Болезненные голландцы. Или всё-таки болезные? Что ещё можно сказать, глядя на голландские кораблики времён Первой и Второй мировых войн? И ведь это кораблики не просто некогда бывшей Великой морской державы, но это кораблики всё же Морской державы буквально вот только что унизившей ещё более павшую и падшую Великую морскую державу Португаллию, запинав её на Тиморе в войнах 1782, 1828, 1851, 1952 г. и 1918 гг., с вишенкой на торте в виде похабного Лиссабонского договора 1859 г. и последним в мире колониальным захватом в 1920-м году Западной Папуа – Новой Гвинеи, от которого в передовом до нельзя от количества бурлаков обществе, совершенно в отличии от России не приводимых в качестве ужасности общественного положения, случился дикий угар возрождения колониального и до кучки морского величия. (См. Рис. 1, 2, 3)
…
Не стоит забывать о захвате Норвегией в тот же 1920-ый год русского Груманта, переименованного в Шпицберген, но о её корабликах будет отдельная заметка, как и о дивной и поучительной стойкостью Робинзонаде русских промысловиков из Архангельской Мезёни во главе с Алексеем Химковым на холодном Груманте 1743-1749 гг.
…
Голландцы вообще с крайним огорчением отнеслись к итогам Голландско-Португалльской войны 1598-1663 гг., в ходе которой и так воюющая за независимость от Испании Португаллия нашла в себе силы выбить любителей марихуаны из Бразилии, Анголы, Восточной Африки, Гоа, Ормуза и Макао, было дело уже расположившуюся там со всеми удобствами Голландию.
С сомнением относясь с Тирпицу и его измышлениям о мелкотравчатости голландских кораблей по сравнению с английскими, как причинами проигрыша трёх из четырёх Англо-Голландских войн (1652-1654 гг., 1665-1667 гг., 1672-1674 гг., 1780-1784 гг.) причиной всё-таки нахожу именно внутреннюю болезненность голландского общества, ударившегося в «испанскую болезнь» избытка золота от избытка барышей от заморской торговли.
В славном для Голландии XVII-м веке никто не мог назвать Голландския корабли ничтожными глядя в лицо Иоанна Эвертсена (1600-1666 гг.), Корнелиса Тромпа (1629-1691 гг.), двух де Рюйтеров (1607-1686 гг. и 1649-1683 гг.) и сразу трёх Корнелиусов Эвертсенов (1610-1666 гг., 1628-1679 гг. и 1642-1706 гг.), которые составили славу голландских моряков.
К ним присоединятся менее славные голландские парни, каким то чудом избежавшие испанской петли – морские разбойники Абрам Блаувельт, Адриан Клавер, Клэй Компаен, Вильгельм ван Треслонг, Йост ван Дик, Ян де Буф, Ян ван Риен, Бальтазар де Корде, Филипп ван Жулен, Вильям II де ла Марк, Дирк Хиверс, Дирк де Рюйтер, Семён Данцигер, Пит Хейн, Хендрик ван Хувен, Будвейн Хендрикс, Мосе Хенрикс, Корнелис Йол, Ян Лихтхарт, Генрих Люцифер, Эдуард Мансфельт, Давид Мартин, Лауренс Принц (Граф), Исаак Рохуссен, Регни Тонгрилов, Джели де Кат, Роки «Бразильяцец», Пир Дония, Питер Шутен, Питер Джонсон, Питер Лоуренс, Бернард Спрейдик, Вьердь Джелькама, Ян Вильямс, Джон По, Питер Родриго, Ван Тиль.
А также Сулейман Реис, погибший 10 октября 1620-го года в Бою с испанцами при Картахене, урождённый как Иван Дирк из Вернбоэра, Мурад Реис младший (1570-1641 гг.) «в девичестве» известный как Ян Янсон из Гарлема.
Понятно, что у них были Великие учителя своего времени, над Империей которых впервые в мире никогда не заходило Солнце и которые сами себе скидок на ветер при Гравелине в 1588-м году не делали, а полноценно и полностью отметелили «счастливчиков» во главе с Дрейком в 1589-м, и не забывали навешивать голландцам, начав это ещё с ещё с Битвы 26 мая 1573-го года при Гарлеме, когда корабли голландцев Мартина Брандта в открытом бою испанцы де Энен-Льетара графа Боссу разделали под орех, надрав Клаасам положенное причинное место.
14-15 апреля 1617-го года 7 галеонов и 3 галеры испанца Хуана Ронкильо потерей 1 галеона потопили 3 голландских корабля Йориса ван Шпильбергена.
10 августа 1621-го гола при Гибралтаре испанцы Фадрике Альвареса де Толедо Осорио на 6 галеонах напали на 20 боевых кораблей голландцев Вильгельма де Зюте и потопили 5 из них.
В Сражении 01 апреля – 01 мая 1625-го года при Сальвадоре-де-Байя в Бразилии испанцы всё того-же Фадрике Альвареса де Толедо Осорио точно также отбили для португальцев высадку 3.000 голландцев Виллема Схоутенса и Ганса Кюффа с 18 кораблей, 12 из них потопив, а 6 захватив.
24 сентября 1625-го года при Пуэрто-Рико испанцы Хуана де Аро-и-Сен-Витореса не только отбили высадку голландцев Будвейна Хендрикса с 17 кораблей, но и 1 корабль захватили.
12 сентября 1631-го года в Сражении при Аброльосе у Пернамбуко славный в веках испанский мореход Антонио де Окендо разгромил голландцев Адриана Янса Патера у берегов Бразилии.
04 ноября 1641-го года при мысе Святого Винсента испанцы Хуана де Алонса-и-Идьякеса при равном корабельном составе и счёте потерь прогнали голландцев Артура Гийсельса, очистив побережье от кораблей противника.
10 июня 1647-го года в Манильском заливе при Кавите на Филиппинах 12 голландских кораблей Мартина Герцена ничего не могли сделать с пушечными лодками испанцев и потеряв 2 своих корабля навсегда забыли дорогу не только на Филиппины, но и на дикий тогда Пайвань, ныне Тайвань и далее в Японию.
То есть к Англо-Голландским войнам Голландцы подошли полноценно битыми, за которых дают вдвое больше, чем за небитых. Что не помешало им эти войны в итоге проиграть, чему оправданием не кто иной, как вышеупомянутый Мурад Реис младший (1570-1641 гг.) «в девичестве» известный как Ян Янсон из Гарлема, собственно бежавший из родных мест именно из-за опасности вместо жирного купца нарваться на болезного на всю голову какого-нибудь Испанца а-ля Дона Кихота Ла-Манческого, способного не только насадить на пику свободолюбивого голландского разбойника, но и совсем уж безсовестно не просто выстрелить в него из мушкета, а этим выстрелом сразить, как поступал не кто иной, как сам скромный испанский рыцарь без страха и упрёка бившийся с Османской крышей Сулейманов и Реисов дон Михаил де Сервантес Кортинас Сааведра. (См. Рис. 4, 5, 6, 7)
Таким образом, становится понятным, почему голландцы не решались так уж биться с бывшими, нынешними и будущими хозяевами морей, а предпочитали при случае удачного стечения обстоятельств смыться и ожидать приятных возможностей, когда начнут биться между собой настоящие хозяева морей, бывшие или будущие.
С таким благоприобретённым настроем голландцам не очень то и хотелось больших кораблей, дабы не нарываться на больших дядей, а хотелось просто барыжить на том, что им большие дяди оставили по Рейну и Лабе, откуда собственно родом происходят Тирпицы с их ошибочными выводами о природной мелкотравчатости голландских кораблей. Причиной такого положения дел в голландском кораблестроении были в частности в общем были внутренние неурядицы в голландском обществе, обуреваемом как знакомым нам «головокружением от успехов», обильно сыпавшихся со стола дерущихся Хозяев мира и морей дядей, так и снедаемом «испанской болезнью» обилия неусвояемых барышей.
