В татарскую деревню Новый Ихсан мы с моим другом Гердом приезжаем почти каждый год. Нас, нагруженных фотоаппаратами, объективами и штативами, встречает тесть Герда Асхат Шакирович, радуясь приезду дочери Светланы и всей нашей компании. Рукой он показывает на баню, из трубы которой уже валит дым. Поэтому вопрос: «Как жизнь?» мы пока не задаём, а только слушаем внезапную тишину, которая вдруг обрушивается на нас после городской суеты, и вдыхаем забытые ароматы яблок, мяты, укропа и слабосолёных огурцов за ужином.
Автор — Хайдар Кульбарисов
Ночь, проведённая на веранде в деревенской тиши, действует на городских фотографов как живая вода, возвращая к жизни, кроме тела, ещё нечто, что подключает нас к настоящему и отключает от виртуального мира, в который мы как будто безнадёжно погрузились.
Первый человек, которого мы с Гердом встречаем утром, — это Камиль Хусаинов, живущий в соседнем доме. Пожав Камилю руку, спрашиваем его: «Как жизнь, Камиль?». Он всегда улыбается и отвечает, снимая кепку: «Нормально. Что с нами может случиться?»
У Герда есть хорошая фотография этого пожилого человека с кепкой, которая даже публиковалась несколько лет назад в одной из нюрнбергских газет.
Потом мы с Гердом садимся в машину и едем куда глаза глядят, фотографируя по пути всё, что цепляет натренированный глаз двух художников: пейзажи, деревья, сооружения колхозов, фермы, поля подсолнечника, портреты встречающихся людей, машины, гусей, коров …Герда чаще привлекает цвет, меня — монохромная графика.
Графика августа похожа своим шоколадным оттенком на старинный метод печати «Vandyke». И сам процесс печати в неспешности своей похож на течение августовской жизни в глухой деревне: иногда собака тявкнет в тишине, иногда лошадь фыркнет — и всё это не торопясь, с расстановкой. Солнце за три жарких месяца к августу выжигает траву на полях, и она становится ржавого цвета. Цвет этот перекочёвывает в отпечатки на акварельной бумаге, делая удивительное соответствие текущей жизни вокруг пластике формы «Vandyke», изобретённой когда-то давно, ещё в XIX веке.
Мы всегда дарим наши фотографии деревенским жителям. Они узнают нас, вспоминают прошлогодние фотосъёмки, улыбаются и спрашивают:
«А как у вас жизнь?» — «Алла берса», — отвечаем мы, что по-татарски означает «Дай Бог».
