(приключения)
Часть первая
Сколько б нам не было лет, до каких седин и лысин мы б не доживали, а только всё равно, время от времени, напрягая память, мы возвращаемся в свою далёко-близкую юность. Как просто и точно кем-то сказано - один раз в жизни бывает семнадцать лет. Подходя ближе к зеркалу и изучая структурные изменения своего облика, если внимательно вглядеться внутрь, можно рассмотреть, где-то в глубине отражения, медленно проплывающие мимо, события того счастливого периода жизни, лица друзей и недругов, улыбнуться их проблемам и трудностям, которые сегодня кажутся нам смешными глупостями – не более.
На дворе, стояло тёплое и ласковое лето 1982 года. Из распахнутых настежь окон домов звучали, неповторимой нежности песни Юрия Михайловича Антонова и вокально-инструментальной группы «Красные маки», страна укрепляла свои позиции в экономике и международных отношениях. Уже был построен развитой социализм и надёжно защищён от иноземных агрессоров. Вот в это прекрасное время, студенческий отряд №14 педагогического института города Горький, бросили на прополку сахарной свёклы, в помощь колхозу им. Камо.
Автобус Львовского автозавода «ЛаЗ», легко и быстро катился по хорошо накатанной грунтовой дороге. Хоть путь к месту назначения предстоял не близкий, а время пути всё-таки пронеслось быстро, так как на заднем сидении салона, сидел паренёк с гитарой и очень не дурно пел студенческие песенки, а девчонки дружно подхватывали припев. Всем очень нравилось.
Парень, допел «Песню про новосёлов», и с вызовом сказал своим слушателям: - Следующую! Что на новенького?
- Ну, а посерьёзней чего-нибудь, можешь, – спросила рыжеватая девчонка по имени Леночка, - не «дворовое»?
- Например?
- Ну я не знаю, «Бархатный сезон» например, или Антоновское что-нибудь, «Анастасию» или «Зеркало», в общем, эстрадное, профессиональное что-то?
- Да без проблем, «плиз». - Жизни даль распахнув мне настежь, ты явилась весны красивей… - улыбаясь и озорно подмигнув ей, затянул певец.
Сидящие на переднем сидении, Валера со своей подружкой, тоже подсели поближе к поющему, а когда тот закончил, довольные, захлопали в ладоши. «Шестиструнной» тогда увлекались все кому не лень. И Зоя, так звали Валеркину девушку, попросила переписать для неё слова этой песни и показать ей аккорды.
- Зачем тебе аккорды? – удивленно спросил Женька.
- А я хочу гитару освоить, самоучкой.
- Доброе дело – хотя и не женское.
- Почему это не женское? – надула губки Зоя.
- Да нет, я это в смысле, что трудное.
- А мы прямо такие глупые, что не сумеем – правда, куда уж нам.
- Я не в этом смысле. Просто хотел сказать что…
- Ага, волосы длинные и так далее, да?
- Да нет!
- Нет, да!
- В кого ты такая бойкая?
- В Маму, Папу и в соседа.
- Я, совсем другое сказать хотел.
- Да знаю я, что ты сказать хотел – не хитри вот.
- Ну всё, сдаюсь, сдаюсь, - виновато поднял руки вверх Женька, - и слова напишу и всё покажу, только попозже – лады?
- Лады! – улыбнулась Зоя.
Он одобрительно кивнул головой и между тем продолжил концерт по заявкам здесь присутствующих. Ну, ведь все земные дороги как водится, когда-то оканчиваются, и как ни крути, финишу быть обязательно. Вот и подошёл студенческий автобус, прямо к зданию правления колхоза, где путешественников уже ожидали секретарь парткома и завхоз выше названного хозяйства. Ребята вышли из автобуса и заозирались вокруг.
- Ну, вот это воздух! – восторженно сказала Зоя.
- Да, не то, что у нас в Горьком, - добавила Лена.
- Класс. Сейчас бы на речку сорваться, здорово мы пропылились в дороге – жара какая стоит, с ума сойти?
- Блин, а я купальник не взяла, вот дура.
