Все же понимают, что Мава называет "земскими собраниями" и где они проходили на самом деле, поэтому связь между двумя событиями очевидна, но я, конечно, не специально так написала... Эта фантастическая повесть основана на реальных событиях и имеет что-то общее с "Улиссом" Джойса. 11 декабря 2018 г. я действительно провела 7 минут 53 секунды... те, кто читал мои предыдущие статьи, знают, где. Как я тогда могла догадаться о связи?
И как Мава тогда не упал в обморок? После конкурса он никак не мог прийти в себя, ведь считал, что старший брат должен во всем превосходить младшую сестру. Читая книги о знаменитостях, он не понимал, как их старшие братья и сестры жили в тени и не показывали своим поведением, что хотят дотянуться до соперника. В школе Мава Итшидов занимал призовые места на всех соревнованиях, кроме спортивных. Особенно ему нравились олимпиады по русскому и украинскому языку и по математике. На какой-то другой олимпиаде, по истории (хотя четвероклассники не изучали эту дисциплину), Мава занял десятое место, которое также оказалось призовым: всем, кто попал в первую десятку, полагались определенные награды. А четвертым стал Виктор Драгунский (да, его специально назвали так же, как и великого писателя). Драгунский не признавал никакого другого места, кроме первого. Во многом он был сильнее Мавы. Узнав о результате, Виктор расплакался, а Мава, сильно отставший от него, радовался и смеялся над поведением мальчика. Но Итшидов еще не знал поражений… Они случались только в настольных играх и принимались с трудом. Более того, маленький Мава не мог сделать даже первый ход, если не попадал на выигрышное поле. Он несколько раз перекидывал кубик, пока не получал нужное значение. Потом он перестал так делать, но продолжал слишком болезненно воспринимать каждое поражение. Эта черта характера сохранилась в нем до самой смерти Топтыгина, то есть просуществовала не одно тысячелетие… Неудивительно, что после первого серьезного поражения Мава две недели не мог прийти в себя.
- Первое место заняла Велия Скварчалупи! – объявил Андреа.
Какое счастье – не Федериго! Мава почувствовал, что это мгновение заполнено и осмысленно. За одно мгновение он мог переместиться во времени и в пространстве и вспомнить детство… Реальное детство… Нет, это не просто то время, которое было когда-то давно. Оно отделено от нынешнего Мавы не только тысячелетиями… Итшидо перешел границу между сном и реальностью. Перешел он также границу между взрослым и детским возрастом… Несмотря на то, что Мава Итшидов попал в сон тем же 36-летним мужчиной, его детство закончилось именно здесь. Вместе со смертью Топтыгина. Вместе со сменой мировоззрения. Ясно, что некоторые взгляды не могут всю жизнь оставаться постоянными, но критерий окончания детства – осознанное формулирование хотя бы нескольких принципов, которые раньше недостаточно осмыслялись и соблюдались не всегда, но в определенный момент закрепились на всю жизнь. Мава еще не знал, что в период кризиса возможны сомнения и отступления, но, если кризис пройдет, принципы вернутся. Нравственная граница отделяла одного Маву от другого… К тому же Итшидо оказался отделенным от Итшидова.
Эти мысли прервал один из членов жюри (царствие ему небесное!). Он похлопал конкурсанта по плечу.
- Да, я знаю, - начал оправдываться Мава. – Мои способности еще на очень низком уровне. Победа? Об этом можно только мечтать! В плане результатов можно ставить только небольшие цели… Пока еще не опубликованы баллы, неизвестно, достиг ли я своей на этот раз. Для чего я участвую в конкурсах, если понимаю, что победы можно не ждать? Во-первых, пропагандирую «земскую поэзию». Во-вторых, я просто очень люблю читать стихи в хорошей компании. В-третьих, это отличный способ совершенствовать свое мастерство…
- Да что вы! – удивленно воскликнул член жюри. – Вы, вероятно, думали, что я попрошу вас больше не участвовать? Вовсе нет! У вас хорошие данные, и я хотел сообщить именно об этом. Вы так замечательно произнесли речь… Может быть, вы займетесь мелодекламацией?
- Ох, спасибо… Я обязательно над этим подумаю.
