людей» и взимать с них подводы под великокняжеских гонцов (важный пункт, поскольку Смоленск лежал на пути следования дипломатов и воинских подразделений из Москвы и Вильно), а также обязался принять на русскую службу всех желающих и выдать каждому по 2 рубля и по куску английского сукна; платить государево жалованье всем, кто захочет служить в Смоленске, и при этом оставить им их поместья и вотчины; выдать деньги «на подъем» тем, кто пожелает служить в Москве; гарантировать свободный выезд в Литву всем, кто не захочет остаться в Смоленске «под рукой» московского государя.
Смоленск принял предложенные Василием III условия и отворил ворота. Московский воевода Д. В. Щеня привел город к присяге. 1 августа 1514 г. в него торжественно въехал Василий Иванович. Война, однако, на этом не закончилась. Для развития успеха государь послал большую русскую рать к Минску и Борисову. Но тут произошло событие, оказавшее огромное влияние на дальнейший ход кампании. Бежавший ночью слуга Михаила Глинского сообщил, что его князь задумал измену и с этой целью направился в Оршу, в расположение войск неприятеля. Михаила Глинского, ехавшего с небольшой охраной за версту от своих войск, удалось схватить с «посыльными королевскими грамотами» и препроводить в Дорогобуж, где находилась ставка Василия III. Государь повелел заковать Глинского в кандалы и доставить в Москву.
Тем временем Сигизмунд I с войсками двигался по направлению к Орше. По приказу Василия III русская рать вышла ему навстречу. Между русскими и литовскими войсками произошло три сражения: первое — на Березине, второе — у реки Друи и третье — между Оршей и Дубровной. Последняя битва состоялась 8 сентября 1514 г. и закончилась полным разгромом русских войск из-за несогласованности их действий. Вскоре 6-тысячный отряд литовцев подошел к Смоленску и предпринял безуспешную попытку вернуть город штурмом. Смоленск остался за русскими. 10 сентября Василий III выехал из Дорогобужа в Москву. Сигизмунд I с театра военных действий направился в Вильно.
Из-за неудачи под Оршей Москве пришлось довольствоваться только присоединением старинного русского города Смоленска, но это событие имело огромное историческое значение. Отныне все русские земли были воссоединены в границах единого государства, и таким образом создавалась хорошая перспектива для дальнейшей борьбы за Украину и Белоруссию; кроме того, расширялись возможности для налаживания нормальных торговых связей с западноевропейскими странами. Установленная после битвы под Оршей граница России с Великим княжеством Литовским существовала с незначительными изменениями на протяжении всего XVI в., что меняло ситуацию на западных рубежах России в ее пользу.
При Василии III в память взятия Смоленска и вхождения его в состав Русского государства в 1524 г. за две версты от Москвы, на месте бывшего Саввина монастырь был построен Новодевичий монастырь. В 1525 г. его иконостас украсила знаменитая икона Смоленской Богородицы, списанная в 1456 г. при Василии II Темном с древней иконы, названной Одигитрия (Путеводительница) и установленной в смоленском храме, построенном еще Владимиром Мономахом в 1101 г.
Победа литовских войск над русскими под Оршей произвела благоприятное для Сигизмунда I впечатление на европейские державы. В поисках путей примирения с ним Максимилиан I отказался ратифицировать русско-имперский договор, подписанный в Москве ранней весной 1514 г. Он послал Василию III новый вариант соглашения, который уже не предусматривал военных обязательств Империи по отношению к России, и предложил себя только на роль главного арбитра в русско-литовских отношениях. Русский государь, естественно, не мог согласиться с таким исходом.
В 1516—1517 гг. Москва сама непрерывно вела переговоры с Данией, Империей, Тевтонским орденом, Османской империей, Крымом и Казанью. Летом 1516 г. был заключен важный для России договор с Данией, направленный на совместную борьбу со шведским и польским королями.
Перемена политического курса Максимилиана I отрицательно сказалась на русско-имперских переговорах — они зашли в тупик. 18 апреля 1517 г. в Москву прибыл имперский посол Сигизмунд фон Герберштейн, только что успешно закончивший переговоры с Сигизмундом I по вопросу урегулирования отношений с Россией. В сентябре Сигизмунд I отправил в Москву своих послов, а сам с войском выступил к Полоцку и оттуда двинулся под псковский пригород Опочку. Этой явной военной демонстрацией он хотел оказать давление на Василия III и добиться от него большей уступчивости при переговорах. Однако взять Опочку штурмом ему не удалось, а потом подошедшие русские войска наголову разбили литовцев. Только получив 24 октября известие о победе, Василий Иванович согласился начать переговоры с послами Сигизмунда. Переговоры были трудными. Принимавший в них участие Герберштейн высказался за передачу Смоленска Литве. Но Василий III категорически отверг такую постановку вопроса, и миссия Герберштейна в Москву закончилась безрезультатно.