- Ты куда ехала, на свадьбу что ли, о чём думала, когда собиралась? В поле свёклу полоть, а значит загорать.
- А-а, - досадно махнула рукой Леночка, - телеграмму Маме дам, она мне его сюда, бандеролью вышлет.
- Пока вышлет, уж уезжать надо будет – лучше здесь купи.
- Точно…
- Женёк, а не плохо теперь было б, с устатка, пивка холодненького, бочкового дерябнуть, да?
- Это ты парень, губы-то закатай, тут тебе не город, понимаешь.
- Чего, не город? Что тут пиво не привозят, что ли?
- Привозят, в бутылках, «Жигулёвское», редко очень.
Лысюк, многозначительно засвистел.
- Как же я без него…
- Так, ребята, - крикнул в толпу студентов Владимир Павлович Пирогов, один из сопровождающих их, преподавателей института, - быстро все построились и дружно пошли за мной!
И весь личный состав, одетых в форму стройотрядовцев, зелёной змейкой пополз по деревенской дорожке в след своему руководителю.
Первым делом гостей провели в столовую, и до отвала накормили с дороги вкусным обедом, после, выдав со склада под расписку постельное бельё, на колхозном автобусе их повезли определять на постой.
- Значит так, народ - заявил Пирогов, переговорив с парторгом, - делимся сейчас на две группы, мальчики, как водится налево, девочки, как известно направо. Мальчики поедут со мною на автобусе, а вы красавицы, пока остаётесь здесь в подчинении Аллы Михайловны. Всем всё ясно?
- Да! – загудела в ответ молодёжь.
- Через полчаса сюда за вами вернётся автобус и отвезёт вас к месту вашего поселения.
Налево! – скомандовал он ребятам, - шагом марш в автобус. - Алла Михайловна, значит, мы договорились, да? В семь часов вечера собираемся там, в столовой.
- Поняла, поняла – оглянувшись, ответила та.
Юношей, поселили в старом доме у каких-то хозяев, а девушек за речкой, в одном из классов пустующей в летние месяцы, 8 - летней школы.
- Вах, утет харомы! – зайдя в помещение, проронил студент дагестанец.
- Не понял, - шутя обратился к преподавателю Валера, - а, где туалет и ванна?
- Ванны нет, удобства, налево за сараем, а вот баню, раз в неделю нам гарантировали, - серьёзно ответил тот.
- Спасибо за сервис.
- Жри не обляпайся, - в ответ проворчал Владимир Павлович.
- А у девок - так же?
- У девочек! Нет. Для тех баня, среда и воскресенье.
- Опять обошли, ну надо же.
- Вот Россия, а? - с досады буркнул Валерка, застилая свою постель.
- Чего ты не доволен опять? – спросил Владимир Павлович.
- Чего ж мне довольным быть? Наволочку дали, а подушку - хрена. Чем набивать её, вшами?
- Я свою сеном набил, - сказал Женя.
- Где взял?
- Там, за сараем – в хозяйском стогу.
- Орать будут, увидят.
- Ну, ты так возьми, что б не увидели.
- Как это?
- Иди, хозяев нет дома, а то вон на часах пять уже, а нам надо ещё успеть в магазин сходить, и ужин не пропустить, давай быстрее, - поторопил его Женька.
- Бегу, бегу.
Первые двое суток, ребят не беспокоил никто, кроме преподавателей. Они к счастью жили тоже отдельно. Поэтому, практически всё это время новосёлы убили на обустройство в «новом» доме, ознакомление с достопримечательностями села «Золотое» и его торговыми точками, а так же клубом, баней и «ликбезом» - т.е. библиотекой, (если кто успел забыть).
Однако к исходу второго дня пребывания на новом месте, до их ушей докатились весьма неприятные слухи. Выяснилось, что к приехавшим с ними сюда девчонкам, уже заявлялись, деревенские ребята, а своим собственным, они об этом ни гу-гушеньки, хотя те обедали вместе с ними, в одной столовой.
- Пацаны, - входя в дом, прямо от порога во всеуслышание заявил Валера, - представляете, мне только что, продавщица в магазине, вот какую хреновину выкладывает. Оказывается, к нашим «тихоням», местные похаживают!
