Мы лежали, тесно прижавшись друг к другу и было тааак уютно. Я и сейчас помню этот уют. Мы всегда так и засыпали- я и мама, тесно прижавшись друг к другу. От нее пахло хной, немного сигаретами и еще чем-то неуловимо сладким, маминым. Она никогда не пела колыбельные. Не знаю, вспомнит ли сейчас, но обычно она много читала сказок. Разных, красивых… И уже тогда, я любила, чтобы это были длиииинные сказки, с сюжетом, чтобы они ни в коем случае не заканчивались в одну ночь. Я как сейчас помню эти сказки. Первыми такими стали: «Русалочка» и «Золушка» братьев Гримм, потом Муми Троль, ну, а потом «Волшебник изумрудного города», в который я влюбилась на долгие, долгие годы. Знаете… и сейчас я люблю когда мамуля читает, конечно и книги уже другие, и темы тоже, но ее голос, он дает сил и успокаивает.
Однако, сказки были не единственным, что мне запомнилось, были еще колыбельные… Когда я увлекалась сказкой на столько, что она возбуждала мое воображение и я тараторила и обсуждала, обсуждала и придумывала, не в силах остановиться, мама пела мне песни… Как сейчас помню эти вечера, почему-то запомнились именно летние, как наиболее волшебные. Сквозь шторы просачивался ветерок, шальной и такой… ласковый. За окном, прям через дорогу шелестела березовая роща, а мама пела. Это не были традиционные баюшки, стишки из детских книжек, благодаря маме, я знала задолго до поступления в первый класс. И тараторила, и спешила, но... нет. Не благодаря колыбельным появилось это знание. Мама пела советские, такие добрые, такие светлые, такие жизнеутверждающие композиции: «Вот кто-то с горочки спустился», «"Что стоишь качаясь белая рябина», «Одинокая бродит гармонь». Пела и качала… и душа замирала. Лежишь так. Прислушиваешься к глубоким и невероятно-красивым нотам, к теплому, нежному, волшебному голосу, родному до дрожи… и хорошо!
И ведь мир рядом с тобой, в этой комнате. Такой же нежный и хороший. Надежный как объятия мамы.