— Опять на Великое поведешь? — нахмурилась бабка, уперлась руками в испачканный мукой стол.
— Да вот что тебе, Анюта, что? — вскинулся Макарыч, сверкая глазками из-под густых, с проседью, бровей. — Вот какое тебе-то дело, старая, скажи на милость?
— А такое!
— Нет, ты скажи, скажи уж! — надувался дед.
— Такое! — рассердилась бабка. — Собрался он! Ты глянь на себя: сам-то старый, борода сивая — черт с тобой! Дак ты не о себе, ты о людях подумай...
— От завела-а-ась! — Макарыч мотнул лысоватой головой и гулко хлопнул ладонями по коленям. Смущенно подмигнул городским: глядите, мол, как оно бывает!
К Макарычу часто ездили из города рыбаки, охотники: старик знал тайгу, как никто.
— Ай, ну тебя. — Бабка стащила с себя передник, бросила его на табурет (во все стороны полетела пылью мука) и, переваливаясь на опухших ногах, вышла из комнаты. За стенкой вдруг сбивчиво заорал телевизор, будто пытался поскорее рассказать всё, что пропустил человек.
Макарыч крякнул, щеки его покраснели. Все чувствовали неловкость положения.
— А что там такого на Великом, Иван Макарыч? — осторожно спросил один из рыбаков.
— Чепуха! — махнул рукой старик, отвернувшись. — Вы это, мужики, не обращайте внимания. Народ у нас простой, темный. Когда корабли, значит, бороздят пространство, у них до сих пор сплошные суеверия в голове. Эть! Особенно вот у ней-то!
Старик ткнул пальцем в стену, за которой буянил телевизор: бабка была глуховата. Помолчал, опустив глаза в пол, вздохнул:
— Так и живем...
Рыбаки переглянулись, но переспрашивать не стали.
Дорога была долгой, к тому же часть пути пришлось проделать пешком. Однако на закате все-таки вышли к озеру.
— Это вот Великое, мужики, — Макарыч широко повел рукой. — Оно, значит, и есть, озеро-то!
На самом деле озеро было небольшим, метров пятьсот в самом широком месте. Так и не скажешь, что рыбное, но старик обещал. Деревья подступали к самой воде, только на дальнем конце серая озерная рябь переходила в мутную зелень камышовых зарослей.
— Это Великое озеро, стало быть. — повторил дед. — А есть ещё Малое. Оно-то на вид, может, и побольше Великого будет, Малое-то, да только там мелко. А тут, на Великом, есть глубина! Никто и не знает, какая, не измеряли никогда...
Городские закивали головами — понятно, мол. Поставили палатки, расселись у костра — устали. Старик молчал, только время от времени оглядывал небо — высокое, звездное. Будто ждал чего-то.
— Ну так что там ваша жена про это место говорила, Иван Макарыч? — вспомнил вдруг памятливый рыбак. — Почему ругалась?
— Да чепуха это, — пробормотал дед.
— А все-таки?
Макарыч хмыкнул — вот привязался! Но потом сказал, подбирая слова:
— Вы близко к сердцу не принимайте, мужики... В общем, я сам не видел, хотя иногда бываю здесь. Не часто, конечно, бываю, совсем я тяжелый стал на подъем. Да оно ж как... Восьмой десяток, не хухры-мухры! А пока молодой был, всё работал, да и хозяйство. Некогда было сюда ездить...
Рыбаки слушали молча, не перебивали, и понравилось Макарычу это. Он продолжал, всё более воодушевляясь:
— Никто уже не помнит, когда это началось. Может быть, оно всегда было. Мне-то еще в детстве рассказали. Да и все наши знали тогда, и сейчас все знают. И у нас, и в Антоновском, и в этом... Ну, вы поняли! Местные знают. Поэтому бабка-то моя и распереживалась... В общем, серьёзно это или нет, а только говорят люди, что есть тут, на Великом, такая, ну... Особенность, что ли...
Старик, сам того не замечая, перешел на шепот.
— Ночью в небе иногда появляются вроде как две звездочки яркие. Поднимаются над лесом — медленно, бесшумно, можно и не заметить. Только они не белые, как другие звезды, а красные, огненные. Будто бы угольки в костре.
Все уставились в костер, в котором с дымом и треском исчезали сухие ветви.
— Две красные точки, — шептал Макарыч, наклонившись вперед. Отблески пламени желтили его лицо и путались в бороде. — Как зрачки. Как два глаза, понимаете? Кто это, что это?
— И что? — переспросил кто-то.
— А бог его знает! И подумать об этом страшно... Хотя вроде как, говорят, оно никому еще вреда не причинило, это существо. Поглядит на людей с высоты — мол, кто там явился? Да и уйдет потом. Погаснут угольки...
Городские молчали. «Эх, напугал я мужиков, — не без удовольствия подумал Макарыч. — Сидят, нахохлились! Ну, знай наших».
Было совсем тихо, только время от времени постреливал искрами костер, а в лесу что-то трещало в ответ — может быть, эхо, а может, дерево какое остывало в ночной прохладе. На гладкой поверхности озера дрожала звездная пыль.
Говорить никому и ни о чем не хотелось. Легли спать.
На следующий день после обеда собрались назад, в деревню.
— А все-таки жаль, Иван Макарыч, что так и не увидели этих ваших угольков!
— Это скучно вы живете у себя в городе, — ответил Макарыч, обернувшись. — если вам всякой чертовщины не хватает. А по мне, так без нее лучше. Зачем эти страсти-мордасти? Ну их.
— Как же... Неразгаданная тайна природы!
— А может, и тайна, — легко согласился дед. — Я и говорю: мистика!
==========
🤚🏾 Спасибо за внимание, добрые люди, и за ваши лайки спасибо! А рассказов у меня много. Вот, например: