-Пашка, смотри, -сказал дед, обняв внука за плечи,-перед тобой сидят люди благородного происхождения, чьи предки были знатными дворянами нашего уезда.
При этих словах подвыпившие мужики, сидевшие за столом, пытались выпрямить свои спины и гордо поднимали вверх подбородки.
-Если бы не проклятые большевики,-продолжал дед,-мы бы сейчас поживали в своих имениях, в которых после революции эти голодранцы устроили склады, накануне все изгадив и растаскав ценности.
Павел, соглашаясь с дедом, кивал головой, хотя сам до конца не понимал, о чем он говорит. Он наблюдал, как бабушка с испуганным лицом начинает закрывать окна, вначале выглянув на улицу и убедившись, что там никого из посторонних нет.
-Петя, ты бы поосторожнее был, неровен час кто-нибудь услышит,-говорила она, подходя к деду.-Тут завистники кругом, так и норовят при удобном случае донести.
Этот разговор происходил каждый раз, когда за столом собирались приятели деда. Кое-какие выражения со временем не затрагивались, из осторожности, и по мере того, как мальчик рос, тематика становилась другой.
-Ну, что ж, Павел, ты уже вырос, скоро тебе придется обзаводиться своей семьей. И к этому вопросу необходимо подойти посерьезнее. Ты у меня пока единственный мужик среди армии девок.
-Отец, ему только исполнилось шестнадцать лет,-говорил, закусывая соленым огурцом, Матвей, отец юноши.-Рановато ему еще думать о продолжении рода, сначала отучиться нужно, хорошее образование получить.
-Цыц! Нечего супротив отца речь вести,-сверкнув глазами на сына, рявкнул дед.-Молодежь учить надо сызмальства. Вон сколько большеглазых девок с красивыми мордашками в селе, а покопаешься поглубже в их корнях или батраки, или простолюдины. Поэтому и говорю заранее, чтобы знал парень на кого смотреть, ведь он пока единственный наследник рода нашего.
-Ты, Петр Андреевич, дело говоришь, да только вот сердцу не прикажешь. Приглянется какая-нибудь в городе с крашеным лицом, и пропал парень.-Громко икнув, проговорил краснощекий Иван.
-Я к тому речь и веду, чтобы знал парень в какую сторону смотреть, а там ему уже раздолье. Вон, у тебя, Иван Григорьевич, какой цветник дома, в котором один цветок краше другого, пять внучек и одна красивее другой, у Семена Алексеевича их семь. И можно дальше продолжить список. Я к тому, что нужно породниться с той семьей, которая твердо на ногах стоит, и у кого есть дома достаток. То, что от нас требуется, мы для них сделаем, а молодые потом будут все приумножать.
Павел огорченно опускал голову и не перечил деду. Устав слушать эти пьяные разговоры, юноша вставал из-за стола с медным ковшом в руках, будто набрать воды из ведра, и выходил из комнаты в коридор, а там сестры начинали подшучивать над ним:
-Повезло тебе, Пашка, одни невесты толстые, словно дрожжей наелись, а другие рыжие, как наш кот Васька. Хороши невесты, выбирай любую.
Павел грозил сестрам кулаком, те, хихикая, убегали и прятались в своей комнате.
Мать качала головой и молчала. Ей не нравились разговоры, которые вел свекор, но что могла она сказать? Кто бы стал слушать ее мнение?!
Жили они в большом доме вместе с дедом и бабушкой. Матвей был младшим сыном. Старший брат жил по соседству, в своем доме, а средний, Егор, уехал в город и обосновался там. Работал на заводе, от которого и получил квартиру. Он часто приезжал со своей семьей навестить родителей, выпив, дед начинал его пилить, что бросил родную землю и подался «работать на пролетариев».
В семье было заведено правило: пить только с гостями. Бывало, что неделями не брали ни капли в рот ни Матвей, ни его отец. Исключением был приезд на выходных из города среднего сына, которого дед тоже считал гостем. Тогда собирались и другие дети стариков. Приходили со своими семьями старший сын и две дочери с мужьями и детьми, обе они жили в этой же деревне. Накрывали на большой стол, шумно и весело потеснившись, рассаживались, и дед, сидя во главе стола, с довольным видом поглаживал седые усы, посматривая на свое большое семейство.
