Формальные страницы биографии Иосифа Виссарионовича и реальные часто не совпадают. Мало кто слышал, что кроме родных и даже нескольких внебрачных детей, у него были и приёмный сын. Согласитесь, не слишком вяжется образ тирана с тем, кто воспитывал мальчика сироту как родного и не пытался превратить этот факт в повод для рекламы.
Рассказываю о человеке, которые не пользовался именем своего великого родственника и потому сумел уцелеть.
Судьба родных родителей
Кровными родителям Артёма Сергеева были достаточно известные революционеры. Репельской Елизавете Львовне выпала непростая доля. В юности она была одной из главных активисток революционного движения в Харькове, потом основала и возглавила противотуберкулёзный санаторий и даже была главой управления госпиталями.
Фёдору Андреевичу Сергееву довелось даже быть главой Донецка-Криворожской республики.Жизнь родного отца Артёма оборвалась неожиданного и трагично.
Фёдор Александрович вместе с иностранными делегатами путешествовал до Тулы и обратно на аэровагоне, демонстрируя перспективную технику. На обратном пути техника на огромной скорости сошла с рельс. Многие пострадали, шесть человек не выжили, в том числе и Сергеев. Артёму тогда было всего четыре месяца…
Сталина Сергеев старших знал на момент гибели уже 15 лет. Незадолго до инцидента, он попросил присматривать за его семьёй, если что-то случится…
Семьи дружили, и даже Васили с Артёмом появились в одном роддоме с разницей в три недели…
Был человеком
Вдова Сергеева тяжело переживала потерю мужа, болела, страдала от депрессии. Пока в партии решали, как будут помогать Елизавете Львовне, Иосиф Виссарионович без лишних вопросов взял Артёма в свою семью…
Вместе Васили и Артём находились даже в детском доме для детей партийных лидеров, который работал в двадцатые годы, ещё и делили одну комнату.
Артём Сергеев рассказывал:
«Первый раз мама привела меня в детдом за ручку, а во второй раз – с моим горшком. Это означало, что я остаюсь там. Там находились 25 детей руководителей партии и государства и 25 детей-беспризорников, вытащенных прямо из уличных котлов.
Их специально поместили вместе, чтобы не растить детскую элиту.Там не было разницы, кто твои родители. Но по воскресеньям, если ты шёл домой, то должен был пригласить к себе ребёнка, у которого не было родителей. В детдоме главным было трудовое воспитание. Мы подметали, приносили пищу, мыли посуду».
Да и Василий рассказывал, что отец любил Артёма как родного и часто его ставил в пример. Сам Василий Сталин считал Сергеева братом. Мальчишки привязались друг к другу настолько, что жили на два дома.
«У Василия был дом Сталина и дом моей матери. А у меня – дом моей матери и дом Сталина».
Одна мечта на двоих
Василий и Артём мечтали быть лётчиками, как и все мальчишки того времени. Но поскольку стране нужны были артиллеристы, Сергеев решил идти в столичную артиллерийскую школу.
Позже он отправился служить, учился в Ленинградском училище и к сороковому году был уже лейтенантом.К началу войны молодой артиллерист командовал гаубичным взводом и даже побывал в плену. Из плена чудом бежал, вернулся к своим, и после проверки получил в распоряжение уже полк.
Пользовался ли особыми привилегиями как сын Сталина? Маловероятно, ведь двадцать четыре ранения говорят о том, что себя Сергеев точно не жалел.
Сражался и под Сталинградом, прошёл всю Европу, а потому к окончанию войны был уже подполковником. Командир артиллерийской бригады, кавалер восьми боевых орденов, обладатель шести медалей.
В мирное время службу Сергеев не оставил, а после обучения служил в артиллерийских войска и даже стал заместителем командующего армией. Более того, успел Сергеев даже стать лётчиком и командовать авиационной дивизией.
Хотя информация весьма противоречива, и есть данные что командовал он дивизией ПВО.
В 1981 году Сергеев добровольно вышел в отставку в звании генерал-майора артиллерии.
На пенсии стал писать и издавать рассказы, после мемуаров и лишь в 2006 году поведал миру о своём приёмном отце в книге «Беседы о Сталине».
Своей родственной связью с Иосифом Виссарионовичем Сергеев никогда не пользовался. А после Хрущёвской опалы и вовсе предпочёл молчать годами, лишь за два года до смерти рассказав о своей истории и о том, каким он видел Сталина…