Шатаясь по дому из стороны в сторону, он так и не нашёл причин для своего существования. Сейчас вряд ли уже кто-то скажет, кем он был или хотя бы как его звали. Да и ему самому, видимо, было уже не важно. Ночью, при свете одной настольной лампы, это всё уже не играло значения. Точно так же неясно, о чём были его думы. Выражение лица часто принимало несколько задумавшийся вид; видно, что он думал о чём-то серьёзном и печальном для него. Однако молчание не позволяло понять ход его мыслей. Всё, что известно, что в один момент он немного принуждённо сел за свой рабочий стол. Но, судя по его внешнему виду, работать не собирался. Кажущаяся мятой белая тканевая дырчатая футболка и тёмно-синие шорты в кошачьей шерсти говорили о беспорядке в душе. Вместо рабочего ноутбука он взялся за бумагу А4. Судя по всему, был писателем или поэтом. Трудно сказать, о чём он собрался писать.
Неожиданно он встал, снял свою футболку, откинул на кресло и сел обратно за стол. Аккуратно надавив правой рукой на грудную клетку в области сердца, открыл дверцу. За этой дверцей виднелось его бьющееся сердце. Удары были настолько частыми, что казалось непонятным, как он выглядел спокойным внешне. Но внешнее спокойствие не нарушалось ничем. Потому он просунул правую руку в открытое отверстие. Схватившись за сердце, стал его тянуть наружу. Удары участились ещё больше. Выражение его лица свидетельствовало об очень сильной боли, настолько сильной, что он мог бы закричать. Однако крика не было. С огромным усилием он оторвал часть своего сердца. Сильная рука вылетела из отверстия и ссвешалась, держа оторванную часть. Сам хозяин руки в это время смотрел в стену и, с открытым ртом, старался отдышаться. Вместе с дыханием потихоньку приходило в порядок и сердце. Когда же всё пришло в спокойствие, он закрыл дверцу на груди, посмотрел на ещё бьющуюся, но затихающую оторванную часть и увидел стекающую по пальцам кровь. Поднеся правую руку к бумаге, он принялся что-то писать. Но эта поэтическая или писательская работа не пошла удачно. Несколько раз он всё перечёркивал и начинал снова. Из-за почерка непонятно, писал он поэзию или прозу. Известно, что в итоге он заключил: «Нет, не получается…» После этих слов встал и бросил оторванную часть в мусорное ведро, стоящее на полу. Там часть сердца резко стала затихать и потухла. Пока она валялась в куче бумаг и фантиков, из неё выпала какая-то фотография. На ней была изображена девушка. У неё были светлые вьющиеся волосы, напоминающие морские волны, чёрная строгая одежда, очки с большой оправой. Нейтральный, но всё же несколько серьёзный взгляд свидетельствовал о весьма богатом внутреннем мире. Голубые глаза, как-будто незаметно для самих себя, блестели. Одному только хозяину оторванной части сердца было известно, кем является эта девушка и где она сейчас.
Хозяин же оторванной части посмотрел в окно. Благодаря свету ламп у подъездов он увидел снег и метель. Его стало несколько морозить. Немного побродив по дому, он таки решил лечь в кровать. Укрывшись одеялом чуть ли не с головы до ног, попытался уснуть. По чьей-то неведомой воле у него время от времени затекали руки, из-за чего так и не удавалось уснуть. Прямо перед самым сном непонятно почему он заключил: «Птица не умерла, а просто улетела…»