Из истории одной родословной
Ее пришлось собирать по крупицам, с помощью работников архивов, воспоминаний старожилов, краеведов, близких родственников, поездок в Ононский район – в села Цасучей, Старый Чиндант, Кубухай, Дурунгуй. Здесь когда-то проживали мои предки – крестьяне, бывшие потомственные сибирские казаки, пришедшие на Имкой, Мензу, Онон по переселению и как служивые по охране государственной границы между Россией и Монголией.
Отдельные факты и эпизоды не могут составить полное представление о казачьем роде Калгиных – по линии моей бабушки Таисьи, уроженки-казачке Цасучейского поселка Чиндант Гродековской станицы.
Есть данные, что во многих местах, начиная от Акши и до Борзи, проживали люди под фамилией Калгины, а сколько было тех, кто в итоге замужества имел фамильность другую. К примеру, сестры Таисьи, выйдя замуж, стали: Пелагея – Бронниковой, Степанида – Васильевой, Надежда – Григорьевой. К сожалению, приходится признавать, что со многими родственниками не удалось установить родственных связей, что память о тех, кто и был известен с каждым годом все тускнеет и тускнеет.
Сейчас даже старожилы приононских сел не могут сказать о том, проживали ли там Калгины и жители, связанные с ними тесным родством.
Не по своей воле, а по государственному указу покидали насиженные и любимые места родителей, братьев и сестер, друзей детства и юности молодые сибирские казаки. Шли в Забайкалье конные служилые, обозы, останавливались на пограничных рубежах как караульные. Пришедших Калгиных определили в приононскую деревню Мирсаново, состоящую из нескольких деревянных домов. В начале девятнадцатого века здесь жили Лука и его сын Иоанн Лукич, его дочь Алимпиада, затем внуки Семен и Иван.
Кузьма Иванович Калгин – отец нашей бабушки Таисьи - был сыном Ивана Васильевича Калгина. Он прошел срочную службу в конно-полевой артиллерийской батарее Чиндант Гродековской казачьей станицы. Был наводчиком-бомбардиром в звании ефрейтора. В артиллерию отбирали наиболее грамотных и способных казаков. А из них на курсы бомбардиров-наводчиков отправляли тех, кто проходил более тщательный отбор и имел лучшие результаты при стрельбе из орудия. Кузьму после двухлетней артиллерийской срочной службы перевели в реестр строевого запаса, и он уехал к родителям в поселок Цасучей, в бывшую деревню Мирсаново, переименованную в связи с созданием Забайкальского казачьего войска. Занимался крестьянским трудом, привлекался на шестимесячные военные сборы. В Цасучейской Иоанно-Предтеченской православной церкви были даны имена его трем сыновьям и пяти дочерям. Одним – по церковному календарю, другим – по месяцеслову.
Семья (жена Анастасия Ивановна) была многодетной и зажиточной, имела хутор, скот, сельхозинвентарь. В 1932 году В.К.Калгина раскулачили и всех без исключения выслали на бессрочное поселение в пункт Инта Коми АССР, здесь, по воле судьбы, пришлось испытать большие трудности. Никто не вернулся в родные края. Правда, в 1948 году в Агинское для получения свидетельства о рождении приезжал Михаил Васильевич Калгин: в1932 году родители даже не успели оформить на него метрические документы.
Иван Кузьмич, 1875 года рождения, в Цасучее служил сотенным фельдшером и аптекарем, жил в Агинском до 1936 года. Затем работал по своей профессии в Цокто-Хангиле. В это время в Кункурском сомоне была зарегистрирована вспышка какой-то неизвестной болезни. При осмотре больного Иван Калгин заразился и умер. В селе Агинское проживали его дети – Мария, Елизавета, Степан, Александр.
Многие Калгины гордились тем, что из их среды вышел полный Георгиевский кавалер Георгий Кузьмич (на снимке), 1892 года рождения. Он с первых дней Первой мировой войны принимал участие в составе местной сотни первого Аргунского казачьего полка, служил в конной разведке в должности заместителя взводного. В 1915 году с легким ранением приезжал в краткосрочный отпуск в Агинское, где жила его семья. В одном ожесточенном бою во время Брусиловского наступления он – старший урядник первого Читинского казачьего полка Забайкальской конной дивизии – получил тяжелое ранение и скончался в госпитале. Дочь Людмила (1912 года рождения), участница Великой Отечественной войны, медсестра 696-го стрелкового полка, пропала без вести осенью 1941 года на Брянском фронте. Александра жила в Новосибирске и была ответственным работником в областном ветеринарном управлении.
Младшая дочь Георгия Зоя свою трудовую жизнь посвятила учительскому делу и работала заведующей начальной школы на станции Бурятская Могойтуйского района.
Зинаида и Надежда окончили одну из лучших российских женских гимназий – Троицкосавскую в Бурятии. Надежда Кузьминична Григорьева (Калгина) работала в школах Агинского, Ононского и Кыринского районов. Все ее дети пошли по стопам матери, учились в Агинском педагогическом училище. Сын Михаил – участник Великой Отечественной войны, кавалер ордена Красной Звезды, был директором Агинской базовой начальной школы, военкомом в Оловянной и Цасучее.
Еще одна дочь Кузьмы Ивановича и Марии Федоровны – Степанида - жила в Старом Чинданте. Ее муж Васильев был раскулачен и выслан за пределы Забайкалья. Степаниды не стало в середине тридцатых годов прошлого столетия.
Известно, что у Кузьмы Ивановича Калгина были родной брат Семен и сестра Хавронья.
Сын Семена Николай родом из Цасучея, 1885 года рождения, жил в Оловянной, работал конюхом. В 1938 году его арестовали как участника белого движения. Он не отрицал, что служил в ОМО атамана Семенова, но предъявленные к нему обвинения по статьям 58-9, 58-11 (организованная деятельность, направленная к совершению контрреволюционного преступления) УК РСФСР, не признал. Был приговорен тройкой УНКВД к десяти годам лишения свободы. Жена Марфа Варфоломеевна, 1888 года рождения, осталась одна с восемью детьми. Определением Читинского областного суда от 17 мая 1956 года приговор тройкой УНКВД по Читинской области от 28 февраля 1938 года в отношении Н.С.Калгина отменен, и дело за отсутствием состава преступления прекращено. Н.С.Калгин был реабилитирован.
В Агинском жили еще две дочери Кузьмы Ивановича – Пелагея и наша бабушка Таисья. Муж Пелагеи – Анисим Бронников - погиб на фронте, и ей пришлось одной воспитывать пятерых детей. Жила в окружном центре Мария Федоровна Васильева – вдова К.И.Калгина.
Таким образом, в Агинском в разные годы проживало немало представителей калгинского семейства, даже больше, чем в приононских селах, отдельно взятых.
Тема, которую мы выбрали, необъятна и неисчерпаема. Хочется ее продолжить коротким рассказом о моей бабушке – Таисье Кузьминичне Калгиной (на снимке)
Она была безграмотной, но знала много, оставила некоторые воспоминания. Говорила, что первое воскресенье после Пасхи считается счастливым для тех, кто в этот день женился, родился, что их ожидает долгая и благополучная жизнь. И еще рассказывала, что казаки, и в их числе ее предки, пришли в Приононье с подводами, повозками, оружием, конями и скотом. Они стали селиться у самой монгольской границы. Любил слушать, когда она рассказывала о рыбалке, как со своими подругами плыла в лодке ночью по Онону и при свете смоляного факела колола острогой рыбу. Таисья, вопреки воле родителей, сбежала из отчего дома с молодым учителем Агинской миссионерской школы, псаломщиком и солистом церковного хора Евсеем Михайловичем Татауровым. С 1937 года, когда умер муж, бабка жила с семьями двух дочерей и сына. Благодаря ей и совместному хозяйству – две коровы, гужевая лошадь, куры, козы, два огорода – четыре семьи выжили в тяжелые годы войны. Выращивала сырец-табак, шила одежду, научила дочь – нашу маму Апполинарию - вышивать гладью и крестиком диковинные вещицы (несколько лет в краеведческом музее села Агинское экспонировался портрет Ленина, вышитый крестиком на холсте). А какой вкусный хлеб пекла бабушка! Каравай из подова русской печи вытаскивала на деревянной лопатке пышным и духмяным.
На бабулю перед войной и в военные годы легла двойная нагрузка. В 1937 году у старшей дочери Зои случилось большое горе – репрессировали мужа – кадрового военного, политработника стрелкового полка Алексея Черепицына. Таисья срочно снарядила своего сына Елевферия на Дальний Восток, который привез семью Черепицына в Агинское. Неизвестно, что ожидало бы жену и детей Алексея, ложно обвиненного и расстрелянного, останься они на Дальнем Востоке. Бабушка говорила, что ее отец и мать были с непререкаемым авторитетом, строгими, но добрыми и справедливыми. Они старались привить своим детям черты хлебосольства, большого уважения к казачьим традициям и обычаям, любви к малой родине и Отечеству. Дочери ее были привлекательны – большие глаза, правильные черты лица, косы толстые, длинные, перекинутые на грудь.
Таисья Кузьминична Калгина прожила семьдесят два года, неплохо разбиралась во многих жизненных ситуациях и перипетиях, любила слушать радио, особенно новости. На кухонной стенке висела называемая в народе «черная тарелка», часто включенная в сеть. Услышав какую-нибудь радостную весть, бабуля подходила к иконе и благодарила бога.
Тема ононского казачества необъятна и неисчерпаема. Мы лишь коснулись ее на примере славного рода Калгиных, на нескольких выбранных именах и сюжетах, которые еще не полностью рассказывают об их месте в религии, в трудовой деятельности, в защите своего Отечества в годы Первой мировой войны и Великой Отечественной войны 1941-1945 годов. Калгины внесли свой скромный вклад в дело забайкальского казачества, к которому имели непосредственное отношение и были тесно связаны духовно и житейски с тогда полукочевым и кочевым бурятским населением.
Когда-то было калгинское большое родовое дерево, корни которого дали жизнь не одному семейству, породнили с Токмаковыми, Васильевыми, Старицыными, Нижегородцевыми, Татауровыми, Забелиными, Григорьевыми, Измайловыми и другими.
Не все из казачьего семейства Калгиных вернулись с Великой Отечественной войны, затерялись следы многих тех, кто был выслан как кулак, кто невинно пострадал в годы репрессий. Но одно известно, что Калгины разделили свою судьбу с судьбой Родины.
Б.НЕСТЕРЕНКО,
п.Агинское.
Фото из семейного архива.