- Не может быть!
- Может! Чего ж это, говорит, ваши студентки наших ребят сманивают? Не успели, мол, приехать, а уж у них там, гульба до полуночи.
- Да ты что?!
- Не вру – гадом буду!
- О-о… Нет, ну это уже, оскорбление просто какое-то, да?
- И не уважение к нам – сказал Ахмед.
- Увижу Зойку – задам ей пару вопросов, - пригрозил Валерка.
- Так это оставлять нельзя конечно, - продолжил Евгений.
- Ха! А мне, Ленка, в обед сегодня говорит: - да мы, в десять вечера, уже и двери на замок закрываем, спать ложимся.
- С кем? – съязвил один из студентов.
- Что с кем?
- Спать ложится, с кем?
- Ну, ты… полегче!
- Ладно хватит уже, - пресёк зарождающуюся ссору староста группы.
- Что будем делать?
- Что делать… Поговорка есть хорошая, на этот счёт, знаешь? Как аукнется, так и откликнется! – прищурясь хитро, ответил он.
- Тут что, думаешь девок нет?
По решению «совета ветеранов», тобиш, студентов старших курсов, ввечеру того же самого дня, было принято адекватное решение, отомстить провинившимся негодницам, за предпочтение ими чужаков.
- Я тут рядом нащупал, через четыре дома от нас, бабка одна живёт, какая самогонкой приторговывает, скинемся по пятачку и в школу не пойдем, - сказал Валера.
- Чувак, как твоя фамилия? – спросил его один из старшекурсников.
- Хватит кривляться?
- Я не кривляюсь, ты меня не понял, я серьезно.
- Ну, Лисюк, - ответил Валерик.
- Валера, скажи теперь это по-русски, правильно, Лысюк.
- Ну, Лысюк, Лысюк – ты доволен?
- Теперь доволен. Вот, так значит и представишься ей. Я эту бабку давно знаю, она во всем насмешку видит и «самохряп» продаёт, только тому, кто не вызывает подозрения или кого знает по фамилии, не-то вернёшься восвояси ни с чем, понятно?
- Да, иди ты балбес! – под общий смех ответил Валера, - а то, сам туда пойдёшь.
- Ходил, и много раз. Эх, молодежь…
- Берём трёхлитровую – кто «за»? – бросил предложение в народ староста.
- Все «за», - загудел коллектив.
- Свекольная шесть рублей банка, натуральная – восемь, - продолжил Валерик.
- Не напугаешь.
- Даёшь – натуральную!
- Берём!
- Наш девиз – «Пей, что бы лёжа качало».
Быстренько собрали деньги, и Валера поторопился, так как уже заметно начало на улице темнеть. Староста оказался прав, через пятнадцать минут, он вернулся без самогона, потому что на традиционный вопрос бабуси: - голубь, как табе зовут? – он ответил, - Лисюк Валера, - и она тут же захлопнула дверь перед его носом. Пришлось частной компании посылать другого гонца, который оказался куда счастливее прежнего.
Раздобыв деревенской самогонки и «внедрив» для куража, пятеро самых эрудированных представителей отряда, отправились в местный клуб, прозондировать почву, на предмет, поглядеть на здешних красавиц, прихватив с собой для яркости, первокурсника дагестанца, «композитора» и аккомпанемент. Они оделись в самое лучшее, что привезли с собой, побрились и наодеколонились, а на Женькиной голове, он пошёл в центре композиции, красовалось сомбреро советского производства. Часы показывали 22.30 по Москве. Стемнело полностью. В таком виде будущие педагоги дефилировали по главной улице села, вдоль дороги, и полупьяные, хором, под гитару, орали песню, «Мечта сбывается и не сбывается», вселяя в жителей оного, ужас и не давая им спокойно спать, что было, кстати говоря, очень неосмотрительно с их стороны. Эх, молодёжь, молодёжь – неоперённость! Ну и понятное дело, очень скоро нарвались на большие неприятности.
- а всё хорошее и есть, мечта! – громче всех орал Женя.