Позже выяснилось, что Мава снова отстал от Федериго, но отставание снова было минимальным. Но Итшидо также узнал очень неприятную новость: тот самый «друг», на которого он показал, тот самый «друг», который был в курсе дела, Петр Болотов, поставил невысокую оценку… После конкурса Болотов сказал Итшидо, что надо быть посмелее. Вот это удар! Значит, есть к чему стремиться…
Началась неделя 14. Карла и Гоша вышли из обморока. Правда, последний лишился энтузиазма, ранее ему присущего… Мава считал, что это не страшно, - пройдет. А младенец начал говорить о возможных похоронах, что Итшидо узнал от жены. Откуда вообще этот мальчик, который еще вообще не должен разговаривать, знает, что такое смерть? Диана пыталась попросить Гошу забыть об этих глупостях, но он возражал:
- Может быть, вылечусь, может быть, и нет. Ты, мама, должна быть готова ко всему. Когда мне станет совсем плохо, поедем к папе в Венецию, чтобы я мог умереть там.
«Этот ребенок уже не так умен, как раньше, - подумал Мава. – Вполне возможно, что скоро он перестанет разговаривать и вернется к нормальному детскому лепету, характерному для его возраста. Может быть, это и к лучшему… Часто умные дети очень несчастны. Спасибо Порфирию Вениаминовичу за избавление моего сына от страданий!»
Сегодня особый выпуск: Мава расскажет слушателям о Добровой. Доброва когда-то была в «четверке худших», но теперь Итшидо изменил мнение о ней. А стихотворение о любимой деревне! Маве почему-то всегда вспоминалась одесская группа: такое же значимое для него место, как и деревня для лирической героини Добровой… Он будет читать это стихотворение и, конечно же, посвятит его замечательному сообществу! Может быть, вернуться в то здание хотя бы на несколько минут? Но кто даст разрешение? Учителям нельзя… К тому же теперь будущему эксперту дозволены только совместные поездки, ведь он уже исчерпал индивидуальный лимит… Но прикосновение к прошлому было необходимо. Мава решил использовать экранную телепортацию: она, как правило, осуществляется неосознанно по отношению к месту, к которому человек очень привязан. Нет… Мава Итшидо не может быть привязан к одесской группе. У него, итальянца, нет такого права! Но почему Мава Итшидо не может быть привязан к другому одесскому месту, например, к Аркадии? Решено! Он телепортируется туда, а потом войдет в опустевшее здание одесской группы, ведь при случайной экранной телепортации обязательно посещение места, которое находится очень далеко… Но как под надзором всё забывшего Порфирия Вениаминовича найти в интернете фотографию Аркадии? Да очень просто!
- Посмотрю-ка я, что в Одессе делается, - объявил Мава.
- Ну и зачем тебе это? – усмехнулся Андреев. – Это же пустая трата времени! Неужели от какой-то новости вырастут твои баллы? Они же вырастают только от подготовки к экзаменам! Сам говорил, что каждая секунда подготовки – доля балла! Почему же я не вижу тебя за учебниками двадцать четыре часа в сутки?
- Я говорил, что работа и отдых должны быть распределены в таком соотношении, которое приведет к наивысшим баллам. Вот интересно получается… Конечно, я обобщал все относительно устойчивые социальные группы, к которым принадлежу, но результатом обобщения была моя личность…
Порфирий Вениаминович, несмотря на два высших образования, ничего не понял.
- Вот смотри: я и до прибытия в экспертную команду «Русса» был учителем, другом Ватрушкина, поэтом, блогером, спортсменом-любителем и еще много кем был. Я думал о каждой из этих групп по отдельности, подробно характеризуя свои отличия от других членов рассматриваемых групп. А в сумме группы были просто мною. Я как друг Ватрушкина не мог объединить себя с собой-учителем, да и не очень это было нужно. Сейчас же все, что связано со мной, подчинено одному основополагающему принципу. Этот принцип выше, чем экзаменационные баллы. Это мой долг перед одной личностью (Мава предпочел не называть имя Топтыгина, но совсем умолчать об этом он также не мог), практически перед всеми жителями астрального мира и перед жизнью независимо от окружающих меня людей. Возможно, скоро ты узнаешь, в чем конкретно состоит суть этого принципа: я расскажу об этом в новогоднюю ночь. Ты думаешь, что мой долг предельно ясен, но это касается только экзаменационного периода, когда время, вернее, его рациональное использование, определяет результат и социальный статус. Если же будет высокий статус, значит, я дождался своего часа и доказал теорему Ферма.
- Но она доказана! – рассмеялся Порфирий Вениаминович, который плохо знал «земскую поэзию». Первые строчки «Проверки» знают все, а дальше – нет.