Дед был невысокого роста, худощавый, и очень подвижный. Сам без дела никогда не сидел и сыну не давал. У них было большое приусадебное хозяйство, где содержалось несколько голов крупного рогатого скота, пара откормленных хряков и несколько десятков кур и гусей. Кроме того, имелся фруктовый сад и огород. И со всем этим справлялось многочисленное семейство.
Отец Павла во всем слушался деда, и заработанные в колхозе деньги беспрекословно отдавал ему. Так было у них заведено. Его жена, Дарья, оставшись наедине, начинала его этим попрекать. Мол, дочки растут, на приданое нужно откладывать, а ее денег на все не хватит. Муж слушал ее и помалкивал. А когда однажды отец с сыном куда-то с утра уехали, а к вечеру появились на новенькой «Волге», Дарья ахнула и больше ничего не говорила мужу наперекор.
Получив заработанные деньги, некоторые мужики сразу прямиком шли в магазин за водкой. А потом в деревне то тут, то там слышались пьяная ругань, возмущенные крики и плач хозяек. Потратив почти все свои деньги, позже мужики сидели на скамье перед домом и с тоской смотрели то на одного, то на другого сына Петра Андреевича, проезжавших на машине. При виде них они воротили в сторону недовольные лица и ворчали про себя, называя их «буржуями».
Сыновья очень уважали отца и чтили, никогда не пытались сказать ему поперек слова. Дед был справедливым и требовал этого же и от сыновей. Общими усилиями они и старшему сыну помогли поставить новый дом, и Матвей не посмел отцу возразить, потому, что понимал, что при необходимости и ему будет оказана помощь.
В очередной приезд среднего сына дед опять стал его попрекать тем, что живет он в государственной квартире, словно ласточка-береговушка, роющая себе нору на обрывистом берегу реки среди сотни таких же, как она. На что подвыпивший сын не выдержал и высказался отцу, где бы он тут жил, если бы остался, ведь нет у него тут своего жилья. Ютился бы в одной гостевой комнате с женой и тремя дочками?
На что дед ответил ему:
-Вон, Леньке мы подсобили, сообща дом подняли, так и тебе бы тоже построили.
Сын не ответил, с отчаянием махнув рукой. Задумался дед. Не зря были сказаны сыном ему те слова, значит, сидит у него внутри какая-то обида.
Гости разошлись. За столом остались только Павел, дед и трое его сыновей.
-Стало быть, Егор, пожалел, что уехал в город? Не дает забыть о себе земля родная?-Обратился дед к среднему сыну.
-Я бы не сказал, отец, что я пожалел. Но не вижу я результатов своего труда. Приезжаю к вам, вижу: машину купили, там Леня телевизором новым хвастается, жена Матвея машину стиральную показывает. Пашка на новом мотоцикле катается. А я в городе не могу себе ничего позволить. Только на еду работаю и на одежду дочкам. И живем как птички в клетке, в квартире двухкомнатной пять человек.
Послушал дед внимательно крик души своего среднего сына.
-Эх, сынок, говорил я тебе, не уезжай, не будет тебе в городе такой кормушки, как здесь, в деревне нашей. Так нет, надоело твой Татьяне навоз убирать в сарае за коровой, в сапогах резиновых ходить. На каблуках лучше ходить, конечно, цокая по городскому тротуару.
Высказавшись, дед помолчал немного. Было заметно, что он о чем-то размышляет.
-В нашем единстве-наша сила. Мы сообща принимаем решения. Разве плохо от этого кому-нибудь стало? Видел я, как темнели глаза у Дарьи, когда ее муж мне заработанное отдавал. Зато потом как она засияла, когда машину ему купили, ей тоже машину, только стиральную.-Тут дед усмехнулся.-Спасибо ей, что не скандалила с сыном, мирно вопрос решали. Разве нам с матерью много надо? Мы свою пенсию небольшую копим, а живем на то, что хозяйство наше дает. Скотину держим, продаем, когда нужно, вот оттуда и деньги. С умом нужно подходить ко всему.