Понятно, что после болезненного полным крушением надежд на Возрождение былого могущества XVIII-го века дерева и парусов, в течении XIX-го века железа и угля Голландия могла унизить разве что и так унижаемую своими же англо-саксонскими к тому времени хозяевами жизни, мира и морей англичанами Португаллию, железными кораблями почти не обладавшую, в отличии от воспрянувшей духом после 20 лет тишины и спокойствия Испании королевы Изабеллы II-ой, чуть было не вернувшейся в тройку мировых морских держав, у которой и отобрать то было нечего, только огрестись от её первостатейных на то время кораблей, которые впрочем зачем-то после удачного захвата Доминиканы вцепились в птичье дерьмо на другой стороне света, что было простительно в пору парусов, но обременительно в пору угля и пара. Этого обременения Испания не выдержала и в потерпела поражение в Войне за птичье дерьмо, повторно лишилась Доминиканы, а после Сражения при Сант-Яго-де-Куба 03 июля 1898-го года выкатилась из пятёрки Великих морских держав в конец десятки, но при этом оставаясь не по зубам Голландии, даже с одиноким «Императором Карлом V-м Величайшим» с 280 мм. пушками, подпираемым броненосцем «Пелайо» с 320 мм. пушками. (См. Рис. 8, 9)
Голландские корабли XIX-го века, плавно перебравшиеся в век XX-ый с его Мировыми войнами, представлены искомыми броненосцами не самых больших 240 мм. пушек и не самого большого к ним внимания. Например весть о возстании на броненосце «Потёмкин» известно известнее некуда, а вот возстание голландского броненосца «Семь провинций» (HNLMS «De Zeven Provinciën») 04-10 февраля 1932-го года разцвечено не очень, хотя кидание на него с самолётов взрывчатых устройств для успокоения бунтовщиков было свежим, удачным и успешным решением. (См. Рис. 10)
Как и дальнейшее ея переименование в «Сурабайю» с двукратным ея потоплением сначала японцами в 1942-м, затем поднявшими ея, и окончательно ея утопившими в 1943-м году англо-саксами.
А ведь это была вершина голландского кораблестроения, 9-ый и завершающий усилия Голландии по части попыток возвращения на моря корабль.
Католическая Испания даже со своими смешными, но всё-таки дредноутами «Испанья», оказалась недосягаемой для насквозь уже сколько веков протестантской страны.
Католические Франция, Италия и Австрия для оправдания протестантизма Голландии просто не берутся в разсчёт, дабы жупел трудолюбия не покрылся навозом головного мозга, болезнь которого и подкосила Голландию.
Из 9 маленьких кораблей с большими пушками 7 застали Великую, ныне Первую мировую войну 1914-1918 гг., а 3 из них даже застали и Вторую.
При этом самый древний кораблик «Герцог Хендрик» (HNLMS «Hertog Hendrik»), вступивший в строй 05 января 1904 г., побывал немецким кораблём ПВО «Ariadne», а перед этим уже 30-летним обноском былого величия побывал на португалльской Мадейре. (См. Рис. 11)
HNLMS «Jacob van Heemskerck», вступивший в строй 22 апреля 1908 г., также побывал немецким кораблём ПВО «Undine».При этом это был кораблик уже «дредноутных» времён, от которого дредноутам и не пахло, что можно было бы оправдать закладкой 22 сентября 1906-го года, когда голландцам что-либо изменять уже не моглось, да и не очень то хотелось.