Переговоры с Тевтонским орденом завершились подписанием 10 марта 1517 г. русско-орденского договора о взаимной военной помощи в случае начала войны против Польши и Литвы одной из сторон. В марте 1518 г. Москву снова посетил орденский посол, но переговоры выявили лишь неготовность Ордена к войне с Сигизмундом I. Летом 1518 г. Василий Иванович сам предпринял ответное вторжение в земли Сигизмунда в районах Полоцка, Витебска, Слуцка, Минска, Могилева. Эти не особенно удачные набеги русских войск не оказали какого-либо влияния на общий ход войны и на дипломатические переговоры. Весной 1519 г. крымское посольство привезло Василию III долгожданную грамоту Мухаммеда-Гирея о взаимном военном союзе против Сигизмунда I и «Ахматовых детей».
Лето 1519 г. оказалось для Польши и Литвы более тяжелым, чем предыдущее. Во исполнение заключенного с Василием III договора 40-тысячное войско крымского хана Богатыра-Салтана, воинственного сына Мухаммеда- Гирея, напало на Волынь и опустошило Люблинский и Львовский районы. 2 августа крымцы наголову разбили 20-тысячное польское войско под Соколом, у Буга. Одновременно русские войска развернули боевые действия в районах Минска, Красного села, Молодечно, Крева, Борисова. По замыслу Василия Ивановича эта кампания должна была продемонстрировать мощь русского оружия и принудить Литву к мирным переговорам на условиях, предлагаемых Москвой. Взяв большой полон, русские войска в сентябре вернулись в Вязьму. Но уже в ноябре начал войну с Польшей Тевтонский орден.
В этот трудный для Сигизмунда I момент Василий III предпринял дипломатический зондаж на предмет возобновления мирных переговоров. Сигизмунд I ответил согласием, но с началом мирной акции не спешил, желая сначала добиться успехов в войне с Орденом. В конце августа 1520 г. в Москву поступили сведения, что Сигизмунд I «изгубил» многие земли Ордена, и русско-литовские переговоры возобновились. В этом раунде обе стороны опять выступали практически со старых позиций, но объективно и Литве, и России нужна была передышка. Сигизмунд I не мог успешно воевать на три фронта — с Россией, Крымом и Орденом. Ваеилий III спешил уладить свои дела на западе, так как ему грозили серьезные осложнения обстановки на юге. Поэтому был достигнут компромисс — перенести переговоры на «Масляное заговено» (10 февраля 1521 г.).
К этому времени заметно ухудшились отношения между Москвой и Крымом, но на это были веские причины. В декабре 1518 г. умер казанский царь Мухаммед-Эмин, и Василий III поставил на царство в Казань, которая находилась в орбите московского влияния, царевича Шигалея. Этот акт означал утверждение русского протектората над Казанью и был прямым вызовом Крыму. Кроме того, отец Шигалея верой и правдой служил Москве, но был недругом Мухаммеда-Гирея, так как происходил из рода астраханских царей. Шигалей оказался бездарным и злобным правителем — «все люди Казанского царства возненавидеша его». Весной 1521 г. казанская знать прогнала Шигалея, и Мухаммед-Гирей посадил на казанский престол своего брата Сагиба-Гирея. Мухаммед-Гирей был также крайне недоволен тем, что Василий III за его спиной пытался заключить мир с Литвой и установить союзные отношения с османским султаном.
20 июня 1521 г. Мухаммед-Гирей форсировал Оку. Русские войска в то время находились в районе Серпухова и Каширы. Удар крымцев был настолько внезапным и стре- мительным, что вся русская застава была перебита, тяжелораненый воевода Ф. В. Лопата-Оболенский попал в плен, все другие воеводы погибли. Прорыв крымских татар в глубь русских земель сопровождался страшными погромами и пожарами и вызвал смятение среди населения. Множество людей бежало в Москву «в осаду». Осадное положение столицы, начавшееся в конце июня, продолжалось две недели. Василий III с братьями Юрием и Андреем укрылся в Волоколамске. Когда передовые отряды крым- цев приблизились к столице на расстояние 15 км, Мухаммед-Гирей узнал о подходе новгородских и псковских войск. Хан с основным войском стоял тогда в 60 км от Москвы и, по свидетельству Герберштейна, получил от Василия III грамоту с обещанием заплатить ему «дань и выход».
12 августа Мухаммед-Гирей внезапно отступил от Москвы, захватив с собой большой полон, и пошел на Рязань, но пограбить город ему не удалось. Под умелым руководством наместника И. В. Хабара рязанцы оборонялись стойко и мужественно. Князь Хабар проявил себя не только как храбрый полководец, но и как находчивый дипломат. Ему удалось выкупить едва живого князя Ф. В. Лопату-Оболенского и даже выманить «Оманом» у крымцев грамоту Василия III с обещанием выкупа. Скоропалительное свертывание похода крымцев на Русь объяснялось прежде всего тем, что их мобильные отряды были пригодны для кратковременных грабительских рейдов и не годились для ведения длительной войны.
24 августа 1521 г. Василий Иванович вернулся в Москву. Теперь главную опасность для Москвы представляли Крым и Казань, спаянные крепким союзом, и великий князь торопил дипломатов с заключением мира с Литвой. В марте 1522 г. в Москву прибыл посланец Сигизмунда I. В апреле в Литву ездил представитель Василия III. Камнем преткновения в переговорах стал вопрос об обмене пленными. В конце августа в Москву прибыло из Литвы долгожданное большое посольство, и 14 сентября Россия и Литва подписали перемирие на пять лет. Вопрос о пленных остался открытым, но литовская сторона дала обещание освободить русских пленных от «тягот» (оков) и, главное, согласилась включить Смоленск в перемирную грамоту в числе тех земель, на которые теперь распространялась власть России. Это был значительный шаг на пути к официальному признанию Литвой присоединения Смоленска к России. В состав Русского государства включалась территория в 23 000 кв. км с населением около 100 000 человек. 1 марта 1523 г. Сигизмунд I ратифицировал договорную грамоту.
В 1527 г. истекал срок 5-летнего перемирия, и в октябре в Можайск, где Василий III развлекался охотой, прибыли представители Сигизмунда I. В русско-литовских переговорах принимали участие папские и имперские послы. Как непременное условие подписания «вечного мира» литовская сторона выдвинула возвращение Литве Смоленска. Русские дипломаты категорически отвергли такую возможность, поэтому можайские переговоры закончились заключением нового перемирия. 28 февраля 1527 г. Сигизмунд I ратифицировал договор о перемирии на шесть лет (с 25 декабря 1526 по 25 декабря 1532 г.). Результаты можайских переговоров можно считать крупной победой русской дипломатии, ибо они в очередной раз показали несбыточность надежд на возвращение Литве Смоленска.
Последние при жизни Василия Ивановича переговоры с Литвой имели место весной 1532 г. Русский государь 17 марта принимал литовское посольство у себя в Кремле. И снова из-за «спорных речей» стороны не смогли договориться о подписании «вечного мира». Литовская сторона предлагала заключить новое перемирие на пять лет и настаивала на уступке ей Чернигова и Гомеля. Русская сторона отвергла всякие территориальные притязания Сигизмунда I и соглашалась на кратковременное перемирие. В конце концов 10 апреля 1532 г. было принято решение о продлении перемирия еще на год — с 25 декабря 1532 по 25 декабря 1533 г.
Во время княжения Василия III отношения с Казанским ханством были тоже довольно сложными — военные столкновения перемежались дипломатическими переговорами и периодами мирного добрососедства. За 28 лет своего правления Василий III трижды предпринимал военные походы на Казань — в 1506, 1524 и 1530 гг. Они значительно подорвали военную силу Казани, на некоторое время утвердили над ней русский протекторат, но не привели к ликвидации Казанского ханства. Для защиты русских земель от набегов казанских татар Василий III построил крепость Васильсурск и добился переноса торга из Казани в Нижний Новгород, что тоже способствовало окончательному присоединению Среднего Поволжья к России.
Василий III дал своим потомкам повод назвать себя «последним собирателем Русской земли» не только присоединением Пскова и Смоленска — он последовательно проводил курс на ликвидацию удельно-княжеской систем и навсегда покончил с последними княжествами на Руси. В результате фактического запрета бездетного Василия III своим братьям вступать в брак уделы Юрия, Семена и Дмитрия Ивановичей и их двоюродного брата Федора Борисовича оказались выморочными и после смерти их правителей вошли в состав территории московского государя. Так, в 1513 г. было ликвидировано Волоцкое удельное княжество Федора Борисовича, в 1518 г.— Калужский удел Семена Ивановича, а в 1521 г.— Углицкий удел Дмитрия Ивановича. К концу княжения Василия III осталось лишь два удела — Дмитровский, где княжил Юрий Иванович, и Старицкий, принадлежавший Андрею Ивановичу.
В 1518 г. после смерти стародубского князя Василия Семеновича Василий III присоединил к своим владениям и его большое княжество. В 1521 г. пало Рязанское княжество, которое, как и Псков, было полусамостоятельным государством. Рязанский князь Иван Иванович хотел добиться от Василия Ивановича полной независимости в управлении своим княжеством и с этой целью по собственной инициативе пытался установить связь с крымским ханом и склонить его на свою сторону. Зимой 1520 г. Василий III вызвал брата в Москву и приказал заточить его в темницу. Однако во время похода крымских татар на Москву Ивану Ивановичу удалось бежать в Литву, где он и умер около 1534 г. Потом была заключена в монастырь рязанская княгиня, многие рязанцы были выведены из княжества, а оно полностью присоединено к Москве. В 1523 г. аналогичную судьбу испытало Новгород-Северское княжество. Могущественный вассал Василия III новгород-северский князь Василий Иванович Шемячич прикрывал южные рубежи, самостоятельно сносился с крымским ханом, но в 1521 г. не предупредил великого князя о походе Мухаммеда-Гирея на Русь. В апреле 1523 г. Василий Шемячич но вызову великого князя прибыл в Москву и вскоре угодил в заточение, где и окончил свои дни.
Источник:
Русская история. Популярный очерк - Заичкин И.А., Почкаев И.Н. Москва • Мысль • 1992