Сине-фиолетовая вода, странного цвета деревья и небо - если присмотреться к поздним картинам Клода Моне, то можно заметить, что у художника явно были проблемы со зрением. В преклонном возрасте импрессионист страдал от катаракты и видел мир в необычных цветах. Это сделало его живопись неповторимой, но весьма осложнило бытовую жизнь и принесло немало мучений. Кого еще из великих подводили глаза
Мир Клода Моне в синем цвете
К 60 годам художник начал видеть хуже, уже в его венецианском цикле врачи отмечали особенности цветовосприятия человека, страдающего от катаракты. Болезнь прогрессировала, и к 72 Моне поставили диагноз: катаракта обоих глаз, левый глаз видел в десять раз хуже нормы, а правый мог лишь различать свет. Доктора решили делать операцию, но художник был не самым простым пациентом. Он не выполнял предписания врачей и постоянно ругался: «Откуда я знаю, может, они дадут мне другие глаза? А мне нужны глаза Моне! Как иначе я продолжу работать?»
На правом глазу Моне провели три операции. Удаление хрусталика не помогло: прооперированный глаз стал восприимчив к коротким волнам и видел все в сине-фиолетовом цвете. Левый же глаз воспринимал только желтую краску. Мозг художника был не в состоянии объединить два изображения в одно, поэтому живописец видел раздвоенную картинку. «Лучше ослепнуть, чем видеть природу такой, какой вижу ее я», - жаловался Моне.
Но гений не был бы гением, если бы не смог даже из своего недуга извлечь выгоду. Он продолжил писать, и именно в конце жизни создал знаменитую серию «Водяных лилий».
Слепой музыкант Иоганн Бах
Зрение он начал терять еще с детства, когда при лунном свете переписывал нотную тетрадь своего старшего брата. Над трудом Бах корпел почти полгода, что, конечно, не осталось без последствий. В последние годы жизни катаракта особенно мучила музыканта. Уже на старости лет Бах решился на операцию, но после нее окончательно ослеп.
Возможно, не помогла даже повторная операция. Дело в том, что музыкант обратился к шарлатану Джону Тейлору, который якобы был мастером офтальмологии. Врач прописал Баху капли, которые, по воспоминаниям современников, могли содержать «большие дозы ртути, кровь голубя, толченый сахар или печеную соль». Ослепший музыкант не сдался: он продолжал сочинять, надиктовывая новые произведения своему зятю. Но спустя четыре месяца ослабевший Бах скончался.
Незрячий журналист Джон Пулитцер
На протяжении двух десятилетий он усердно работал и добился настоящего успеха. Под его управлением газета The New York World выпускалась миллионными тиражами. Но насладиться плодами своего труда Пулитцер так по-настоящему и не смог: к сорока годам издатель почти ослеп и ушел с поста главного редактора. Его здоровье все ухудшалось, болезнь прогрессировала и вскоре он едва ли мог двигаться без посторонней помощи.
К тому же у журналиста развилась болезненная чувствительность к шуму, так что последние годы своей жизни он проводил в звуконепроницаемых бункерах.
Математика на слух от Николая Лобачевского
Еще один гений, которому пришлось столкнуться с проблемами со зрением - знаменитый математик Николай Иванович Лобачевский. Один из основателей неевклидовой геометрии всю жизнь посвятил науке, днями и ночами корпел над книгами и писал собственные труды. Ничего удивительного, что к концу жизни зрения Лобачевского стало портиться. К тому же за несколько лет до смерти ученый разорился. Дом в Казани и имение его жены были проданы за долги, старший сын умер от туберкулеза, вскоре и здоровье самого математика пошатнулось. Он видел все хуже и хуже и уже не мог самостоятельно писать. Учитывая симптомы, это могла быть глаукома. Последние свои работы ослепший художник диктовал своим ученикам.
Сапожник без сапог Галилео Галилей
По иронии судьбы создателя первого телескопа, с помощью которого можно было увидеть далекие звезды, тоже подвело зрение. Речь идет о Галилео Галилее. в 1609 году он сконструировал первое устройство, которое давало увеличение в 30 раз. Ученый смог открыть и изучить кратеры и горы Луны, кольцо Сатурна, четыре самых крупных спутника Юпитера и многие другие небесные тела. К концу жизни Галилей видел все хуже и хуже, но все равно не оставлял работы и продолжал заниматься исследованиями в окружении своих учеников.