Владимир Челищев (Линденберг)
"Человечество молится"
Практики медитации в мире - Реформация –"В начале было Слово"
В течение столетий западная и восточная христианские церкви меняли свои одеяния(формы). Из простейших церемоний первоначальной церкви развился богатый и великолепный ритуал. Богатство и власть, возведенной в статус государственной, церкви вело в кругах высшего и среднего клера к злоупотреблениям властью и повышенной наклонности к мирским удовольствиям. Христианские постулаты бедности, смирения, любви и послушания во многих местах были попраны.
Более глубоко религиозно склонные люди, которые читали Библию и "Радостную весть"(Евангелие), были смущены очевидно появляющимся несоответствиям между чистым учением Христа и его более поздними изложениями, так же как и ново возникающими обычаями.
Ещё в восьмом столетии было со стороны церкви в 726 и 746гг. в Константинополе запрещено почитание образов. Иконы были насильно против воли народа, который поклонялся им, почитая святыми, удалены из церквей и жилищ верующих и уничтожены. Бесчисленные объекты религиозного поклонения и художественные ценности были потеряны в это время иконоборчества. Поклонение образам расценивалось как языческое. Оно, однако, возникло впервые в гностической христианской секте во втором столетии. Только в четвёртом столетии оно получило гражданское право в восточной и западной церквах. После более чем стодвадцатилетней борьбы под влиянием царицы Теодоры в 843 году на Синоде Константинополя снова было введено поклонение иконам. Этот день восточная церковь празднует как "День православия"(ортодоксии). Так велика была потребность верующих в святом образе в качестве объекта медитации.!
В двенадцатом столетии проснулось в западных странах логическое мышление. Человеку стало недостаточно верить в духовный или мирской авторитет; он начал проникать собственными мыслями, с критикой и рассудком в до этой поры закрытое здание Космоса. Наступила эпоха Гуманизма и Ренессанса. Их первый характерно выраженным представителем, первым современным человеком мог быть францисканский монах, доктор (Doktor mirabilis (??)), Рогер Бекон (1214-1294). Он посвятил себя физическим, астрономическим и математическим щтудиям. Он предчувствовал развитие техники. Он искренне возмущался секуляризацией и сладострастием клера, выступал против слепой веры в авторитеты и ратовал за образование и просвещение для народа, чтобы все могли Библию читать, ибо в ней есть вся мудрость и содержатся все заветы религиозной и обычной жизни. За своё "сумашедшее учение" он провёл почти двадцать лет своей жизни в ссылке и в тёмной камере монастыря. Его статьи были прокляты и запрещены.
К началу тринадцатого столетия начинает в Лионе богатый купец Петрус де Вальдес читать Евангелие и воспламеняется чистым учением Радостной Вести. Он был поражен словами Иисуса, сказанными богатому юноше: "Если хочешь быть совершенным, пойди, продай, что имеешь, и раздай деньги бедным, тогда будешь иметь сокровище на небе, и приди и следуй за мной!"(Матфей 19, 21). Он продаёт все своё имущество, распределяет между бедными и больными и начинает проповедовать на улице. Он переводит части Евангелия и псалмов с латыни на французский и распространяет свои переводы среди населения. Он находил всё более приверженцев, которые себя подчиняли требованию бедности, послушания, смирения и повседневной любви. Из церковных званий он и его последователи признавали только епископа, священника и дьякона, но не признавали папу: из семи таинств католической церкви только три: крещение, причастие и исповедь. Присяга и смертное наказание были отвергнуты. В короткое время это движение распространилось на юге Франции. Они жили в добровольной нищете, целомудренности, они не занимались никакой деятельностью, не лгали, не обманывали, не клялись. Они упражнялись в молитве, медитации и исследовании совести. Они были прокляты церковью, как еретики, преследовались инквизицией и истреблялись. При Лютеранской Реформации они в неё вошли, ибо они уже реформировали Евангельское учение.
Святой Франц тоже был своеобразным реформатором, но он остался в лоне церкви. Петрус де Вальдес также не имел намерения выйти из церкви. Он только хотел её очистить, как и мейстер Еккехарт, Виклиф и Лютер равным образом намеревались.
Мейстер Еккехарт († 1327), которого можно рассматривать, как предтечу движения Реформации, за его учение и "просветительский" образ мыслей был церковью заподозрен в ереси и отошел от неё вследствие преследования.
В четырнадцатом столетии в Англии Джон Виклиф (1324-1384) развязывает движение Реформации. В качестве духовника и священника Люттервортха начал он свою деятельность в стремлении вернуть христиан к чистому апостольскому учению. В своём систематическом учении, изложенном в "Summa Theologiae", он оспаривает у церкви любое правомочие на мирское господство. Церковь должна быть бедной, как в дни апостолов. Библия, в особенности Новый Завет, являются единственной нормой верования. Имеется только одна всеобщая церковь, главой которой является Христос. Папа не должен себя возвеличивать, представляя себя главой церкви. Святость людей покоится на Божьей Милости в предопределении, без связи с службой в чиновничьей церкви и не по иерархическому положению. Имеется всеобщее священнослужение верующим. Библия должна стать общим достоянием всех верующих. Для этого её нужно перевести на языки народов. Он снова поднимает идеал бедности и нестяжания имущества, а также душевно-духовной свободы от имущества. Он рассматривает транссубстанцию Хлеба и Вина, как и первые христиане, в качестве духовной связи с Христом. Библия является единственной нормой верования. Поклонение образам, реликвиям, паломничества, поминальные службы, безбрачие, исповедь духовнику являются поздними изобретениями церкви, которые не основываются на Библии и поэтому должны быть искоренены.