Если первые голландские броненосцы не самых больших пушек «Эвертсены» (HNLMS «Evertsen», HNLMS «Piet Heinи», HNLMS «Kortenaer») были заложены в 90-е годы XIX-го века и при скромности водоизмещения в 3464 тонны не позволяли требовать изысков в силу выведенного выше правила «не влазить в драки больших дядей» несмотря на наличие таких могучих соседей, то вишенка на торте HNLMS «De Zeven Provinciën» при вдвое большем водоизмещении не очень далеко ушёл от «Эвертсенов», точнее не ушёл, зато приготовился к дальним плаваниям в силу большего водоизмещения. Но на пути таких плаваний опасность встречи с более плавучим противником и что ещё хуже более сильным противников делало усилия по строительству и применению «Семи провинций» безсмысленными. Вся эта толпа голландских броненосцев годилась разве что для унижения Португаллии с её единственным и неповторимым, точнее неповторённым броненосцем «Vasco da Gama». (См. Рис. 12)
Осознав это болезных голландцев ударила очередная голландская болезнь и они решились ворваться в круг больших дядей сразу с 9(!!!)-ю дредноутами, заявив 1913-м году желание заиметь корабли с 14-дюймовыми орудиями, что позволяло напугать всех ближних и дальних соседей, не исключая Японии, которая отважилась на то время осилить разве что 8 кораблей с 14-дюймовыми орудиями. При этом уже имевшиеся японские броненосцы были в разы сильнее имевшихся голландских. «А на Борнео нефть», столь нужная Японии. Не исключая угля Явы и нефти Суматры.
Украсившая голландцев скромность осилить «только» 4 дредноута, тем не мене вызывала уважение трезвостью не раздражать окружавших их английских, французских и немецких дядек, но точно позволяло заткнуть за пояс дядек испанских, которых затыкать было разрешено всем, даже туркам и гораздо более разумным грекам с 14-дюймовм, но изначально 6-орудийным «Саламисом (I)», неспособным запугать больших дядей, но достаточным для небольшого местного качественного преимущества и господства на море при Дарданеллах, или в нашем примере Сурабаях, чьё имя получили «Семь провинций» после короткого и кроткого возстания индонезийцев, замученных болезненно свободолюбивыми голландцами, откровенно удивившихся тому что свобода нужна не только им, болезным, но и местному населению, по мере сил поддержавшему в 1942-м году вторжение японцев, сразу приступивших к избиению укуренных носителей свободы, к удовлетворению местного населения, поддерживавшего японцев и после поражения Японии во Второй мировой войне, что немало и повторно за какую-то четверть века возбудило воинственность голландцев, приступивших к повторному колониальному захвату Индонезии. (См. Рис. 13)
Собственно к XX-му веку и особенно ко второй его трети, в морском деле голландцы были уже не очень сильны и потеряв 28 февраля 1942-го года в Сражении в Яванском море дремучий в своей устарелости лёгкий крейсер Hr. Ms. «De Ruyter» (6.440 ts), равный по водоизмещения «Сурабайе», могли определённо почивать на лаврах былых покорителей морей, за которых к тому времени полноценно вступились их обидчики англичане, уже обиженные 10 декабря 1941-го года при Куантане японцами. Совсем не обязательно, что именно японцам принадлежит открытие такого способа применения кораблей, как водружение на мель для укрепления береговой обороны. Но при Сингапуре с февраля по сентябрь 1945-го года, посаженные на мель тяжёлые крейсера «Myōkō» и «Takao» сильно смущали и унижали англичан, не позволяя им захватить город, столь быстро и скоропалительно ими сданный в 1942-м году. (См. Рис. 14)
Таким образом, устойчивость в обороне Сингапура от нападений англичан была обусловлена грамотным применением надводных кораблей, пусть и обездвиженных. Подобные примеры применения железных кораблей в качестве береговых укреплений были замечены уже в ходе Великой, ныне Первой мировой войны. Голландцам что-то помешало, поэтому «Сурабаяйя» при обороне Сурабайи в подобных подвигах замечена не была.
