В середине 80-х годов окрепший клан пиковых, который к тому времени насчитывал в своих рядах сотни воров-скороспелок, начал наступление на Средний Урал. Прочно обосновавшись Москве и Подмосковье, кавказские воры решили овладеть главными промышленными регионами России. Свердловск и его окрестности приняли первую волну лаврушников. Выбор был не случаен: в регионе имелись два алюминиевых комбината, четыре медеплавильных завода, Нижнетагильский металлургический комбинат, заводы по обработке цветных металлов. Весь изумрудный запас республики черпался с Малышевского рудника. На Урале развернулся теневой экспорт черных и цветных металлов, в недрах «почтовых ящиков» открылись нелегальные цеха по добыче высокочистых редкоземов.
Такая мощная концентрация капитала на уральской земле породила целую армию подпольных миллионеров. Они возникли задолго до перестройки. Братва небезызвестного Славы Иванькова регулярно наведывалась к свердловским воротилам еще в 1980–1981-х годах. Деньги делались на всем, что хорошо добывалось, но плохо охранялось. Русские блатари, обосновавшиеся в Челябинске, Свердловске и Нижнем Тагиле, слишком уж робко трясли местных «бобров». Со временем окрепшие «спортсмены» стали оттеснять воров от аппетитного корыта. Самой влиятельной бандитской структурой считалась группировка Григория Цыганова, который пошел с законниками на прямой конфликт и отказался пополнять их общак. С другой стороны воров поджимал Олег Вагин, имевший за собой орду головорезов-беспределыциков.
После серии стрелок и отстрелов в Свердловске установилась криминальная анархия. В начале 90-х годов в городе хозяйничали три уголовные группировки: «уралмашевская» (Гриша Цыганов), «центральная» (Олег Вагин) и «синяя» (воры в законе). Таким названием блатарей нарекли за изобилие нательной живописи.
Банды кое-как поделили Свердловск, но все же не упускали возможности утащить лакомый кусок из-под носа авторитетного соседа. Примечательно, что для стычек с ворами Гриша держал бывших зэков, опущенных в следственном изоляторе или лагере. Такие бойцы охотнее истребляли «синюю» братву: ненависть побеждала страх перед ворами. Петухам было безразлично, кто именно их насиловал в зоне — блатные, козлы или же сами «спортсмены».
Пиковые, за которыми прочно укоренилась слава беспределыциков, намеревались установить в регионе воровскую власть и уничтожить всех «спортсменов».; Но для начала необходимо было закрепиться в Свердловске. На поддержку русских воров рассчитывать не приходилось. Мало того: «этническая война», прокатившаяся по России, могла прикончить кавказских эмиссаров еще на подступах к Свердловску. Воры решили наступать через зоны. Для этого имелись веские основания и удобный момент.
В 1988 году МВД СССР объявило войну уголовным авторитетам. Ущемленные в своих неформальных правах законники возмутились и стали размораживать зоны. Пошли призывы к массовым беспорядкам. Одна из воровских маляв гласила:
«Бродяги! Нас хотят затоптать и ссучить. Покажем ментам и сукам, кто в зоне хозяин. Готовьте веселье».
Лагерные паханы разыграли свою карту. По колониям строгого и особого режимов, по тюрьмам и СИЗО прокатилась мятежная волна. Отрицали заставили мужиков прекратить работу, зоны вовсю стали греться спиртным и наркотиками. В Нижнем Тагиле разморозились все семь колоний, к ним присоединились другие уральские лагеря.
У истоков бунта стояли кавказские воры. Чтобы восстановить порядок, МВД не нашло ничего лучшего, как отправить в строптивые лагеря воров в законе. Выбор пал на тех, кто прошел через «Белый Лебедь», дал подписку о сотрудничестве и мало-мальски зависел от милицейской структуры.
По линии ГУВД МВД была разослана секретная инструкция, запрещавшая администрации лагерей вмешиваться в «оздоровительную» деятельность авторитетов. Такое указание многих удивило. Когда же вокруг блатного десанта, доставленного в мятежные зоны, стали сворачивать оперативную деятельность, гасить агентурную активность и полностью снимать контроль за ним, администрация и чекисты были шокированы.