Церковь его преследовала, однако он оставался до самой смерти (28 Декабря 1384 г. он умер от удара, когда служил мессу) священником в Люттервортхе. Число его последователей было так велико, что один его современник утверждал, что каждый второй человек на британском острове был "виклифианцем".
В Бёмене Йоханус Хус (6 Июля 1415 г. сожжен в Констанце) перенял учение Виклифа. Он также утверждал, что Библия является единственным заветом, он снова ввёл Причастие двояким образом. Гуситы приняли чашу в качестве символа на своё знамя. Служащие (клер) должны были вернуться к апостольской бедности и благонравию. Большая часть славянской Бёмии и Адель присоединились к его учению. Они пытались жить в первохристианском, братском, любящем и взаимопомогающем обществе. Они называли себя: "Fratres legis Christi" ("Братья Закона Христа"), или "Бомскими братьями". После интенсивного преследования и уничтожения спасшимся удалось поселиться в Пруссии, в Ниски, в Риксдорфе, в Новавесе, в Бернау, в Херрнхуте, в Нойвиде и в Америке. Под благочестивым покровительством Графа Циннендорфа (1700-1760) Херрнхютская братская община достигла нового религиозного импульса.
31 Октября 1517 года августинский монах и священник доктор Мартин Лютер (1483-1546) прибил к дверям церкви в Виттенберге 95 тезисов и объявил этим час наступления Реформации в Германии. Из собственных переживаний и душевных кризисов, которые привели к разрыву с многими католическими догмами, пришел он в похожим мыслям и религиозным переживаниям и опытам, как и до него Петрус де Вальдус, Виклиф и Хус. Сочинения Хуса были ему известны. Он более не признавал папство, как Христом введенную инстанцию. Библия была для него единственным законом и учением христианства. Он отменяет канон мессы и вводит двоякообразное Причастие. Ходатайства о заступничестве перед Матерью Божией и святыми, а также почитание образов было прекращено. Из семи таинств осталось три: Крещение, Причастие и Покаяние. Он провозглашает общее священничество, задачей которого являлись проповедь и забота о душах в качестве "чиновников" в христианстве. Таинство покаяния было через переведение во внутреннее заменено. Он говорил: "Так как наш Господь и учитель Иисус Христос говорит: "Покайтесь!", - Он хочет, чтобы вся жизнь Его верующих была одним сплошным непрерывным покаянием". – Вместо добрых дел он постулирует милость, из которой христианин только живёт и получает спасение. Слова Апостола Павла к римлянам (1,17): "В Нём будет открыта Истина Божия, от веры к вере, как написано: "Праведный будет жить верой", - Лютер принял за отправную точку тезисов о вере и милости. В его письме к благочестивым читателям говорится: "Тогда я начал понимать, что "Справедливость Бога", которая открывалась в Евангелии, в пассивном смысле понимается, что Бог в своём милосердии нас через веру оправдывает, как написано: "Праведный живёт из веры.", - и почувствовал я себя заново рожденным и уверовал, что смогу через широко раскрытые ворота в рай войти. Я прошел тогда через всё Священное Писание, насколько я его помнил, и нашел в других выражениях тот же смысл, так, например: "Произведение Божие" есть то, что Бог в нас производит, "Крепость Божия" – то, что чем Он нас делает сильными, "Мудрость Божия" – то, чем Он нас умудряет, и также понимается "Сила Божия", "Святость Божия", "Слава Божия" . Чем живее я до того слово о "Справедливости Божией" ненавидел, тем любвеобильней должен был я теперь это всемилостивое представление объять, и так мне это слово апостольское в действительности открыло ворота небесные. Потом я прочитал трактат Святого Августина "Про дух и буквы", где я снова нашел, что также и этот Справедливость Божию понимает, как такую, которую Бог к нам прилагает, когда Он нас оправдывает."
Про бедность и "неприрастание к собственности" он говорит: "Истинный христианин вообще не должен иметь ничего собственного, должен так совершенно отказаться от вещей, что он и в почёте и в бесчестии всегда остаётся одинаковым, в сознании: ему оказанная честь не ему оказана, но Христу, справедливость и милостивые дары Которого в нём светятся. А ему нанесенное бесчестие нанесено ему и Христу. Но к этому роду совершенства нужно, не принимая во внимание Божьей Милости, большого опыта… Потому нужно себя во всём настолько в смирении держать, равно, не имел ли до того совсем ничего, и ждал голого Милосердия Божия, которое некто как праведное и мудрое видит."
Про общее священничество пишет он в трактате: "К христианскому дворянству немецкого народа от христианского положения улучшение". (1520): "Так как все христиане являются истинно духовного звания, и между ними нет различия, ибо служения разделяют только, как говорит Святой Павел (1, Кор., 12), что мы все вместе являемся одним телом, в то же время каждый член свою собственную функцию имеет, чем он всем другим служит. Потому мы совместно через Крещение освящены на священнослужение, как говорит Святой Пётр (1. Пет. 2): "Вы есть царственное священничество и священнослужащее царство, и Откровение: "Ты нас сделал через Твою Кровь священниками и царями". – Из этого исходя, при нужде каждый крестить и отпускать грехи может, что не могло бы быть, если бы мы не все были священнослужителями."