Покряхтел дед и встал.
-Утро вечера мудренее, идите, сынки спать. Ты, Леня, приходи утром к нам, перед работой, мы встанем рано. Позавтракаешь с нами и пойдешь. Дело есть, вместе обмозгуем.
Встали спозаранку Матвей и Егор, только успели умыться, как появился Леонид.
-А отец где?
-Так он с утра собрался куда-то и ушел. Куда не сказал,-не успела мать ответить сыновьям, как открылась дверь, и появился дед.
-Пашка где? Не встал еще? Разбудите, негоже так долго спать молодому парню. Пока в школу не пошел, надо прибраться. Или мы с бабкой должны во дворе и в хлеву порядки наводить?- Недовольно проворчал он.
Но дед говорил это больше для видимости, во дворе и в хлеву жена Матвея уже прибралась, а сыну осталось вынести навоз и бросить в кучу на огороде. Дед больше хотел, чтобы внук присутствовал при важном мужском разговоре. После завтрака дед удалился и пришел с небольшим свертком в руке.
-Хочу вам вот что сказать, сынки. Не вечен я, придет день, когда меня не станет, некому будет вас уму-разуму учить. Думаете, я все это выдумал? Да нет, мой отец у меня был работящим человеком, сам работал и нас заставлял. «Пока есть силы, нужно все отдавать работе на земле, она кормилица наша, не оставит нас голодными»,- говорил он. Не поддавайтесь на пагубное влияние тех, кто не хочет работать, а заработанное тратит на водку, не видя слез жены своей и детей.
Дед помолчал, потом продолжил:
-Раз вы все тут собрались, скажу слово свое. Когда меня не станет, слушайте брата своего старшего, Леонида. Сообща решайте любые вопросы, уважайте и любите друг друга. Пословица есть в народе такая :«Веника не сломишь, а прутики по одному переломаешь».
Наша сила в нашей семье. Мы должны держаться друг за друга и всегда стараться помочь, ведь роднее нас и ближе нет никого на свете
Я прошелся утром, глянул, где лучше тебе дом поставить, Егор. В конце улицы дом стоит заколоченный, как старуха Алексеевна померла, никто там и не живет. Знаете, что я надумал, надо у ее дочери, Маргариты, спросить, может, пропадут они его нам. Место хорошее. Егор, сходите с женой, посмотрите. Сам дом неплохой, окна поменять, крышу обновить. А со временем, если пожелаете, можно будет рядом новый построить. Ну чего ты, Егор, так смотришь на меня? А это вот вам в помощь от нас с матерью и Матвея. Семья на то и нужна, чтобы в трудный час подсобить.
Для Егора это было неожиданностью. Он смотрел по очереди на отца и братьев и от удивления хлопал глазами, не ожидал он такого поворота событий.
-Ну, раз такое дело, я тогда и от себя внесу вечерком, мне сейчас на работу ехать.-Вставил свое слово Леонид.
Со временем обновил Егор купленный дом, хозяйство завел, сам в колхоз пошел работать. Жена его на следующий год родила сына, наследника.
Павел поступил в институт и долго помнил слова, сказанные ему дедом. Разум не давал ему их забыть, а сердце распорядилось по-своему. Влюбился он в городскую девушку, и не просто влюбился, а потерял из-за нее голову. Приехал он вместе со своей зазнобой, чтобы с родителями ее познакомить, а она ходит по двору и нос пальцами зажимает, мол, воняет тут у вас. Пробовали и родители, и дед с парнем поговорить, а он ни в какую, никого слушать не хочет. Кроме нее, никого не видит и никто ему не нужен. Вернулся Павел вместе со своей девушкой обратно в город, заявив родным, что там он намерен жить и вить себе семейное гнездышко.
Не ожидал дед такого поступка от любимца своего и старшего внука, который будто острый нож воткнул ему в спину. Не выдержало сердце старика. Хватил его удар и слег он, а через неделю деда не стало.