- Я знаю. Это образное выражение. Самое сложное – это поддерживать статус и после доказательства, то есть не идти против сложившихся убеждений. Или я уже доказал? Не знаю. В общем, когда я докажу эту теорему, моим долгом будет такое же самопожертвование, но уже не во имя искупления, а во имя…
Мава не успел договорить. Аркадия почему-то раньше времени появилась на экране компьютера, и Итшидо (правда, он снова на короткое время стал Итшидовым) слишком неожиданно попал на пляж любимого города. Идти в здание одесской группы пока нельзя, потому что сначала голос Рудольфо должен прогреметь над головой:
- Мава Итшидо, эксперт, который забыл итальянский язык в связи с кокиухом, но потом вспомнил его благодаря лечебной процедуре Товиля, эксперт, отличающийся глубокой привязанностью к Одессе, к городу, в котором он бывал не раз, совершил случайную телепортацию, взглянув с экрана на пляж Аркадия! Итшидо, меня слышно?
А Мава должен ответить:
- Слышно, Рудольфо. Обратная телепортация будет совершена из здания одесской группы, которое по такому случаю откроют специально для меня.
Рудольфо не знал, что из этого места телепортация запрещена. Такая особенность одесской группы позволит Маве задержаться на несколько минут, а потом в виде исключения вернуться в Венецию с улицы. Но почему Рудольфо молчит? Неужели никто не заметил отсутствия самого ответственного эксперта? Сколько еще Мава будет лежать на пляже? Напряженное лежание на пляже никак не может считаться полезным отдыхом, прибавляющим экзаменационные баллы… Пустая трата времени! Заснуть также пришлось на пляже… «Неужели я переворачиваю ватрушкинскую историю? – подумал Мава, проснувшись, по обыкновению, в шесть часов утра (видимо, сработал внутренний будильник). – Он покинул Одессу на неделю, а на самом деле проторчал в Копенгагене целый год. Я же вернулся в родной город на час-полтора, а теперь неизвестно, на какой срок застрял, да еще с пляжа по закону не могу уйти! Нарушить закон тоже нельзя: тогда сразу выгонят из экспертной команды «Русса»! Но не выбыл ли я из экзаменационного процесса? Выбыл, конечно, выбыл! Но все-таки лучше не отчаиваться и оставаться на месте».
Так прошло еще десять бесполезных часов. Мава мог бы сочинять в голове стихи, но в такой неопределенной ситуации это затруднительно. Нет, это не просто выходной… Может быть, болезнь? Когда болеешь, не можешь полностью обрадоваться тому, что на какое-то время выпадаешь из учебного процесса. Но, приспособившись, Мава снова стал думать о «Проверке»… Контролировать мысли, заставляя себя решать серьезные философские задачи, он не мог. И наконец позвонил Рудольфо!
- А почему Товиль меня не искал? – возмущенно спросил Мава. – Вообще-то, я попал на этот дурацкий пляж еще вчера!
- Вообще-то, тебе повезло. Мог бы и дольше проторчать. Дело в том, что Товиль заболел, и ему, мягко говоря, все равно, кто в Венеции, а кто в Одессе… Знаешь, кто доложил мне о твоем несчастье? Порфирий!
Мава очень возмутился, несмотря на то, что должен был поблагодарить спасителя. Все-таки по каким-то причинам Андреев поступил нехорошо…
- Но Рудольфо, меня телепортировало вчера на глазах у Порфирия Вениаминовича. Почему он обратился к тебе только сегодня?
- Он не знал законов экранной телепортации, поэтому хотел доложить мне о твоем дезертирстве! Сначала думал, вернешься, одумаешься… Вот Порфирий! Ничего не знает даже о реальном мире! Ну ладно. Куда хочешь?
Наконец-то Мава дошел до одесской группы! Ему повезло: дверь была открыта, поэтому производить дополнительные манипуляции не пришлось. Вошел. И сразу нужно попытаться телепортироваться! Конечно, не получается: нельзя. Но Рудольфо-то этого не знает! Вдруг Мава почувствовал что-то странное. Ему не хотелось покидать здание. Он вспомнил, как здесь проходили «земские собрания»… Разве можно чувствовать что-то особенное, когда здесь ничего не происходит? Разве можно чувствовать что-то особенное, когда отдыхает летняя площадка? Оказалось, можно! Все вызывает точно такие же ощущения, как тогда… Как тогда, когда еще был жив Топтыгин… Но разве чем-то отличаются последние программы, проведенные уже после его смерти? Несмотря на то, что Мава уже очерствел, тогда он еще чувствовал… Нет… Он не сможет покинуть это заведение. Нужно стать дезертиром. Но как это сделать под надзором Рудольфо? Легко – телепортироваться в другое место и отключить возможность вызова! Но кем Мава тогда будет? Итшидо или Итшидовым? Или, может быть, Франческо Мальдини, то есть никем? Но разве можно оставить людей безработными? Разве можно оставить себя виноватым перед Топтыгиным? Нужно сделать невероятное усилие! Но вдруг скорбь ушла. Вернулись прежние, живые чувства. Нужно с ними бороться! Только тогда Мава будет героем. Пока чувства были притупленными, легко было работать во спасение мира… Нет. Героем Мава и сейчас не будет. Он будет просто хорошим человеком, не способным бросить мир на произвол судьбы.
