Вот и окончен рабочий день. Множество людей, покинув свои рабочие места, торопливо или не очень, движутся к остановкам общественного транспорта.
Осень — рано наступающий вечер стремительно одеваясь темнотой. Включаются уличные фонари, витрины магазинов, фары автомобилей освещают свой путь. Путь домой, как правило, домой.
Также и я в один и таких вечеров возвращался домой. Сел в трамвайчик, еду. Колёса стук-стук на стыках рельсов, а в темном окне моё отражение. Отражение человека среднего возраста. Еду, гляжу и рассуждаю — лицо моё, смотрящее на меня в отражении. Лицо покрылось морщинками, на усталые глаза нависли тяжелые веки. Плечи пошире, чем раньше, но и вес другой, в общем, повзрослел килограмм на 20.
Да не тот ты уже, что раньше, не тот.
Когда мне было двадцать я выглядел по другому — свежее, привлекательнее. Четче шаг, бодрее. Лицо гладкое свежее, мышцы выделяющиеся упругие. Рубашечку или футболку было не стыдно одеть, не то что сейчас, там где пуговки, там, кажется перед. Да и время за собой следить было, ну например, в спортзал, а сейчас? Сейчас суета — сует. Дом - работа — дом. В промежутках путь. Семейные обязательства накладывают свои отпечатки. В целом я доволен и детьми и семьёй в целом, но мне не 20. Нет уже той свободы — свободы действиям, мыслям. Когда беззаботно мог пуститься куда душе угодно и время не теснило. Да не тот ты уже, не тот. Как пел Владимир Семенович - «Где мои семнадцать лет? На Большом каретном!...» и так далее.
Семнадцать, двадцать — не важно! Важно то, что их уже не вернуть.
Время ушло, ушло безвозвратно. И вот ты едешь в трамвае, трамвае жизни. Проезжая остановку за остановкой. Остановка - 5 лет, 10 лет, 20, 30, 40 и так далее. Кому сколько отведено.
5 лет, что такое 5 лет жизни — это когда все новое, неизвестное, необычное. Полным ходом идет процесс познавания окружающего мира.
10 лет, ты уже школьник и как бывалый, вспоминаешь о том, как хорошо было в детском саду. А сейчас надо делать уроки.
20 лет, вот уже учеба и армия позади. Ты молод и силен. Ты взошел, на гору, гору возможностей. Перед тобой открыты множество путей. И взирая на них, как-бы с высоты, обозревая, ты выбираешь каким идти. И хорошо если осмотр твой был в хорошую погоду, и ты смог рассмотреть свой путь до конца, а если туман, облачность и тому подобное. И выбрав дорогу, пошел, и казавшаяся прямой стезя вдруг изменилась. Вместо ровной дороги из-за тумана появились камни и прочие затруднения пути. дорога стала не так привлекательна, как виделась с высоты. И начинаешь винить туман или облачность. И думаешь, как уйти с этого пути. Вернуться на высоту уже, увы, невозможно, а идти надо! Идти надо. Путь он потому и путь, что его преодолевают. И нет на пути жизни возврата, есть только путь в перед.
Так и путь на трамвае он вперед. У трамвая есть, конечно путь возврата в ДЕПО, но не у человека. Не дано человеку возврата в прошлое, только сейчас и только в будущее.
Мы как путешественники, идущие со своим чемоданом, в котором вещи ежедневного пользования.
Как описано в одном из стихотворений:
Утро открыто как чемодан, после перелёта в ночи.
Вынуты вещи, одеты, для дневного пути.
Бег совершается по солнце - часам.
Близится день уж к концу.
Вот и окончен день суеты, с ново я вещи сложу.
Что-то отбросил, а что-то я взял. С ново закрыт чемодан.
И закрыв чемодан, вновь предстоит перелет.
Ночь принимает на борт в самолет и к новому утру несет.
Да не тот ты уже, не тот. Ни как раньше. Хоть может и не плох, но не двадцать уже, не двадцать, а средний возраст.
Не далек тот день, когда задрожат стерегущие дом, и согнуться мужи силы. Перестанут молоть мелющие, потому что их немного осталось и помрачаться смотрящие в окно. Будут запираться двери на улицу, когда замолкнет звук жернова, и будет вставать человек по крику петуха и замолкнут дочери пения. Высоты будут им страшны и на дороге ужасы. Зацветет миндаль, отяжелеет кузнечик и рассыплется каперс. Ибо отходит человек в вечный дом свой, и готовы окружить его по улице плакальщицы. Пока не порвалась серебреная цепочка и не разорвалась золотая повязка и не разбился кувшин у источника, и не обрушилось колесо над колодезем. И возвратится прах в землю, чем он и был, а дух возвратится к Богу, который дал его.
Вот и моя остановка. Открываются двери трамвая, и я выхожу в освященную темноту осеннего вечера. Путь домой, путь домой.