Про мессу пишет он в "О Вавилонском плене церкви" (1520): "Прежде всего нужно, чтобы всё такое было отложено в сторону, которое к серьёзным и скромным таинствам из человеческого благоговения и пыла добавлены, когда такими являются ризы, убранство, песнопения, молитвы, орган, светильники и вся роскошь видимых вещей, мы только к чистому основанию Христа наши глаза и души обращаем, и нам ничего другого ставить перед собой, ибо Слово Христа, которым Он таинство установил, совершено и нам поручено. Ибо в этом самом Слове, и ни в каком другом, стоит сила, природа и вся сущность Мессы. Слова, которыми Христос установил это таинство, следующие: "Когда они ели, взял Иисус хлеб и дал его ученикам, сказав: "Примите и ешьте, это тело моё, которое за вас отдано будет!" – и взяв чашу, дал им, сказав: "Пейте все из неё, Эта чаша – новый завет в моей крови, которая за вас и за многих прольётся во оставление грехов. Это творите в память обо Мне!" – Итак Месса, чем ближе и подобнее она будет Первой Мессе, которую Христос в конце Вечерней трапезы совершил, тем более христианской она будет. Но Месса Христа была совсем простой, без богатства одежд, убранства и всяческих церемоний. Когда они там в качестве жертвы хотели бы собой пожертвовать, то они были бы Христу не совершенно пожертвованы и поставлены."
О углублении Лютер пишет в "О свободе христиан"(1520): "Было бы хорошо, таким образом, если ты один внутренний человек будешь, и станешь совсем духовным и внутренним, что не происходит до ученического дня. Это есть и остаётся на Земле только начало и прибавление, которое будет в том мире совершено."
О молитвах о заступничестве к святым он говорил к прихожанам Аугсбурга: "По писанию нельзя понять, нужно ли призывать святых, или искать у них помощи, ибо есть только один единственный миротворец и посредник между Богом и человеком, Иисус Христос, который есть единое Божество, высший священник, Милостидатель и заступник перед Богом!"
Заслугой Лютера и его современников Меланхтона, Кальвина, Цвингли, так же как и его предшественников Вальдеса, Виклифа и Хуса, что они христианскому народу приблизили учение Евангелия. Почти каждый из этих героических реформаторов, которые с опасностью для тела и даже жизни свои убеждения защищали, сам перевёл Библию, и, особенно, Новый Завет. Старания вернуться к простоте и аскезе ранних христиан соответствовали возросшему интеллекту, острой критичности, падению авторитетов и прорастающей индивидуализации людей ренессанса. В переливающемся через край махе расцветающего интеллекта он отбрасывает древние магически-мистические обычаи, ритуалы, каждения, символику образов, чисел и жестов, исповедь духовнику, образы святых и поклонение им, возвышенный культ Богоматери, утвержденные времена поста, жертвенную мессу. Он хочет один сам без посредников говорить со своим Богом. Мифический мир для него пуст, ибо он его скрытый и притаившийся смысл более не понимает, и своим, только на доказуемое направленным разумом, логическим мышлением, не может охватить. Знающее и любящее сердце, которое в первую очередь причастно пониманию мифов, больше не говорит.
Такова церковь людей Реформации: без икон и распятия, только голые балки креста, без пёстрых праздничных риз священников, без каждения места перед молитвой и медитацией. Ещё более узкой становится собственная келия для уединения молящегося, медитирующего и проводящего проверку своей совести. Как говорил Лютер: "Итак, молитва есть совсем другое, чем месса: мою молитву я могу распространить настолько, насколько я хочу!"
Не созерцание образа, а Слово Божье стоит в центре перед верующим. Ежедневно он читает Библию и сравнивает её заветы и описанные события со своей жизнью, своим поведением и своими делами. Он однако знает, что в действительности речь идёт о вере, которую он в себе оживляет.
Однако, практики молитвы, самоуглубления и медитации не потеряны, они только поменяли своё место. Так протестанские мистик Якоб Бёме из Гёрлитц (1575-1624) говорит о обезличивании себя: "Все собственные поиски и исследования в самости устаревшая вещь. Собственная воля не охватывает Бога, ибо Он не в Боге, а снаружи от Бога в своей самости. Но освобождённая воля этого достигает, ибо не он это творит, но Дух, в Котором он тихо стоит, инструментом Которого он является, Который открывает Себя в нём в Божественном Свете, как Он этого хочет!"
О спокойствии он приводит в пример разговор между учеником и мастером, похожий на диалоги Будды или Франциска с их учениками.
" Ученик: "Что такое, когда человек в себе самом не живёт?"
Мастер: "Это основание освобождённой души, когда душа по собственной воле замирает, и собой больше не хочет быть без Божьей Воли: да живёт она. Ибо насколько много собственная воля ему самому мертва, настолько много она занимает места. Если до сего собственной волей сидел, то нет ничего, а где нет ничего, там Божья Любовь одна действенна… Но душу оборотить и самость разрушить, должна строгая неотступная серьёзность быть, и такое твёрдое намерение, что, как будто должны тело и душа от этого взорваться, воля же хотела бы постоянно оставаться и никогда снова не входить в самость. Должно быть уничтожено, до тёмного, твёрдого, замкнутого центра разорвано"."
О тишине и молчании, как пути переживания Бога в себе:
"Ученик: "Как я могу прийти к сверхземной жизни, так что я Бога узрю и услышу Его речь?"
Мастер: "Когда ты сможешь проскользнуть туда, где не живёт никакое создание, то услышишь, что говорит Бог".
Ученик: "Как я смогу слышать, когда я от чувств и воли тихо стою?"
Мастер: "Если ты от чувств и воли твоей самости тихо стоишь, то будет в тебе вечное слышание, зрение и речь открыты, и через тебя будет видеть и слышать Бог. Твои собственные слышание, воление и зрение мешают тебе видеть и слышать Бога!"
Ученик: "Чем же я должен Бога видеть и слышать, как Он через природу и творения проявляется?"
Мастер: "Если ты тихо молчишь, то станешь тем, чем Бог был до природы и творения, из чего Он твою природу и создание делал; так услышишь и увидишь ты с тем, что Бог в тебе видел и слышал до того, как начались твои собственные воля, зрение и слух."
