В рамках конкурсной программы нижегородского фестиваля нового российского кино «Горький fest» состоялся показ фильма Романа Михайлова «Наследие» – это уже третья большая лента суперпродуктивного режиссера, сделанная по его же одноименному рассказу. С 14 июля запланирован онлайн-прокат картины. Корпус волнующих Михайлова тем остается неизменен со времен «Сказки для старых» – тут духовные практики и магический реализм, эстетика ментов и воров – но на первый план выходят новые лица. По сюжету сельский парень Руслан (Олег Чугунов) пытается исполнить последнюю волю старика, за которым ухаживал, а в итоге становится продолжателем его важной миссии. Мистицизм остался на месте, но «Наследие» – пожалуй, самый понятный фильм автора и лучшая точка входа в его сновидческую киновселенную.
Подросток Руслан (Чугунов) живет в безымянном селе, расположенном в тридцати километрах от не менее безымянного города – сиречь, на самом краю земли. В прямом смысле слова глубинная Россия, которой дела нет до того, что происходит там, на большой земле. Все друг друга знают, поэтому атмосфера вполне дружелюбная: шпана отбивается от рук под всеобщим чутким присмотром. В селе даже полиция (Николай Горшков и Федор Лавров) никакая не полиция, а так – мелкие нестрашные разбойники, встречающие прохожих фразами про «есть чо?». «От ментов толку никакого, а вред есть», – говорит местный житель (сам Роман Михайлов) после того, как получил нагоняй от одного из хранителей правопорядка. Ему, Михайлову, чудится, что на чердаке барака кто-то вечно пляшет, вот он и звонит полицейским, чтобы сходили проверили. Недвусмысленный привет «Сказке для старых», в которой Младший брат также обрывал телефон Среднему со странными вопросами вроде «Почему в церкви нет зеркал?». Духовный мир все еще состоит из противоречий, хотя математик Михайлов явно видит скрытые от простых смертных цепные комплексы, причины и следствия. Вероятно, именно это знание о недоступных глазу взаимосвязях дает его фильмам фирменный гипнотический эффект – «Наследие» на час с небольшим вводит зрителя в состояние подлинного транса. Странное и все еще не до конца понятое чувство: то, что в нашем кинематографе принято называть «чернухой», у Михайлова выглядит гуманным, оптимистичным и совсем нестрашным. Грязный реализм «Наследия» никак не противоречит всепоглощающему человеколюбию, благодаря которому даже самые одиозные проявления реальности выглядят уютной причудой. В этот раз свою шаманскую силу режиссер показывает на примере сельской шпаны, которая в руках другого автора обязательно выглядела бы как что-то опасное и плотоядное. А здесь нет – даже дикий сайдкик Шпрот (Чингиз Гараев), грезящий об арестантском укладе и «авторитете» на зоне, оказывается фигурой скорее положительной и восхищающей своей непосредственностью: под крылом у ангела ходить не хочет, потому что быть под кем-то в принципе западло.
Эстетика фарта и мастей в «Наследии» дарит зрителю непередаваемую смысловую картинку, в которой рассуждения о Мартине Хайдеггере перемежаются с пацанскими цитатами – ну подлинный Гай Ричи из Пензы, которому открылась бездна софиологии. В русском Никогде, где лишь тишина и мертвые с косами стоят, Михайлов находит компетентного борца за индивидуальную духовность — и что это, если не ответ «Ученику» Кирилла Серебренникова, изобразившему религию синонимом мракобесия? Да и церкви, чего уж там, тоже досталось за дело — слишком уж носится со своими древними уставами, забывая о людях. Вооружившись DIY-кадилом, «Наследие» рассказывает историю взросления, которое приходит через первый в жизни Руслана настоящий поступок — наверняка, для него судьбоносный. Нельзя просто так взять и похоронить колдуна. «Наследие» в онлайн-кинотеатрах с 14 июля.