Двукратная олимпийская чемпионка тренирует женскую молодежную сборную.
– Кричать на детей приходится?
– Вообще у нас с ними достаточно доверительные, честные отношения. Они и без криков прекрасно понимают, кто здесь тренер, а кто спортсмен. При этом вне зала мы всегда можем пообщаться на разные темы, посмеяться. Мне кажется, это хорошо.
В отношении работы у меня давно сложилась определенная собственная позиция. Если у спортсмена что-то не получается, ты сначала себя спроси: а все ли ты сделал для того, чтобы у него получилось? Все ли ошибки увидел и объяснил, все ли подходы нашел.
Я, как правило, вообще не кричу в зале, но могу очень громко что-то сказать, когда вижу, что кто-то конкретно тупит. Когда, допустим, девочки делают подкачку и забыли, на какие станции им идти. Громкий голос в этом плане действует хорошо.
– Когда почти десять лет назад вы сказали, что слишком любите детей, чтобы быть тренером, я была уверена, что в тот момент вы переживали свой собственный и не всегда позитивный опыт. Когда тренеры постоянно орали на спортсменов, оскорбляли, топали ногами, отнимали еду...
– Да и поколачивали иногда. Понятно, что такое было давно, еще до того, как я попала в сборную, но мне тоже попадались очень жесткие детские тренеры, глядя на которых я очень хорошо понимала, что сама так не хочу.
– Но ведь в гимнастике долгое время считалось, что иначе не сделать результат.
– А кто-нибудь пробовал иначе? Мы пробуем, – сказала Мустафина.