Ученик: "Что меня сдерживает, что я не могу туда прийти?"
Мастер: "То, что ты стремишься снова туда, откуда ты пришел. Своей собственной волей ты отказываешься от Божьей Воли, а своим зрением видишь ты только в своей воле. И твоя воля перекрывает твой слух с упрямством земных природных вещей и вводит тебя в основание, и затеняет тебе тем, что ты хочешь, то, к чему ты не можешь прийти, к надприродному, сверхчувственному." "
То же самое говорит основатель хасситизма рабби Израель Баалшемтов: "Горе, мир полон могущественных светочей и тайн, и человек переставляет их своей маленькой рукой".
Подобно мудрости Тхао, кажутся нам привлекательными слова Якоба Бёме: "Во всех существах есть злая и добрая воля и источник, и в людях, и в животных, птицах, рыбах, так же как и во всём существующем, в золоте, серебре, меди, олове, железе, стали, растениях, листве, траве, так же как и в земле, камнях, воде, и во всём, что можно представить. Нет ничего в природе, что не содержало бы в себе внутри доброе и злое. Всё живёт и волнуется в этом двояком импульсе, и будет, что хочешь".
Глубокая мудрость и широкосердечная религиозная толерантность светит из его исповеди: "Каково свойство каждого богатого, то есть язык, речь и привычки, как написано: "Каков народ, такого Бога он имеет!", - не то, чтобы было больше одного Бога, только понимают под этим Божественное Откровение, то есть, как Бог вследствие всех народных качеств Себя и Своё Откровение в сформулированных словах всем народам преподносит, так что каждый народ теми же самыми словами по их способностям ведёт".
Бесчисленные молитвенники, сборники псалмов со времён Лютера и до сегодняшнего дня предоставляют верующим не только слова и тексты молитв,, но также дают точные указания для медитации, по исследованию совести и сопровождают его во всех делах и ситуациях жизни. Так И. Тревиранус в 1700 году сочиняет "Евангелические сердца- и осново-положения, которые каждому готовому к покаянию, как и не готовому к покаянию человеку Евангелические тексты осветят и при сём учение, увещевание, исследование совести и укрепляющее душевное утешение в разговоре души с Иисусом в течение всего года представляет".
В своём "Нюрнбергском духовно- и поучительно-богатом вновь размноженном блокноте", составитель Доминик Беерн, дьякон и сеньёр пасторской церкви Ст. Лоренца в Нюрнберге (1707), пишет в главе "Молитва и благодать правильно молиться": "Ах, о милый Отец Небесный! Я исповедаю(признаю) и молю Тебе из основы моего сердца, что я не так часто и вдумчиво молюсь, как я на деле грешен. Ах, прости мне эти тяжкие прегрешения и дай мне милость и силу с сего времени внутренне и сосредоточенно молиться; также, когда я к Тебе воплю, хочешь Ты, как мой отец, меня, как сына своего, милостиво простить; когда я перед твоим троном стучусь, хочешь Ты мне открыть; когда я Тебя всем сердцем ищу, хочешь Ты милостиво дать Себя найти! О, Господи, Иисусе Христе, Который меня научил, как я молиться должен, и вложил Сам мне слова в рот, дай мне также милость, чтобы я такую молитву в такой сердечной сосредоточенности произносить мог! …"
В "Молитве о чистой совести" он говорит: "Ты, наимудрейший Бог, ты посадил в сердце моё постоянный и неизменный знак, мою собственную совесть, которая различает зло от добра и пробуждает со злом страдание, а с добром радость. Ах, дай мне со Своим Духом Святым христианскую осмотрительность, чтобы я ничего злого не совершил, ещё дай моей совести основу меня через упрёки сознательно совершенным грехам загрязнять; напротив, так как я живу, чтобы я, как праведный раб Хиоб, во всевозможных человеческих противовалентностях сказать мог: "Моя совесть не кусает меня половину всей моей жизни; пред тобой же я не менее всё время грешником предстаю. Так как никто из нас не знает, как часто он ошибается, и мы также многие незамеченные грехи на себе имеем, то прости мне во имя великого Спасителя Иисуса Христа, Аминь, Аминь!"
"Passions-Kompas"(указатель страстей) и "Geistliche Hertz-Uhrlein" (духовные часики колебаний) учат нас почасовым медитациям. Каждый час, когда пробьёт, должен верующий молитвенно размышлять и ставить себе перед внутренним взором каждый раз другое событие из истории Иисуса. Так будет рекомендоваться в один час на Иисуса, который встречает виноградный пресс – из этого струится Его кровь и окропляет окружающих грешников старого, нового и будущего времени, их этим спасая. Во второй час нужно помедитировать о двух распятых разбойниках и их разном отношении к распятому Иисусу. Нужно остерегаться, чтобы в жизни не попасть в роль нераскаявшегося разбойника. В третий час привести в движение в своём сердце три слова, сказанные в Гефсиманском саду: "Пустите этих идти!" – В четвёртый час вспомнить, что обе руки и ноги Иисуса были прибиты гвоздями к кресту. В пятый час представить пять ран Иисуса. В шестой час представить ужасную тьму, простёршуюся в страстную пятницу. В седьмой час думать о семи словах, которые произнёс Христос с креста. В восьмой час представить унижения Иисуса в доме Пилата. В девятый час сосредоточиться на словах Христа: "Боже мой, Боже мой, почему Ты меня оставил?!" – В десятый час медитировать о висящем на кресте Сыне Божьем. В одиннадцатый час подумать о предавшем Иуде, который уменьшил число апостолов. На двенадцатый час нужно представить праздничную Священную Вечернюю Трапезу.