Не были замечены при Сурабайе и другие голландския корабли. Понятно, что не было там ни дредноутов, за полным их отсутствием, ни истребителей тяжёлых вашингтонских крейсеров «1047» и тоже за полным их отсутствием. (См. Рис. 15)
Отвлекаясь на болезненное самолюбие голландского мира в морских делах, стоит отметить, что линейные крейсера «1047» были ещё более безполезными, чем «Семь провинций», причём ко всё той-же второй трети XX-го века, так как против многочисленных более чем 10.000-тонных японских тяжёлых крейсеров числом 18 с 8-дюймовыми орудиями, одинокие почти 30.000-тонные голландские линейных крейсера числом 3 с 283 мм. орудиями были не то что малочисленны, а чрезвычайно дороги, относительно ставившихся перед ними задач, где достаточно было за те же средства построить 4 20.000-тонных именно истребителя тяжёлых крейсеров с 240 мм. орудиями и полноценный лёгкий крейсер в придачу, причем не такой как Hr. Ms. «De Ruyter», а как 15-орудийный 10.000-тонный USS «Brooklyn» (CL-40) или же для полноценного равновесия 3 истребителя с 240 мм. орудиями и 3 современных лёгких крейсера со 152 мм орудиями. (См. Рис. 16)
В общем, в своей болезненности голландцы были не одиноки.
Разным образом оценивая болезненные умственныя потуги ВМС РККА выбиться в полноценные мировые военно-морские силы, стоит отметить, что несмотря на безумие затей «красных» по насильственному преобразованию мира и общества по своему неподобающему охальному подобию, случались при них и откровенные проблески сознания, заимствование которых позволяло голландцам при водоизмещении «1047» создать не безполезный линейный крейсер в 30.000 тонн, а полноценный быстроходный «малый линкор», способный побороться не только с четвёркой изначально ущербных «Конго» Яшки Фишера, но и с откровенно внешне прекрасным, но по сути хламом в виде четвёрки «Фусо» и «Ямасир». (См. Рис. 17, 18, 19)
Впрочем быстро померкнувшее сознание «красных» вынудило их выйти в моря Второй мировой войны с дредноутным наследием Российской Империи, причём самого первого дредноутного выпуска в виде троицы «Севастополей». Ещё два уровня наследования в виде «Императриц» и «Измаилов» оказались «красным» не по силам и на их умственные усилия внимания, в частности голландцы, обратить не успели, а древностью они и так были обезпечены изрядно.
Тем не менее, корабли не просто подобной, а даже большей древности очень даже применялись японцами и именно по назначения броненосцев береговой обороны, каковым например стал ещё 01 сентября 1921-го года броненосный крейсер «Асама» (淺間), хотя в захвате вражеских кораблей на Длинной реке (Ян Цзы, Yangtze, Yángzǐ Jiāng, 長江) и в стрельбах по Филиппинскому берегу в заливе Лингаен в декабре 1941-го года отличился другой броненосный крейсер «Изумо» (出雲), поэтому для старичков работа по берегу в ходе Второй мировой войны была, а именно для этой работы строились броненосцы береговой обороны. (См. Рис. 20)
То что два из трёх голландских броненосцев, доживших до Второй мировой, стали кораблями ПВО не исключает возможности их прямого применения по первоначальному назначению.
То что это были корабли слабые, колониальные не противоречит успешности применения финских броненосцев береговой обороны против российских дредноутов в составе ВМС РККА.
Понятно, что против голландцев действовал противник гораздо более умелый и изощрённый в военном искусстве в лице немцев, англичан и японцев, однако и голландцы претендовали и претендуют на звание умелого морского народа. Однако неудачи в применении боевых кораблей, помноженная предыдущее на невероятное и болезненное жмотство голландцев позволяет сделать вывод о болезненности и болезности голландского мира применительно к кораблестроению и кораблеприменению конца XIX-го – начала XX-го века.
Ч.т.д.