В Нижний Тагил ИТК-12 этапировали пятидесятидвухлетнего вора в законе Аслан Усоян по кличке дед Хасан, который купил воровской титул в 26 лет. По некоторым данным, он прошел «Белый Лебедь» и согласился сотрудничать с милицией дав подписку в Тобольске. После Соликамской обработки Аслан Усоян по кличке дед Хасан планировали этапировать в Омск, но в последний момент кто-то из должностных лиц распорядился направить законника в среднеуральскую ИТК-17. Там уже вовсю орудовал вор в законе по кличке Седой, жестоко избивая отрицаловку и выгоняя на работу мужиков. В соседних колониях Нижнего Тагила (ИТК-40 и ИТК-5) осели верные сторонники Хасана. На тагильские зоны опускалась кавказская власть.
В лагерях оставались лишь два русских вора в законе — Виталий Норкин по кличке Седой и Леша Загребенников по кличке Хорь. С первым пиковая братва расправилась спустя полгода: на сходняке Хазар заявил, что Седой — агент КГБ. После этого быки Хасана устроили Норкину провокацию, которая едва не стоила тому жизни. За Седым началась охота, и каждый из блатарей считал за честь собственноручно прикончить «изменника». После такого оборота администрация ИТК-17 была вынуждена в спешном порядке вывезти осужденного Норкина за пределы области. Дальнейшая его судьба неизвестна.
С изгнанием русского вора ослабла связь со свердловским криминалитетом. Вдобавок Хасан приобрел непримиримого врага — Алексея Трифонова, который и на дух не переносил лаврушников и грозился застрелить любого, кто лишь заикнется о дружбе с ними. Что же касается Хоря, то его авторитет заметно ослаб после стычки со спецназом: пятнистые бойцы гоняли босого вора по плацу на глазах всего отряда.
Хасан и его авторитетные земляки утихомирили мятежные лагеря. Со злостными отрицалами расправлялись жестоко — их избивали металлическими прутьями, доставленными из промышленной зоны. Задавив бунтовщиков, Хасан обратился к администрации: «Теперь здесь будет порядок. Если кто-нибудь начнет бухать или отлынивать, мои бойцы расправятся с ним без вашей помощи». По тогдашним неспокойным временам услуга кавказца была не из мелких. Взамен Хасан ничего не просил. Он дал понять, что в его руках уже имеется оружие, и он в любой момент может вновь разморозить тагильские лагеря.
После того, как страсти улеглись, Аслан Усоян по кличке дед Хасан принялся за обработку внешней уголовной среды. В комнате для свиданий он коронует своего верного земляка Тимура, прибывшего в ИТК-17 «навестить дальнего родственника». После этой скороспешной процедуры, проходившей в традиционном кавказском духе, Тимур ставится смотрящим на самые хлебные районы Свердловска. К тому времени Тимур, уже считавшийся на Среднем Урале старожилом, контролировал местные рынки и десяток крупных кооперативов, а также часто захаживал в ресторан «Космос», где собиралась вся криминальная богема. После этого с подачи Хасана кавказские воры жалуют воровской титул еще трем местным авторитетам — кавказцу Азизу, Алексею Заостровскому по кличке Леха Свердловский и Леониду Заболотскому по кличке Болото. Их поставили на Свердловск, Нижний Тагил и Челябинск, причем на те районы, где смотрящие со славянскими корнями считались кандидатами в покойники.
Новоиспеченные воры, желая оправдать столь высокое доверие, начали активно пополнять воровской общак. Тимур Мирзоев даже ухитрился наложить лапу на кассу русских воров и грубой силой доказал свои полномочия. Азиз и Свердловский пошли еще дальше: они вышли на коммерческие структуры, особо страдающие от аппетита Гриши Цыганова и Олега Вагина, и предложили им поменять «крышу». Многие поверили в мощь блатарей и блатное братство. Такой наглости удивился даже Олег Вагин. Это был удар ниже пояса. Азиз так и не успел насладиться своими успехами — его труп нашли в подъезде. Киллер-виртуоз нанес Азизу единственный удар и даже не стал вытаскивать заточку из сердца. Свердловский прожил немного дольше и погиб от пистолетной пули в ресторане.
Настоящим триумфом для воровской братвы стал захват ресторана «Космос». Тимур переманил подпольного миллионера Игоря Тарланова, который собирался полностью приватизировать «Космос» и открыть при ресторане ночное казино, стриптиз-бар и прочие увеселительные заведения. По оперативным данным, Тарланов входил в десятку самых богатых людей Среднего Урала. За ресторан «Космос» он намеревался заплатить полтора миллиона рублей. Перед тем, как выкупить лучший ресторан Свердловска, Игорь Павлович скрупулезно выбирал «крышу». Вначале его убедил Олег Вагин, который к тому времени стал у руля страхового общества «ЭКСО-ЛТД». В районе, где располагался «Космос», хозяйничал Цыганов, однако Вагин охаял Гришу и доказал, что лучше его бригады постоять за будущее казино никто не сможет.
