Женька, прежде визжавшая от адреналина и восторга, теперь боязливо прижалась к Димке. Открытая кабинка не защищала маленьких пассажиров от сильного ветра, она опасно раскачивалась. Другие пассажиры на колесе тоже замерли. Кто-то заплакал.
— Смотри, «скорая помощь» приехала, — спустя несколько минут промычал Димка, — что же случилось-то?
— Уважаемые посетители колеса обозрения! – заорал далеко внизу рупор, – мы приносим свои извинения! Возникла неисправность в системе! Мы приложим все свои усилия, чтобы в кратчайшие сроки починить неисправность! Убедительно просим вас не паниковать и не раскачивать кабинки. Старайтесь не смотреть вниз! Спасибо!
Электронный громкоговоритель замолчал.
— Прекрасно! – зло проговорил Дмитрий, – наша мама, наверное, переживает внизу. Не надо было идти на это колесо!
Женька надула губы и обиженно отвернулась. Она украдкой вытирала слезы.
— Но почему же приехала скорая? Что случилось там, внизу? – прошептала Женька.
— Это мы узнаем, когда нас спустят вниз. А пока, сестренка, остается только догадываться!
— Больше никогда сюда не приду, — надула губы девочка.
Димка улыбнулся и обнял сестру. Он не мог долго на нее злиться.
Злополучное колесо обозрения починили спустя час.
Женька и Димка плавно спускались вниз в своей кабинке.
— Смотри, Дим, тут и полиция, и еще какие-то машины. Неужели, они все к нам приехали? Чтобы помочь колесу запуститься?
Сестра даже открыла рот от восторга.
Но Дмитрий не слышал Женьку. Он упрямо смотрел вниз, искал красную точку. Но ее нигде не было. Где же мама?
Спустившись на землю, дети заметили, что всех посетителей парка аттракционов выводят за ворота. Рядом с колесом стояла толпа зевак. Кто-то охал, кто-то застыл с каменным лицом.
— Что же это? Среди бела дня…
— Я видел этого странного мужчину еще при входе. Знал бы, что он может выстрелить…
— Господи, такая молодая!
— ну, хоть умерла быстро, не мучилась!
«О ком это они? Что же здесь произошло?» — обескураженно подумал парень.
— Стой здесь, никуда не уходи, — строго приказал он сестре и решил пробиться сквозь тесную толпу, чтобы посмотреть. Но его остановил полицейский.
— Малой, ты чей? Сюда тебе нельзя!
— Почему все смотрят, а мне – нельзя?
— Это – свидетели, — мягко пояснил полицейский, — они нужны для расследования. Кто-то стрелял в женщину.
— Ясно, — растерянно ответил Димка, — вы не можете помочь нам с сестрой? Мы потеряли маму. Она стояла рядом с колесом в красном платье. У нее русые волосы и красивые зеленые глаза.
Мужчина в фуражке шумно вздохнул.
— Пошли со мной.
Он провел Димку сквозь тесную стену людей. Они остановились перед окровавленной простыней.
— Тебе нужно посмотреть и сказать: это твоя мама или нет, — твердо проговорила фуражка.
Дмитрий, как завороженный, смотрел на ногу, торчащую из-под простыни. Знакомые туфли. Кусочек красного, такого любимого матерью, платьица.
— Нет!!
***
И когда ты снова воспрянешь, то почувствуешь необычайный прилив сил.
И, даже если никого не будет рядом,
ты станешь сильнее вдвойне.
Ибо Господь так нарек…
— Знаешь, Дим, я верю в то, что, рано или поздно, мы снова с тобой сможем быть вдвоем. Вот как пить дать, верю. Видимо, наша судьба – пока раздельно существовать…
— Сеструха, не переживай! Главное – что в детский дом мы не попали. Здесь очень неплохо. Ты будешь под присмотром. И я. Будем иногда видеться. На праздники.
Женька, одета в черные одежды, закрыла лицо руками. Она выглядела уставшей и вымотанной. Ее болезненная худоба, казалось, наоборот, делала девочку – подростка еще привлекательнее. Огромные, как Байкальское озеро, глаза. И такие глубокие, что в них не прочитаешь ничего, кроме тайны, спрятанной за семью замками.
Димка печально смотрел на сестру. Ему совсем не хотелось бросать Женю в этом месте. Он поднял голову вверх и засмотрелся: на высоком потолке женского монастыря была изображена картина Страшного суда: на небесах мирно почивали ангелы, а в аду творилось нечто страшное. Обнаженные скалящиеся существа с рогами и хвостом получали огромное удовольствие от того, что кипятили грешные души в огромном котле, выдергивали им языки и внутренности.
В самом центре гордо парил в воздухе Господь и благословлял то ли грешников, то ли верховных ангелов-мучеников.
Димка содрогнулся, представив, что такое когда-нибудь, в древние времена, могло случиться наяву. Родители не крестили ни дочь, ни сына. И дети мало что знали о православии.
— Пора!
В зале появилась игуменья Серафима. От ветра ее одеяние то подымалось вверх, то опускалось с характерным шелестом. Глаза за толстыми очками внимательно смотрели на Дмитрия.
— Пока, сестренка! Не горюй! – парень старался держаться спокойно, чтобы Женька не начала плакать. Но тщетно. Сестренка сначала скорчила горькую гримасу, а затем – бурно разревелась.
— Пора, Дмитрий. Тебя уже ждут в мужском монастыре. Ну… Конечно, если вы с сестрой не передумали.
— Нет, — быстро ответил Димка. Он прижал сестру к груди и горячо зашептал:
— Тихо. Ну, все! Ты же знаешь: лучше тут, чем в детдоме. Там страшно. Мне мой друг рассказал. Тебя там обижать будут. Ну, перестань же! Я буду приезжать! Надо потерпеть.
Женька, собрав всю свою волю в кулак, со злостью вытирала слезы.
— Дим, пообещай, что ты меня здесь не бросишь.
— Нет, конечно! Ты же – моя семья! Мы теперь вдвоем. Никого не осталось. Я люблю тебя, сестренка.
Когда машина настоятеля мужского монастыря скрылась за поворотом, игуменья Серафима спешно повела девочку в здание столовой.
— Перестань, девочка моя. Знаю, что нелегкая судьба вам с братом выпала. Но вы должны благодарить нас за то, что мы согласились взять вас на воспитание. Будешь сначала помогать по хозяйству. Оно у нас большое, так и просит рук! А потом, если понравится у нас – будешь Господу служить! Жизнь – она такая, никогда не знаешь, какой стороной к тебе повернется!
Женщина три раза перекрестилась с такой набожностью, что Женька открыла рот от удивления.
— И что, ваш Бог действительно всем помогает?
— Господь любит всех. Но грехи человеческие он не всегда может простить. Ты всему научишься. У нас есть превосходная воскресная школа. Вижу, ты не крещеная? Крест не носишь.
— А зачем он нужен? – удивленно подняла брови Женька.
— Грех такое спрашивать! – Серафима нахмурила густые брови, – завтра ты примешь Господа в свое сердце и душу! И даже не пробуй упрямствовать. Безбожников мы тут не держим ни минуты! И, да! Завтра ты получишь новое имя!
Женька слушала Серафиму с замиранием сердца. Тогда настоятельница монастыря казалась ей величественной владычицей. Но как же девочка ошибалась…
Интересно ваше мнение, а лучшее поощрение лайк и подписка.