- Рудольфо, не получается! Видимо, из этого места запрещено телепортироваться!
- Запрещено? Что ж, вызову тебя с улицы. Если и это не получится, значит, из Одессы не выпускают. Тогда твоя экспертная деятельность будет приостановлена.
- Бред все это! – засмеялся Мава. Он снова мог по-детски смеяться. – Если возможна экранная телепортация, значит, все нормально. Магиса не допускает существования тех, кто по воле техники попал в другой город или даже в другую страну и застрял там! Все получится!
В «заколдованном месте» Итшидо пробыл 7 минут 53 секунды. А думал, что ему будет достаточно одной минуты… Одесская группа не отпускает. Вдруг Мава испугался, что Цукерберг не планирует проведение второго «земского» сезона, а хочет следующим летом заняться чем-то другим. Будущий эксперт забыл слова Капитана Еца на закрытии, но чувствовал, что они прозвучали, поэтому был уверен: встреча обязательно состоится.
«Я в каком-то космическом состоянии, - подумал Мава в бреду на следующий день. – Действительно… И этот приступ жгучей тоски… Нет, теперь это не приступ. Теперь это будет всегда, когда я разлучен со своим настоящим домом. Разлучен, отправившись… можно сказать, в космос. Возвышенно и страшно… И я первый в этом деле школьной разведки. Первый в своем деле, как Гагарин… И, конечно же, не последний, ведь АГЭ постоянно меняется! Но, если в экспертную команду «Русса» приходит новичок, значит, на следующий год все то же самое, и неважно, продолжит новичок работу или нет! Не знаю, откуда взялось это правило, но мне с ним очень повезло! В общем, потом будут посылать других разведчиков. Никто же пока не догадался, кто я! И о других никто не догадается… Но вдруг я один останусь на этой должности? Вдруг больше никто не захочет? Вот это уже может вызвать подозрения, если я то буду работать с итальянцами, то не буду! Другие тоже должны быть готовы. Так, о чем это я? Гагарин, конечно же, Гагарин! Нужно прежде всего написать стихотворение! Точнее, я обещал это сделать в первой передаче. Да, я тогда был совсем другим, но все-таки нельзя нарушать однажды данное слово! Написать нужно до понедельника, а то еще начну откладывать, а этого делать никак нельзя!»
Стихотворение, идея которого родилась в среду, было создано в четверг. А в пятницу школа отмечала юбилей. Узнав возраст заведения, Мава смущенно улыбнулся. Это был значимый для него год. Тогда родилась его первая любовь… Тогда появился фильм «Обострение-51», в который попало стихотворение «Проверка», написанное в том же году. Один из членов жюри передачи «Голубой феникс», которую Мава начнет смотреть в воскресенье, также родился в этом году, причем 31 декабря. Правда, Итшидо еще не знал, какую роль этот человек сыграет в его жизни, поэтому не интересовался его биографией. Но что школа? Неужели она, а не одесская школа 7521, стала для него такой значимой? К сожалению, это так. В Одессе он не чувствовал себя сформировавшейся личностью, несмотря на высоко развитые профессиональные качества. Виновата была не школа. Сама атмосфера города не учила серьезно относиться к жизни, а без такого отношения нельзя стать настоящим человеком. Правда, итальянцы тоже не отличаются серьезным характером… А вот эксперты отличаются. И школьники со студентами, сдающие экзамены, тоже… Может быть, надо было сразу сдать АГЭ? Может быть, это действительно необходимо всем взрослым людям, прошедшим через другой формат экзаменов? Да… Работая простым учителем, Мава воспитывал детей, но не воспитывался сам. К тому же он смутно помнил, что было, когда он учился в школе… Как будто жизнь началась со сна на миллион лет и с работы в школе 7521. Прямо как после кокиуха, которого у Мавы не было до путешествия на остров Повелья… Вот поэтому Итшидо и не помнит переживаний смерти близких людей. Вот поэтому траурный опыт начался с Топтыгина… Но, может быть, все бабушки и дедушки умерли до его рождения? Он ничего о них не знал, а у родителей спросить боялся: думал, они уже сто раз рассказывали. Признаваться в глубоком провале не хотелось.