Здесь происходит в почасовом обозрении ничто иное в подвижном смысле, как медитационные наставления святого Игнатия Лойолы в его "Духовных упражнениях". От часа к часу объект медитации и образ и содержание переживания меняются. Чудесно глубокое психологическое понимание обращается к нам из главы о "Ежедневной проверке совести". На титульном листе изображен среди ландшафта ангел, который держит в руке весы.
"Дайте нам исследовать и искать нашу сущность! – Так Святой пророк Йеремия во время вавилонского пленения обращался к еврейскому народу. Этому воспоминанию подобающе должны мы производить прилежное исследование совести к успокоению таковой.
Ты должен таким образом подумать, кто должен такое исследование совести устраивать. Пифагор, язычник, приказывал своим ученикам чтобы они каждый день вечером обдумывали прилежно всё, что они за день услышали, сказали и сделали. Сенека тоже занимался этим очень старательно, каждый раз, ложась вечером в постель, вспоминал и проверял своё сердце, что он за день узнал и доброго сделал, насколько он улучшился или наоборот заблуждался и ошибался, тогда он в зле раскаивался и утверждался в намерении в добре прогрессировать и ему следовать. Так как и уважаемые язычники этому следовали, то тебе, о человек, было бы большим позором в качестве христианина таким же испытанием совести пренебрегать.
Если ты стар, подумай, просветил ли ты учеников хорошим примером, так что твои седые волосы могут символизировать корону благородства?
Если ты молод, почитаешь ли ты старых, которые соблазны юности оставили, тебя от бесстыдного сердца оберегают и от праздности уклоняют…
Если ты здоров, благодаришь ли ты Бога за своё здоровье, и не используешь ли ты его для праздного греховного препровождения времени?
Если ты болен, не заслужил ли ты этого тем, что совершил много злых греховных дел?
Если ты богат, получил ли ты своё богатство праведным способом и делишься ли ты охотно своим богатством со своими нуждающимися близкими?
Если ты беден, не сам ли ты привёл себя к бедности, терпеливо ли ты её переносишь, и не ворчишь ли на Бога; стремишься ли ты к физической бедности для того, чтобы твоя душа богатела?"
Далее призываются к исследованию совести начальники, подчиненные, мужья, жены, дети, учителя, прислуга. На возражение, что нет достаточно времени, автор говорит: "Ей, почему ты не хочешь это исследование души, как самое ценное, предпочесть перед всеми другими деятельностями? Ты же видишь, как купцы на ярмарке вечером делают рассчёт, какой у них получился доход или убыток. Почему же ты не хочешь сделать подобное?"
Реформаторы не придавали большого значения постам, привязанным к определенному времени. "Если ты хочешь принести Богу добровольный пост, то держись в первую очередь духовного поста, к которому принадлежит, если ты от действительных грехов воздержишься. Ибо, подобно тому, как в телесном пощении человек ограничивает себя от пищи и питья; то есть так как грехи являются приносящими вред сладостями, так адский приготовитель-повар ядов, чёрт, приготавливает и нам предлагает, должен ты от таковых бежать и сторониться. О таком духовном посте хорошо говорит святой Бернард: Если ты хочешь, - говорит он, - истинно во славу Бога поститься, то не должен только рот и живот воздерживать от обычной пищи, но всё, что в тебе и на тебе есть, всё должно ограничиваться, твои уши воздерживаются от легкомысленных непристойностей и шуток, глаза от всяких дерзких похотей, язык от оскорблений и сквернословия, руки от неверности и воровства, сердце от нечистых мыслей, ноги от сомнительных дорог, тело должно воздерживаться от всяких злых жестов. Итак, подытожим: не наполняй желудок твоего сердца, твоей речи, твоей жизни и совести несовместимыми с христианством игрушками!"
Как указывает своим ученикам цзен-мастер, постоянно жить в настоящем времени, его только в каждом случае переживать и каждую деятельность через ему пристойную внимательность и через пребывание в деятельности освящать, так даёт автор духовной поучительной книги указание, любое самое обычное дело через наблюдение и медитацию освящать. "Когда ты ложишься в постель, стони: О, Ты, любимейший Господь, Иисус! Который, как я сейчас в теле простираюсь, то есть я себя так же в моей душе от земных мыслей к небесным с сердечным желанием простираю, и себе жажду того, что наверху!" – "Когда снимаешь одежды, стенай: Моя одежда, это моё зримое доказательство, что я, бедный грешник, нагой и непокрытый, и пред Тобой не могу устоять!" – "Когда ты причёсываешься, стенай: Ах, Господи, присуди, что я так часто за своими волосами ухаживаю, я вспоминаю мою злость, что моих грехов больше, чем волос на голове…" (Это напоминает старую китайскую пословицу: "Ты расчёсываешь каждое утро и каждый вечер свои волосы, так ли часто ты очищаешь своё сердце?") – "Так же часто, как ты слышишь бой часов, благодари в первую очередь любимого Бога за милость, которую Он оказал тебе в прошедший час…" – "Когда ты возвращаешься домой: О, добрый Бог, я Тебя сердечно благодарю за то, что Ты меня на моих путях оберегаешь и охраняешь, ведешь и благословляешь и снова невредимо возвращаешь домой к моим милым близким, которых Ты мне милостиво поручаешь…" – "Когда видишь деревья, вспоминай свои рождение и грешность. Как дерево всё дальше и дальше растёт, пока не станет совершенным; итак ты должен созерцать, как день за днём ты в вере преуспеваешь и растёшь. Как дерево распростерло свои ветви, и даёт под собой тень, должен ты распростереть свои руки над своими ближними и им служить…" – "Когда ты видишь деревья обвешанные фруктами, вспоминай огромную доброту твоего Бога, и подумай, как Господь Лютера, который, когда ему однажды прекрасные померанцы были преподнесены, на это сказал, стеная: Ах! Бог даёт такой прекрасный плод в этой жизни, что же Он своим верующим в той жизни предложит?!"…
Вышедшая в 1735 году в Виттенберге у Карла Зигмунда Хеннига книга Эпбраима Праэториуса "Почитаемый гость стола при милостивом столе Иисус Христос"("Würdiger Tisch-Gast bei der Gnadentafel Jesu Christi") даёт благочестивым указания к молитве и исследованию совести особенно при вкушении вечерней трапезы. Он, однако, предоставляет каждому в молитве индивидуальную свободу: "Истинно просветленное дитя Божие находит без сомнения наилучший молитвенник у себя самого, в своём собственном верующем и обновленном сердце, в котором Иисус со своим Духом живёт. И лучшей молитвой является такая, которая без предписанной формулы, из сердца, свободно возносится к Богу, и в ней пыл и нужда складываются в слова во рту, после того, как обстоятельства созданы. Да, можно Богу приятную молитву вознести и совсем без слов, собственно в пылком и в то же время тихом крике души, со стенанием, просьбой, с тоской и стоном сердца… Если же кого-нибудь преисполнит Дух милостью и молитвой так, что он может без молитвенника собственными словами с Богом говорить и вести дело, который к молитвенным формулам не привязан; он делает по милости, которую он обретает у Бога. Он не даёт, однако, благочестивым душам заблуждаться в их наивности!"