- Ай, Мама-джан, - не зная русского текста, подтягивал ему дагестанец Ахмед, пытаясь перевести «Антоновскую вещь» на манер Лезгинки.
- Внимание, пацаны – местные идут! – предостерёг компанию староста.
- Не подаём вида.
- Да мы же их не трогаем. Чего? – отреагировал Лысюк.
- А их больше, да? – добавил Ахмед.
- Ничего страшного. Спокойно, только спокойно. Играй Женёк, играй.
Они подошли к студентам почти вплотную. Ребят окружила толпа пацанов из двенадцати-пятнадцати человек.
- Колян, ты гля, как энти фраера вырядились! - строя изумление на широком, чуть приплюснутом лице, сказал подступивший к ним «шибздик».
- А ну-ка, сбацай нам чё-нибудь, э, Каруза,- сплюнув в сторону, «наехал» на Женьку другой долговязый парень, – слышь, кому говорю, шляпа!
- Иди, куда шёл, - выступил вперёд всех Валерик.
- Какой ты борзый, кучерявый. А это видал, - поднёс к его носу кулак длинноногий.
- Ну-ка, дай сюда свою балалайку, - протянул руку к инструменту «шибздик».
Женька ударил его по руке: - убрал лапы, клоп!
- Ах ты, козёл! – незамедлительно отреагировал тот и нагло выпустил сигаретный дым в лицо музыканта.
Женькина честь была серьёзно затронута, в хмельную голову ему мгновенно ударила толи кровь, толи ещё что, на тот момент некогда было разбирать, и он, забывшись, что противник по силе больше чем вдвое превосходит студенческий развед. отряд, вспылил, и вдохновенно послал коротышку, туда, куда Макар телят не гонял. Повод для расправы был найден. Ну, и после короткой прелюдии, эти варвары как следует, изваляли в дорожной пыли «надушенные» костюмы «гастролёров», наградив одного синяками, другого ушибами и ссадинами, а кого-то, и тем и другим сразу. Когда всё это закончилось, и деревенские ребята с триумфом ушли прочь, студенты стали потихоньку подниматься на ноги.
- Суки, рубашку порвали, импортную, чехословацкую, Мать в подарок из Праги привезла, - расстроился Валера.
- Тьфу, шайтан, - сплюнул кровью в пыль дагестанец, - клянусь Мамой, одного поймаю, как барана зажарю.
- Кого ты поймать хочешь?
- «Чибздика» этого.
- Ничего, Ахмед, мы долги завсегда отдаём, - сказал Валера, - вставай. Пошли домой.
Побитые, но отнюдь не сломленные духом, после неравной схватки с врагом, они вернулись восвояси, радуясь тому уже, что сумели хотя бы сохранить в целости свой музыкальный инструмент.
Нельзя сказать правда, что дома их встретили как «челюскинцев», но с ответным визитом за разбитые хари, тянуть было стыдно, потому, что приехавших сюда студентов с различных курсов было тридцать человек, это одних только ребят - сила!
- А чего мы впятером, против десятерых, сделать могли? – оправдывались ребята.
- Даже больше чем десятерых!
- Ерунда, как-нибудь переживём.
- Хорошо, однако, если это всё не дойдёт до преподавателей, - тревожно произнёс Валерка.
- А всё равно узнают. Хочешь - не хочешь. Село - здесь все сплетни к утру готовы, как в Нью-Йорк Таймс.
- Ну и хрен с ними узнают, что они нам сделают?
- Могут и с курса отчислить, между прочим.
- Волков бояться, в лес не ходить.
- Как вот завтра в люди покажемся, не представляю?
- Шрамы украшают, настоящего мужчину, - вставил словечко дагестанец.
- Украсили, - ворчал староста группы, подклеивая у зеркала пластырь к своему лицу.
А в понедельник, т.е. на утро другого дня, посверкивая синими фонарями, потерпевшие, прячась в толпе своих соратников, пошли на колхозный склад, получили там тяпки, заточили их в рабочей мастерской и отправились на поле, принимать фронт работ.
- Чего это у тебя, - спросил Женьку преподаватель, разглядев чёрно-голубой синяк у него под глазом?
