Вместо того, чтобы думать - что скажут люди, подумайте, что скажет ваше сердце. И что потом оно будет всю жизнь говорить. Чужие люди уйдут. Замолчат. Другое будут обсуждать ядовито. А наше сердце на всю жизнь останется у нас в груди. И будет говорить тихо очень горькие истины. Когда поправить уже ничего нельзя.
Во дворе был мальчик, маленький для своих лет, худенький, тихий, - Сережа его звали. Он был младше меня лет на десять. Мне пятнадцать, ему пять. Мне шестнадцать, ему шесть. Всегда младше на десять лет, легко считать...
И этот мальчик очень меня любил. Так только в детстве любят, беззаветно, всей душой, безмерно, восторженно, горячо... Может, ему внимания не хватало дома. Может, душа у него такая была, любящая. Может, потому что я всегда играла с ним, когда выходила с собачкой гулять или посидеть на лавочке с учебником... Очень любил.
Когда он видел меня, он бежал ко мне со всех ног. И с разбегу обнимал крепко-крепко. А я обнимала его и поднимала на руки. Кружила немного. Он легкий был, крохотный мальчуган. И он кричал заранее на бегу: "Аня! Моя Анечка пришла!", - и кидался на шею...
Это была трогательная сцена, наверное. Для тех, кто чувствует и понимает. Но потом все стали смеяться. Наверное, это было смешно: я уже выросла, такая взрослая девушка. И мальчик бежит, кричит, лезет обниматься. Все это так явно и громко, у всех на виду. Смешно.
И мне стало неудобно. Сережа уже в первый класс пошел, я в десятый. Осень была. Он подбежал ко мне, распахнув руки; кричит: "Моя Аня!", обнимает крепко... Я его обняла, конечно. Все смотрели. И я сказала негромко: "Сереженька, ты уже большой. Прыгать не надо. Кричать не надо. Подойди и мы поздороваемся, ладно?". Я ласково сказала. Но личико мальчика померкло.
Он не разлюбил меня. Просто теперь он подходил и тихо обнимал меня, осторожно. И шепотом говорил, как он соскучился и как он меня любит...
А потом он умер. Все как-то нелепо случилось, как обычно бывает. Он на катке повредил ножку коньками, зима была уже. Заражение крови произошло и все. Не стало мальчика.
И я ничем его не обидела. И любила по-прежнему. И прошло сорок с лишним лет, понимаете? И до сих пор сердце шепчет мне горькие укоры, - зачем я тогда так сказала? Из-за совершенно посторонних людей, имен и лиц которых я не помню. Помню только насмешливые шепотки и злые слова. И косые взгляды...
Не отталкивайте любящих. И не думайте, что скажут люди, если они говорят насмешливое, гадкое, ядовитое. Эти люди исчезнут. Их слова ничего не значат. А ваше сердце будет говорить вам тихие и горькие упреки всю жизнь. Пока оно бьется в груди.
Не так много вещей, о которых я сожалею. Но об этом мальчике сожалею всегда. О своих разумных словах, сказанных из-за других. К которым никто не бежал. Бегут обычно от них.
И совершенно неважно, что они скажут...
Анна Кирьянова