«Белгород - ворота России. А враг уже стоит в прихожей» - говорит одна из волонтеров группы «Своих не бросаем». Путь от Белгорода до Грайворона занимает примерно час. Я заранее договорилась о встрече с А., имя которой по просьбе женщины, называть не буду. Как и показывать лиц - женщины волонтеры считают, что добрые дела должны быть тихими. Мы останавливаемся у одного из магазинчиков Грайворона. С украинского название города переводится как «лесок ворон». Правда , ворон тут не много, а вот аистов в Грайвороне встречаешь часто. Их гнезда украшают электростолбы. Они грациозно парят в небе над изрешеченными осколками зданиями. Они летят над нами, когда мы едем ближе к российско-украинской границе, к солдатам. А. и ее две единомышленницы очень энергичны. На чай-кофе и знакомство поближе времени нет. Сразу едем смотреть как плетут маск-сети. Затем, в магазин - забирать пирожки, которые напекла еще одна дама волонтер солдатам. Затем - передовая. Тут все близко, но надо поторопиться. Пока обстановка спокойная. Спрашиваю, как давно женщины занимаются волонтерством. "С самого начала спецоперации. Когда увидели первых солдат, первые колонны техники. Тогда несли им все, что было дома. Еду, носки, спальное. А теперь упор на оборудование и медицину. - серьезно", - по-деловому рассказывает А.Спрашиваю у женщин про их мужей. Личной жизнью дамы делиться не хотят, добавляя лишь то, что их мужья настоящие мужчины. В этом сомнений нет - ведь у бесстрашных женщин, отправляющихся на передовую самостоятельно, иных спутников быть не может. Подъезжаем к военным. Перед нами поле, усеянное хвостовиками от "градов". Справа - разбитое здание и сгоревшие машины гражданских. Тихо и вкрадывается обманчивое ощущение безопасности. Подъезжают солдаты. Быстро выгружают гуманитарку. Вслед за ними спешат А. и ее подруги - в руках торты, которые одна из девушек испекла накануне ночью. Когда все задачи завершены, мы приезжаем в один из скверов Грайворона. Здесь шьет носилки одна из волонтеров группы «Своих не бросаем». Себя дама называет женщиной серебряного возраста. Камеры стесняется. Но А. показывает ее изделие - носилки, на получение которых очередь среди подразделений уже заранее расписана. Они очень удобны в применении, и при эвакуации раненых считаются одними из лучших - человека можно транспортировать в них, не причиняя лишней боли. А. с грустью сетует, что могли бы делать больше маск-сетей и носилок, но средств не всегда хватает. И это при том, что все работают на энтузиазме и бесплатно. Говорит, что на большой земле люди не так ощущают спецоперацию как в Белгородской области, которую она коснулась с первых дней. Вздыхает. «Люди стали меньше помогать, чем в начале. Все привыкли, что идет спецоперация. Но если мы, тыл, перестанем поддерживать, то что же будет? Война может прийти и в наш дом» Мы расстаемся. Я еду в Белгород, дамы дальше по своим задачам. Их ждут другие подразделения и мирные жители в ПВР - с прошлого месяца дел стало больше. Но тяжелые времена только прибавили сил и сплотили дам.