Император велел принести одну из своих памятных сабель и с благодарностью вручил её своему спасителю, русскому графу.
У императора французов было столько сабель, что он в одиночку мог бы исполнить знаменитый танец Хачатуряна. Каждая из них имеет отношение к какому-нибудь славному эпизоду жизни Наполеона, но есть среди них одна, связанная с благородным поступком нашего соотечественника, и хранится она в Государственном историческом музее.
Страшна была для Наполеона весна 1814 года. Париж сдан, отречение подписано. Всё пропало, только маршал Сульт не верит в конец и с бессмысленным отчаянием сопротивляется Веллингтону под Тулузой. Отрёкшийся император в глубочайшей депрессии. В ночь с 12 на 13 апреля он принимает яд. Мамелюк заставляет хозяина принять рвотное. Наполеон не хочет, чтобы его спасали, просит себя прикончить, но выживает. Следует знаменитое прощание с гвардией (помните Рода Стайгера в фильме «Ватерлоо»: «Солдаты, дети…»?) и отъезд в изгнание на остров Эльбу.
Императорская семья отправляется под эскортом представителей победивших держав. От России мы видим графа и генерал-адъютанта Павла Андреевича Шувалова. Участник различных войн с Францией начиная с суворовского похода 1799 года, многократно и тяжело раненный, Шувалов в заграничных походах состоял при императоре Александре, что не помешало ему отличиться и в Кульмском сражении, и в Лейпцигском. Далее история начинает напоминать «Капитанскую дочку», только Шувалов отдаёт «злодею» не заячий тулуп, а шинель. Дело в том, что, стоило отъехать от Фонтенбло на порядочное расстояние, как вдоль дороги совсем затихли робкие крики «Да здравствует император!» и сменились угрюмым молчанием, затем — глухим ропотом, а ближе к югу — угрожающим рёвом.
В Авиньоне, прямо на центральной площади Часов, Наполеона первый раз попытались растерзать. Вмешалась местная национальная гвардия, и низложенный монарх смог продолжить свой путь. Но опасность не миновала. На дороге стояла невзрачная деревня Оргон. Въехав на центральную площадь, кортеж натолкнулся на казнённого Наполеона: на верёвке висело чучело, наряженное в серый походный сюртук и треугольную шляпу. Карета приостановилась, и на неё бросилась разъярённая толпа. Немолодой, но грозный русский генерал грудью заслонил недавнего врага. Наполеона укрыли на постоялом дворе, где пришлось выдержать осаду, а потом переодели в синюю блузу и вывезли из деревни.
Павел Шувалов. (Wikimedia Commons)
Есть много разных соображений насчёт спонтанности народного гнева. Предполагают, что толпой руководили эмиссары реставрированных Бурбонов или какие-то бретонские роялисты. Поговаривают даже, что покушение организовал сам Талейран, оппортунист и двурушник. Во всяком случае, кому-то хотелось, чтобы недавний герой и император не добрался до места ссылки и умер позорной смертью. Если и так, то Павел Андреевич Шувалов о том не знал, да и знать бы не хотел. Кортеж добрался до Средиземного моря. Вместе с Наполеоном Шувалов взошёл на борт английского корабля. Император велел принести одну из своих памятных сабель и с благодарностью вручил её своему спасителю, русскому графу.
Этот клинок (фото на сайте Государственного исторического музея) был выкован в конце 18-го века и собран выдающимся оружейником Николя Буте. Эфес сабли выполнен из позолоченной бронзы, рукоять — перламутровая и обвитая кручёной латунной проволокой — увенчана головой льва, в пасти которого удерживается подвижное кольцо. На псевдодамасском, то есть сделанном из сварного железа, клинке надпись: «За египетский поход. Н. Бонапарт, Консул Французской республики».
Так вот, можно, конечно, предположить, что император подарил Шувалову первую попавшуюся саблю, но Наполеон Бонапарт уже давно ничего не делал в наивной простоте и случайности. Уверен, что в подарке был прозрачный намёк противнику на будущее возвращение и триумф. Года не пройдёт, как это сбудется. На сто дней всего, но всё же.
Сабля прожила у Шуваловых чуть более века. В январе 1918-го она была реквизирована красными и, как утверждают, вернувшись в строй, поучаствовала в Гражданской войне. Потом её передали в музей Красной армии и, наконец, в Исторический.