О исследовании совести он говорит: "После того, как ты достаточно это обдумал, вытряхивай наружу своё сердце с мольбой к Богу. Осознай и моли к Нему твою нужду и твои грехи, в первую очередь те грехи, которые у тебя особенно на сердце лежат, и проси Христа смиренно о милости. – Тут я даю тебе доброжелательный совет: то что ты в свою каморку идёшь, или даже ищешь пустынное место, где тебе никто не помешает сосредоточиться и не будет насмехаться. Упади перед всевидящим Богом на колени, или даже на лицо своё, и так каждый день примерно трижды, утром, в полдень и вечером, и моли твоего Бога. Однако это чутко и справедливо (правильно), что ты после этого также вместе со своими близкими, которые вместе с тобой хотят придти ко столу Бога, ты свою молитву возносишь и единодушно к Богу взываешь. При всём вспоминай усердно, не поссорился ли ты с кем-либо, не сердишься ли на кого-либо, и исследуй это совершенно точно, искренне и без самолюбия, будь в этом лучше слишком строг к себе, чем к другим!"
В восемнадцатом столетии протестантская церковь, которая во многих местах склонилась к рационализму, узнала новый импульс душевного мировоззрения благодаря деятельности графа Николауса Людвига фон Циннендорфа (1700-1760), который в своём Саксонском имении, которое он позже назвал "Herrnhut"(Защита Господа) основал новую религиозную общину. Он принял преследуемых "Бомских братьев" и другие притесненные религиозные секты. Его возвышенная индивидуальность и его благородная религиозная связь со Христом позволила различным группам соединиться в крепкую "Братскую общину". Они признавали только Библию в качестве образовательного источника и отбросили все откровения. Они осуществляли Заповеди Христа в социальном равенстве, братстве и неограниченной любви друг к другу, в смирении и служении ближним.
Высшим пунктом религиозного переживания для них является участие в вечерней трапезе, которая празднуется в библейском смысле. В общине, которая перед трапезой производит исследование совести и взаимно просит сообщинников о прощении их ошибок, преломляет хлеб и всем распределяет. Это происходит с силой веры и радостью, и с переживанием присутствия Христа, так что верующим из этих еженедельных освящений притекают непредвиденные силы. Они все называют друг друга братьями и сёстрами и говорят друг другу "ты". У них нет никаких общественных различий. Они носят одинаковую форменную одежду. Белые, цвет радости и обетования, одежды священника и епископа. Их всё существование пронизано силой и духом из взаимного прощения грехов и Воскресения Христа. В этой вере они пребывают без страха, весело и гармонично. Известны и любимы в Евангельской церкви их лозунги, которые они каждый год издают, которые из Евангелия и Старого Завета на каждый день приносят утешение и силу для существования. В евангельском пространстве "Братская община" представляет религию молитвы и медитации сердца. Весь жар цинцендорфской общины отражается в их церковной песне: "Сердце и сердце, объединенные вместе, ищут в сердце Бога покоя. Пусть пылаю ваши огни любви к Господу! Он голова, мы Его члены, Он Свет, мы сияние, Он Мастер, мы братья, Он наш, а мы Его!"
В настоящее время остаётся в среде евангелической церкви Мтхаилического братства, Иоанновых братьев, в Альпирабахском и Бернейхенском кругу обновленческо-углубленного стремления к ежедневной религиозной жизни, молитва, медитация и литургия, которые душу и её эндотхимное основание совместно заключают, и без которых не мыслимо никакое истинное религиозное переживание. Как и в старое время, сейчас есть бесчисленные духовные наставления о молитве, медитации и поведения в жизни. В обычном евангелическом молитвеннике (Берлин 1954) говорится о молящейся общине: "Как всякое совместное моление организовано должно быть, так может также и молитвенная община иметь предписание. Совет, который здесь даётся, основывается на одном старохристианском упражнении совместного моления. Дьякон приглашает верующих к молитве, провозглашая причи-ну, для чего собравшиеся должны молиться. По призыву дьякона все становятся на колени и молятся в тишине. Через некоторое время руко-водитель поднимает собравшихся, обращаясь к общине : "Помолимся!", - все встают и заключают тогда молчаливую молитву общины совместной молитвой. В старые времена молитвенное молчание нарушалось свободной молитвой членов общины, которым давалось выговаривать словами то, что другие делали молча."
