Об альтруизме, языке и роли вирусов в эволюции
Эволюция была и продолжается непрерывно, но наблюдать ее мы не можем. История Homo Sapiens настолько коротка, что за это время не образовалось ни одного нового вида. Но на основе палеонтологических данных ученые фиксируют, что органический мир действительно менялся: на нижних слоях горных пород можно найти организмы, не имеющие с современными ничего общего. Изменения видны на постепенных, последовательных срезах. И благодаря этому мы можем говорить, что наблюдаем эволюцию.
Эволюция — это комплексный процесс
Когда мы говорим об эволюции, то чаще всего подразумеваем именно эволюцию мозга. На самом деле это комплексный процесс, и мы можем заметить множество различий, сравнивая современного человека с его предками. Например, менялась структура скелета, способы передвижения и устройство иммунной системы.
Различия есть также и на молекулярном уровне — скажем, в концентрации метаболитов, аминокислот и нуклеиновых кислот. Особенно важны в изучении эволюции мозга жиры, поскольку мозг более чем на 50% состоит из них. С точки зрения экспрессии генов и концентрации метаболитов, особенно концентрации липидов, человеческий мозг отличается от мозга шимпанзе, макак и мышей очень сильно.
Естественный отбор не исключает альтруизм
Биологический альтруизм — это поведение в живой природе, при котором животное снижает свои шансы на размножение, но тем самым приносит выгоду другим, и те повышают свои шансы на размножение. Известный пример — муравьи: они не выращивают собственное потомство, а заботятся о потомстве другого организма — матки. На первый взгляд, такое поведение противоречит конкурентной логике естественного отбора, но это не так.
Правило Гамильтона объясняет это несоответствие. Оно гласит, что альтруизм сохраняется при естественном отборе, когда выполняется условие rB > C, где C — это цена, которую платит альтруист, измеренная в том, насколько он жертвует своим размножением, B — это репродуктивный выигрыш, обеспеченный альтруистом матке или другому организму, так же измеренный в единицах репродуктивного успеха, а r — это коэффициент родства, то есть степень генетического сходства организмов по сравнению с двумя случайными организмами популяции.
Язык не эволюционировал
Языки меняются, но не эволюционируют, поэтому термин «эволюция языка» может вводить в заблуждение. Подразумевается не эволюция языка как такового, а эволюция языковой способности человека, так называемая UG (universal grammar — «универсальная грамматика»). UG — это теория наследственного компонента языковой способности, то есть способности усваивать различные I-языки и пользоваться ими.
«Один факт об эволюции языка, который выглядит бесспорным, таков: минувшие 60 000 лет или дольше (с тех пор как последние наши предки мигрировали из Африки) эволюции не происходило. Не известно никаких межгрупповых различий в проявлении языковой способности и когнитивных способностей вообще», — пишут Ноам Хомский и Роберт Бервик в книге «Человек говорящий. Эволюция и язык».
Вирусы играют в эволюции огромную роль
В ходе эволюции вирусы и паразиты играют огромную роль, потому что история жизни — это история взаимодействия паразита с хозяином, благодаря которой совершенствуется иммунная система человека. Во многом возникновение многоклеточных организмов стимулируется именно защитой от вирусов.
Например, теломераза — фермент, который обеспечивает стабилизацию наших хромосом, — на заре становления эукариот была обратной транскриптазой, которая у ранних эукариот входила в состав одного из мобильных генетических элементов. При этом наш собственный геном где-то на две трети или чуть меньше состоит из остатков мобильных генетических элементов.
«Большинство людей полагают, что это бесполезный мусор, но этих элементов так много, что многие из них используются для всяких нужд. Таким образом, эволюция хозяев никогда не свободна от паразитов и очень многое от них берет», — говорит кандидат биологических наук Евгений Кунин.
Мир не теряет биоразнообразия
Проблема потери биоразнообразия формулируется сторонниками этой теории довольно радикально — в утверждении, что современность переживает шестое массовое вымирание видов. Шестое, потому что в науке известно пять массовых вымираний, самое известное из которых последнее — исчезновение динозавров 65 млн лет назад, в конце мелового периода.
«Если мы сопоставим все эти цифры, то фактически известное биоразнообразие только растет, и мы будем, по-видимому, увеличивать темпы обнаружения биоразнообразия. То есть вообще нет никаких оснований беспокоиться по поводу потери биоразнообразия в современный период. Потому что все виды, которые исчезли, 1033, — только часть из них может быть отнесена к человеку, что он конкурировал на каких-то территориях с этими видами, или это были промысловые виды и так далее», — говорит кандидат географических наук Николай Дронин.