....Пришёл как-то к нему мастер Пётр Шишов, сел рядышком и стал рассказывать разные байки. А сам присматривался к тому, что и как сосед работает, - тогда Барашков делал сценки "Маслобойка". Возвратился Шишов домой и принялся ладить такие же маслобойки всей семьёй - у него три сестры были ловки резать. В первую же субботу отвёз в посад целый кошель маслобоек. Хотя вырезаны они много хуже барашковских, но ведь и по цене сходнее. Так и испортил Барашкову всю коммерцию, пришлось другую игрушку придумывать.
"Ну, научил меня Петька!" - говорил старик сердито.
С той поры и стал прятать работу.
За скрытность на Барашкова обижались. Но Шишова судили строже: существовал в деревне неписаный закон - каждый работает "во что горазд", или, по-богородски, "в каждой избушке свои игрушки".
Ване Стулову исполнилось одиннадцать лет - он уже помогал семье,- когда жизнь дала ему памятный урок.
В 1913 году отмечали трёхсотлетие дома царей Романовых. Константин Стулов взял сына в Москву продавать товар, решив, что на празднике удастся сбыть побольше игрушек. Поставил отец Ваню в Охотном ряду, где возле лавок сновало много народу, дал ему в руки корзину с "кузнецами", а сам пошёл по Тверской. Ванина простота и подвела его. Не знал мальчонка, что бывалые игрушечники совали по двугривенному "в руку" городовому, который следил за порядком.
Ваня бойко торговал "кузнецами", к городовому с поклоном и данью не шел, а только опасливо на него косился. А городовой улучил момент, подкрался, схватил маленького Стулова за вихры, оттаскал как следует да ещё своей "селёдкой" - шашкой в ножнах - раза два ударил. Еле ноги унёс Ваня.
Есть у богородцев такое выражение: "прививаться к колышку". Отделился сын от отца, вбил на краю деревни кол и принялся вокруг него хозяйство вить. Так начинали свою жизнь в Богородском многие. Они недосыпали, недоедали, думали только об одном: как бы заработать деньги. Про них говорили, что люди "истязали себя" - так много и упорно работали. Восемь лет каторжного труда затрачивали, чтобы поставить избу для жилья. А потом приходилось трудиться на прокормление семьи.
Тяжело, одним словом, жили в старое время здешние резчики.
Но и в нужде они умели веселиться, и тоже во всю могучую силу русской натуры.
Из-за этого Ваня особенно любил масленичные дни.
Шла через Богородское дорога, по которой крестьяне многих окрестных деревень везли бревна из монастырских лесных угодий. К масленице пробивали на дороге колею чуть ли не в аршин глубиной. И все знали, что во время масленицы проехать через Богородское нельзя: дорогу закрывали и обозы пускали в дальний крюк. Ваня с гурьбой мальчишек выбегал на дорогу, потому что всем известно: сейчас начнется "священнодействие".
И верно. Вот показывались две лошади, запряженные в сани. В санях - бочки или чаны с водой. Медленно, чтобы не расплескать воду, лошадей вели под уздцы два старых, плешивых, седых мастера, всегда они и никто другой, - Федор Иванович Гуськин, тот, кто заступался за художника, резавшего орлов на загорской аптеке, и Михаил Игнатьевич Шишкин, знаменитый "зверист".
Они подъезжали к склону бугра на Подгорье, туда, где улица спускалась к речке Кунье. Деревянными бадейками и коваными ковшами ребята черпали воду и обливали глубокую колею дороги так, чтобы в конце концов получился ледяной каток длиной версты в две. Когда мороз накрепко сковывал масленичную дорогу, начинали готовить "поезд": сиденье на скамейках с четырьмя ножками облепляли навозом, обливали водой и выставляли на мороз. В сумерки связывали воедино тридцать - сорок таких перевернутых кверху ножками скамеек-санок. В "вагонах" этого диковинного поезда размещалась со смехом и шутками молодёжь. Старики с завистью вспоминали дни своей юности,- вместе с малышами они теперь только любовались этой затеей.
Крики, ухарский свист, гиканье, визг - это санный поезд трогался с места. Разогнавшись, он мчался с горы до самой речки Куньи. Там каждый отвязывал свои санки и подымался обратно.
Иногда в субботу, на масленице, дедушка Барашков брал внучонка, и они ехали на лошади, запряжённой в санки, к деревне Зимняк, вёрстах в семи от Богородского. Там и место красивое, и два трактира, где можно с морозцу побаловаться чайком. Это называлось "выезжать на масленичный круг".
А потом кто-нибудь из мастеров обязательно вырезал то ли масленичную тройку, то ли катанье с гор. Всё это - темы близкие, интересные, в подробностях известные и прочувствованные.
Хоть и неумело, но, подражая взрослым, Ваня пробовал делать то же. Всю тройку вырезать ему оказывалось ещё не под силу, но он помогал дедушке Барашкову и резал разные мелкие части, так называемый "прибор" - подставки, оглобельки, фонарики.....