"Руководство к медитации и молитве" представляет слово Киркегарда: "Архимедова точка вне мира, это келия, где истинный молельник молится в полной искренности – где он мир выуживает. Да, это немыслимо, что такой молельник, когда он свои двери закрывает, внутри не всё может."
В руководстве говорится: "Как сильно нам это требоваться может и должно, ежедневно в братском кругу молиться, так незаменимо остаётся для нас и молитва в уединении. Оба способа являются необходимыми для нашей духовной жизни. С одной стороны это просто, что нас Божий призыв скорее встретит в общинном внимании и молении, что он нас из нашего уединения освободит и людей совсем новым образом свяжет. С другой стороны Божественный призыв ведёт нас в уединении, как она также нашего Господа временами искала … Есть три вещи, к которым мы только должны найти дорогу: рассмотрение писания, молитва и ходатайство. Ежедневно мы должны для этого на время отбросить беспокойство нашей жизни. Но не тяжелее, когда в такое время, как раз это беспокойство оставить, чем достигнуть тишины, собранности и благоговения. Ибо остаётся при этом: "Слово не приходит к болтающим, но к молчащим!"
Епископ д-р Вильхельм Штэлин говорит в "Правилах духовной жизни": "Я знаю, что моя жизнь нуждается в твёрдых временах покоя, молчания и собранности. Я хочу быть этому верным, вести свою жизнь в таком порядке. Я не хочу ни из-за чего отступать от твёрдого плана ежедневно читать писание… Я серьёзно озабочен тем, чтобы всю свою жизнь в доме и в призвании и всё, что я говорю и делаю, ставить перед Богом со всей ответственностью, исключать беспорядок и несправедливость, и всем тем, кто нуждается в моей помощи, служить во Имя Христа."
О тишине и молчании он говорит: "Ты нуждаешься в покое, так как ты находишься во власти шума. Ты нуждаешься в молчании, так как вокруг тебя и в тебе многие голоса, перебивая друг друга, скворчат. Ты нуждаешься в собранности, ибо ты рассеян, разбросан и в себе расщеплен. В этом ты разделяешь нужду бесчисленных людей и всё же знаешь, что это однако твоё собственное несчастье и грех, которые ты через освящение твоей души и освящение мира должен хотеть преодолеть… Порядок духовной жизни поэтому не является плодом мирской жизни. Кто думает только о освящении своей души, погубил уже всё в яде своего эгоизма. Только тот, кто в любви принимает на себя ответственность задачи мирообразования, может достигнуть истинного порядка… Ты заметишь, что для того, чтобы достигнуть в эти времена истинного покоя, молчания и собранности, требуется решительная воля, предельная серьёзность и постоянная преданность и точность."
О молитве он говорит: "Не важно, чувствуешь ли ты сам при молитве в своей душе движения и в твоём сердце близость Бога; если ты простодушно ищешь порядок твоих душевных сил вместо беспорядка, очищение твоего сердца вместо зла, подлости и двусмыслия, укрепление твоей воли вместо удобной слабости, то Ангелы Божии твои молитвенные прошения, как и твои прославления Бога, и твоё благоговение вознесут к Престолу Божьему, даже тогда, когда твой собственный взор не может этого Престола достигнуть."
Наша молитва является временно исполняющим служением для мира и для всех людей. В молитве мы связываем себя с силами божественного мира, и эта связь является реальностью необозримого радиуса действия. Здесь освобождаются силы, которые деятельны во Вселенной; приводятся в движение события, через которые может происходить изменение мирового становления… Учись дисциплине в своих словах. Учись в молчании, не тупо пребывать, где ты должен говорить,, но правильные слова хотеть, которые рождаются из молчания. Избегай ненужных речей, которые никому не приносят пользы, болтовню любого сорта нужно не только не принимать, но и избегать. В каждом разговоре помни, что твои слова и далеко после этого мгновения будут действовать в мире. Молчи, пока твоя речь не придёт из истины и любви, тогда говори!"
О духовных песнопениях, которые индийцы в Санкиртане, а также все религиозные народы используют в качестве способа молитвы и медитации, доктор Штэлин говорит в "Помощи в повседневности": "Когда человек приходит к первому пению, тогда это происходит через то, что в нём начинается пение. Во мне что-то поёт! Как будто шелестит и гремит, воспаряет и ниспадает в волнах моря, которые сами по себе ничто, но всё же служат бесконечному движению, не прекращающемуся течению и исчезновению… Пение это постоянное "подпевание" моей полной сущности. Когда я даю прозвучать из себя тону, то это истинно кусочек от меня самого проник в пространство. "Пение есть речь любви", - говорит святой Августин. Чем больше моё существо бродит в божественной любви, тем само собой понятнее будет мне апостольское требование: "Пойте Бога в своём сердце!"… И, когда бывают мгновения в жизни, когда оно во мне не может и не должно петь? Разве я не могу, утром одеваясь, петь "Te Deum"? Это происходит совсем не громко, возможно даже так тихо, что я сам это своими большими ушами не услышу. Пение не нужно прерывать, когда я еду в трамвае, или сижу среди громко говорящих незнакомых людей. Я что, должен действительно всю дорогу читать газету или журнал?! Так можно петь тихо, в себе. И, наконец, ты заметишь, что ты больше не нуждаешься в том чтобы петь определенные тоны, и это однако совершенно отчётливо в тебе поёт. Тогда "недельное изречение" организуется в особенную мелодию, как дети её поют, так просто! Пока мы не находим путь который свяжет голову и сердце, вместо того, как они в качестве противников борются, не сможем мы приобрести никакого понимания в детски верующей искренности псалмопения."