- Сам не знаю вот, просыпаюсь, а он уже есть – может я лунатик? Надо будет провериться.
- Проверься, проверься! Слишком уж, я смотрю, свободно вы живёте, ребята. Как бы потом плакать не пришлось.
- Вот, и всегда-то вы нас пугаете.
- Зачем пугаю? Я просто предупреждаю, здесь я ведь за вас отвечаю.
- Не доверяете вы нам, Владимир Павлович, а чем мы прогневили вас – не знаю. Мы же ручные как котята, в десять вечера у нас уж и свет выключен, спим как сурки.
- Ну-ну… иди, сурок. Я проверю!
- Слухаюсь!
- Лоботряс.
Свои же девчонки, как-то таинственно улыбались им, и о чём-то шушукались между собой, посматривая в их сторону. Как могли, те в ответ, старались это внимание игнорировать, но почему-то получалось плохо. Кстати говоря, на этом же поле, пололи свёклу и Золотовские колхозники, в среде которых было и несколько дольно милых на вид девушек из села. В час пополудни, к рабочему стану, привезли обед, в перерыве, ребята разговорились с ними и познакомились поближе. Двое из девушек, как оказалось, прибыли сюда после окончания педагогического училища, и проходили практику в детском садике, воспитателями. Одну из девушек звали Татьяной, другую Ольгой, они стояли на квартире вместе, а третья, Мария, уже год работала методистом по художественной самодеятельности в Доме Культуры.
- И долго вам ещё отрабатывать? – спросил Валера.
- Столько же, – ответила Татьяна.
- Полтора года. А потом?
- Я, наверное, уеду.
- А мне здесь нравится, – сказала Оля, – во-первых тихо, во-вторых природа красивая, ещё речка чистая, люди не плохие, а самое главное, много молодёжи.
- У вас в ДК, есть свой ансамбль? – обратился к Марии, Евгений.
- Да, ВИА «Крылья удачи», по субботам и воскресеньям делаем танцы, до часу ночи. А чего вы к нам вчера не приходили - девчонки ваши были?
- Так сложились обстоятельства, – отводя взгляд в сторону, промямлил Валерик.
Девушки засмеялись, а Женька, понимая, что они уже всё знают, прижимая рукой то синяк, то разбитую губу, шутливо ответил: - пусть не лезут, а то ещё наваляем, - чем вызвал у них ещё больший смех.
- Где вы живёте, - спросил активный, Валера?
- Ты в гости к нам набиваешься, или так просто - любопытствуешь?
- Конечно в гости!
- Ну, тогда, за речкой. Белый дом такой, на ребро кирпичем обложенный.
- Так мы с Женьком придём, можно?
- Хоть бы просто на чай? – вставил словечко Женя.
- Нет, - ответила Оля, - на чай, не надо. Хозяйка ругаться будет.
- Строгая она у нас, - добавила улыбаясь Таня. Так просто приходите.
- Всё, контракт заключен, завтра вечером будем.
- Ты говорят, неплохо поёшь и играешь на гитаре? – спросила Евгения Маша, – сегодня понедельник, в клубе выходной, а во вторник вечером у нас будет репетиция, если хочешь, приходи.
- Спасибо, приду обязательно, обрадовался Евгений.
Однако придти не получилось, потому что, начиная с самого утра и без остановки, почти целый день, лил дождь. Дороги по селу быстро развезло, асфальта здесь ещё не было. Буксовали автомобили, гремели гусеницами трактора и в глубоких сапогах проходили редкие путники, хватаясь руками за штакетины оград, чтоб не поскользнуться. Куда ни кинь, кругом лежала одна только грязь, липкая, вязкая и скользкая. Телевизора в постоялой избе не было, поэтому самым популярным средством развлечения на время ненастья, стали игральные карты и домино. Играли конечно, не на деньги, а на щелбаны – по-детски, травили анекдоты, трепались о девочках. За эти несколько дней, вместе прожитых здесь, ребята лучше узнали друг друга.
Лето, однако, всё же остаётся летом, и спустя двое суток после дождя, почти всё просохло, появились натоптанные тропинки, и жизнь в селе опять.
У. Ёжиков (продолжение следует)