После этих переговоров Вагин, который и до этого не отличался скромностью и тактом, стал захаживать в «Космос», как к себе домой. Он устраивал пьяные оргии со всякими «безобидными» выходками в виде пистолетной пальбы. Но очень скоро опытный Тарланов изменил свои намерения. Брать знаменитого беспредельщика в совладельцы ему перехотелось. Не прельщал Игоря Павловича и Цыганов. Что и говорить: выбор был небогат. Подпольный миллионер решил сделать ставку на «синих». С помощью Тимура он приезжает в ИТК-17 и лично беседует с дедом Хасаном. Вор в законе похвалил гостя за правильный выбор и пообещал полную поддержку, вплоть до самых крайних мер.
Встреча Тарланова и Хасан в комнате для свиданий стала началом войны между ворами и бандитами. Первой жертвой пал Азиз, зарезанный в собственном подъезде. Кто конкретно пришил смотрящего, горячие дети гор выяснять не стали. По их мнению, ордер на убийство мог «выписать» только Гриша Цыганов в отместку за проигранный ресторан. Июль 1991 года стал для лидера уралмашевцев последним. Поздним вечером киллер, вооружившись дробовиком, затаился возле дома, где жил Цыганов. Когда хозяин дома появился в проеме окна, громыхнул выстрел. Заряд 12-го калибра угодил Грише прямо в печень. Его телохранитель немедленно вызвал «скорую», но с такими ранениями выживают крайне редко. Авторитет скончался по дороге в больницу. У руля уралмашевской группировки стал Константин Цыганов, брат убитого. Несмотря на наступление блатной гвардии, он сумел удержать контроль над своей территорией и даже отбил у Тимура несколько автозаправочных станций и вещевых рынков.
Приватизированный «Космос» Игорь Тарланов планировал передать сыну Павлу, который посещал этот ресторан чаще, чем того хотелось бы отцу. Тридцатипятилетний Павел Игоревич имел два роковых недостатка — чрезмерные амбиции и слишком длинный язык. Окрыленный успехами родителя и поддержкой воров в законе (с возрастом у Паши так и не выветрился дух блатной романтики), он все чаще бузил в «Космосе». Напившись, Павел громогласно обещал растоптать Вагина и его прихлебателей. Разговоры дошли до того, что воры были объявлены чуть ли не холуями семьи Тарлановых. Когда Тарланов-младший оскорбил ближайшего вагинского соратника Малофеева, тот выхватил пистолет и приготовился разрядить обойму. Спешное вмешательство Тимура спасло Паше жизнь. Но урок так и не пошел ему на пользу.
В ночь на 3 апреля 1992 года Павел Игоревич бесследно исчез. Безутешный отец бросил на поиски сына все силы, использовал все связи в милиции и спецслужбах, финансировал крупные поисковые операции. Сам же не отходил от телефона и ждал звонка от похитителей. Вскоре Тарланов понял, что навсегда потерял наследника. Тем временем киллер получил заказ и на его ликвидацию.
Микрорайон, где проживал Игорь Павлович, считался одним из самых безопасных в Свердловске. Его возводили в годы расцвета НКВД специально для сотрудников этой грозной карательной организации. Невдалеке располагались ДОСы (дома офицерского состава), штаб Уральского военного округа, медучреждение областного управления Министерства безопасности России. После смерти сына Игорь Тарланов стал затворником. Он неделями не покидал квартиры, отдавая распоряжения по телефону. В подъезде круглосуточно дежурила охрана.
Наемный убийца сидел на чердаке соседнего дома и терпеливо ожидал выхода жертвы. Когда же его терпение лопнуло, он решил стрелять сквозь окно. На первый взгляд эта затея казалась невыполнимой: Тарланов старательно зашторил все окна и включал свет только при крайней надобности. Но снайпер таки нашел щель между кухонными занавесками и взял под прицел этот минимальный сектор обстрела. Сколько он ждал — неизвестно. Когда 25 мая среди ночи раздался выстрел, и охранник ворвался в квартиру своего шефа, Тарланов был уже без сознания. Он лежал на кухне, рядом валялась разбитая чашка. По всей видимости Игорь Павлович зашел на кухню попить воды, когда единственная пуля калибра 7,62 мм оборвала его жизнь.
Продолжение следует..