О медитационном упражнении в молчании он говорит: "Имеется молчание которое принадлежит к моральной культуре людей и проявление эгоизма, больше того, является самообладанием: молчать можно в терпении, в любви, во всепрощающей, готовой к помощи доброте; молчание в благоговении перед судьбой сограждан; молчание в самоограничении (умении довольствоваться немногим) того, кто свои пределы знает и эти пределы принимает, ибо он незрелое существо и тщеславие оставил позади себя. Наконец, такое умение молчать является предпосылкой того, что человек беспокойную и полную страхов борьбу за самоутверждение не должен больше вести, ибо он защищен в Боге. В таком молчании открывается мирность сердца, но тут должна пойти речь о другом молчании – молчании благоговения."
Он говорит дальше о угрозе для западных людей через технику, шум, нервозность, стремление к развлечениям, поверхностности, результативным следствием чего является беспокойство и страх: "Мы должны учиться нашему дню снова дарить мгновения молчания, благоговейной тишины, внутреннего покоя и собранности… Ближе всего нам, особенно протестантски воспитанным людям, лежит средство музыки. Пой себе песню внутрь в сердце, единственную строфу, приводи её в движение в своём сердце, пока она тебя всего не исполнит, пока твоё существо не станет в этой фигуре ткать и дышать… Такую же службу может служить и слово, строфа подлинного стихотворения … Повторяй её снова и снова, пока ты в этих словах не будешь полностью собран. Но, так же, как слушающее ухо, может тебе смотрящий глаз построить мост к молчанию. Собери всего себя во взоре, который разглядывает лист, цветок, орнамент, священный рисунок. И ты поймёшь, как этот путь ведёт к той же двери, где великое тихое молчание душу возвышает, дыхание и покой благоговения, благоговенное смиренное состояние тишины души.
Лучшими часами для таких упражнений являются раннее утро и начало вечера. Нужно обладать помещением (комнатой), предназначенной для молчания, благоговения, молитвы. Помещение через некоторое время начнёт помогать приходить к молчанию и тишине, когда оно наполнится дыханием благоговения и духа молитв. Часто бывает действенной совсем простая помощь телесного рода, спокойного размеренного дыхания. Дыхания, которое всё тело пронизывает своим ритмом… Но при продолжительном упражнении ты будешь учиться, среди беспокойства и деятельности повседневности, на короткое время подходить к окну и замирать в отпускающем, мир дарящем молчании. Ты будешь учиться в вдыхании создавать глубочайшей тишины силу для службы любви к людям, которые тебе встретятся и которые на тебя, на твоё собранное существование надеются."
Карл Бернхард Риттер говорит в своей книге "О медитации, как средстве образования человека": «Мы приняли религиозно серьёзно реальность телесного существования, серьёзно это приняли, что человек есть тело, и не только тело в качестве простого инструмента, как снаружи, и открываем при этом, что мы с таким познанием (осознанием) забываем, или до сего времени неприступные высказывания Библии приобретают новый подход. Мы видим задачу, втягивать воплощенность человеческого существования в религиозное развитие событий.». - Он указывает, что Лютер, Кальвин, Йохан Герхард ещё знали практики медитации и использовали, но что они в протестантизме в беге возрастающей рационализации потерялись. Он признаёт, что нам, людям восточным, вследствие недостатка созерцательного отношения и способности выглядят варварами. "Не показывает ли нам ежедневное наблюдение современности, как ужасно примитивно во всём душевном являет себя западный человек, как пассивно он подпадает своей витальности, своим чисто движущим силам? Напротив этому восточный человек знает на деле из древней традиции точное наблюдение типичного комплекса желаний человеческой души и обладает не только разработанной религиозной психологией, но также системой руководства душой и образования с этическим (Abzweckung) высокой мудрости… Медитация, и в широком смысле вообще все духовные упражнения, является формой внутренней деятельности, в которой человек внутренне пассивен; ибо только тогда, когда направленный наружу зуд деятельности прекращает движение, приходит он к требуемой активности внутреннего человека, его центральных слоёв. В этом лежит основано особенное значение, которое духовное упражнение для западных людей имеет современность
… Решающим для христианского характера медитации в отличие от медитационных упражнений Цзен-буддизма на востоке является психологическая форма события, как такового, но "предмет", к которому обращается медитация. Благодаря этому её религиозный характер определяется и решается. Однако указывается, что основные содержания христианских возвещений заключают только медитативное направление. Все религиозные содержания, о которых идёт речь в Христианстве, человек может только дать себе подарить. Тогда, если мы в себя впускаем хлеб и вино, которые нам через Христа от Бога настоящим становится, будет нам открываться, что для нас в Христианстве заключена не идеология, что это не просто учение, но нам гарантируется участие в действительности."
С пониманием и озарением воспринимаем мы слова Апостола Павла к Коринфянам (4): "Но мы имеем такое сокровище в земном сосуде, на которое обильно плодотворная сила была Бога, и не от нас."
----
Подписывайтесь, что б не пропустить новые статьи
Полное содержание статей в этом блоге по данной ссылке.
Пост знакомство - обо мне, о том, кто завел этот блог.
#пересказкниг #снемецкогонарусский #переводкниг #владимирлинденберг #философияоглавноем #мыслиобоге #историячеловека #линденберг #челищев #книги #чтопочитать #воспоминанияодетстве #лебедевад #лебедевалексейдмитриевич