Итак, юбилей школы имел для Мавы огромное значение: будущий эксперт получил возможность выйти на сцену и прочитать свое стихотворение. Но Товиль все испортил в последний момент:
- Поскольку у нас с тобой в это время урок экспертной подготовки по литературе, отпустить тебя я не могу. Кстати, почему ты не пришел на русский? На литературе я не стал об этом спрашивать, не хотел терять время…
- Но ведь я прочитал на доске объявлений, что на втором уроке ты идешь к школьникам на замену! Разве не так?
Товиль нахмурился. Оказывается, такое поведение было нарушением его порядков.
- Разве тебе Карла и Фелицата не говорили, что в таком случае нужно идти в кабинет замены и выполнять индивидуальное задание? Это даже Федериго знает! А вообще… зачем это говорить? Это знают все итальянцы сна на миллион лет!
Неужели Мава попался? Но что значит «все итальянцы»? Все люди разные!
- Я не такой, как все итальянцы. Я наполовину утратил свою национальность.
- Хорошо. Просто информация: в воскресенье вновь без прогулки. В этом году Венеция больше не будет радовать тебя своими потрясающими видами! Прогулки возобновляются только с января! Да и то, если узнаю о тебе еще что-нибудь ужасное, санкции будут продлены! А сейчас слушай сюда, как говорят очень противные люди: отпустить тебя я не могу. Но, поскольку я сам не на уроке, будешь сидеть в зале. Стихотворение прозвучит, но в исполнении твоей жены. Да, я могу ее так называть! Может быть, поженитесь в ближайшее время? Ах, точно! Условия! В общем, так я тебя наказываю за то, что ты очень привязан к Одессе. Предатель Родины!
А Маве так хотелось ощутить радость ученика, стоящего на школьной сцене! Теперь только в Одессе… Что ж, это не трагедия. Венецианская школа – не единственное место, где можно проявить себя. Главное – наслаждаться концертом! Нужно уметь наслаждаться жизнью, несмотря ни на что!
А кто это там, в первом ряду? Вилена Топтыгина – вдова поэта? Нет – показалось. Вероятно, Мава просто не выспался… Началось. Выходят школьницы в роли минуток и хотят узнать, что происходит в этой школе, чем занимаются учителя… Итшидо плохо знает учителей, поэтому не понимает некоторых шуток. Не понимает он, чем эти учителя заполняют школьные минутки. Может быть, это любовь к ученикам? Или только к себе? Разные учителя бывают… И вот наконец выходит Джильда. Ее-то Мава знает очень хорошо! Что же скажет директор?
- Я никогда не думала, что наша школа будет жить столько лет. О ее возрасте даже неприлично говорить, ведь она как женщина… Я очень счастлива быть директором этого замечательного заведения! Здесь все преданы своему делу. Лентяев у нас нет. Мы боремся с ними, то есть с нерадивыми учениками, всеми силами. Нашу школу расхваливают везде. Все мечтают учиться у нас. Поэтому можно убедиться, что здесь ни одна минутка не пропадает даром! Даже будильник знает, что отправляет нас в великую школу на великое дело! И поэтому Диана Итшидова прочитает стихотворение своего жениха…
Но имя жениха Джильда произнесла неразборчиво. Может быть, возникли сомнения из-за столь похожих фамилий еще не женатых людей? Диана выступила. Все аплодисменты достались только ей… Но был на том концерте и номер, который смог отвлечь Маву от мрачных мыслей. Сам эксперт не понял, почему песня «Белеет мой парус» в исполнении Валерии Чудачкиной пробудила какие-то воспоминания… Но какое место эта композиция занимала в его жизни до глубокого провала? Может быть, она занимала такое же место, как роковое стихотворение «Проверка»? Мава почувствовал, что влюбился в исполнительницу… А как же Диана? Нет… Моральных ценностей для него уже не существовало. Диана по непонятным причинам казалась ему предательницей. Но не она же объявляла номер! Значит, предательница – Джильда! А разве она должна была хорошо относиться к прогульщику? Главное сейчас – поговорить с Чудачкиной! Кстати, почему Чудачкина? Откуда она здесь взялась? Ясно! У всех выступающих такие имена и фамилии, взятые в качестве псевдонимов! А школьницы-минутки говорят по-русски? Все проходило на астральном языке, поэтому ответ на этот вопрос не был очевиден…