Небесно-голубой особняк – жемчужина Мясницкой улицы - буквально притягивает взор изысканными пропорциями, яркостью красок и необычностью архитектуры. Но знаменит он не только броским внешним обликом, но и богатейшей историей, которая заслуживает отдельного разговора.
Самые ранние сведения относятся к средневековью, из него следует, что участок, принадлежавший некогда князьям Волынским, был передан Касимовским князьям, перешедшим на службу к Московскому царю.
Самые ранние сведения относятся к средневековью, из него следует, что участок принадлежавший некогда князьям Волынским был передан Касимовским князьям, перешедшим на службу к Московскому царю. С начала постройки на нем были деревянными, но в XVII веке бывшие ордынцы обзавелись и каменными палатами.
Следующим владельцем участка стал Алексей Григорьевич Долгоруков — Смоленский губернатор и сенатор, сын знаменитого сподвижника Петра Первого и дипломата. Касимовские строения он перестроил на европейский манер, благо, в детстве не раз с отцом бывал в Италии. После смерти великого императора, Долгоруков взлетел до самых высот, чуть не стал тестем самого наследника престола, но как Икар обгорел и упал вниз. В смысле, был сослан в Березов, где и окончил свой бренный век.
А опустевший особняк после этого (в 30-х годах) отошел к представителям младшей ветви знаменитого рода Салтыковым, а именно к Николаю Петровичу, бывшему тогда главой мануфактур-коллегии, а позже Московским губернатором и тайным советником. Последующие сто лет дом был связан именно с этой старинной фамилией.
После смерти Николая Петровича в доме жила его вдова, затем, предположительно в 1783 году, дом переходит в собственность их сына, генерал-майора Сергея Николаевича Салтыкова. При них старинные палаты касимовских князей снесли, а на их месте по проекту архитектора Семена Карина было построено новое здание в уже уходящем, но еще актуальном барочном стиле.
В 1812 году дому повезло — пожар обошел его стороной. Ветер раздувал огонь на юг и запад, а северо-восток города пострадал меньше.
Бытует легенда, что после пожара несколько ночей в доме Салтыковых провел сам Наполеон Бонапарт, хотя документальных подтверждений этому факту нет. В октябре 1813 года особняком владела жена штабс-ротмистра лейб-гвардии конного полка А.С. Салтыкова. Исходя из сохранившихся сведений, в двадцатых годах он оценивался примерно в 150 тысяч — по тем временам весьма солидная сумма.
Стоимость дома стала известна потому, что он был выставлен на продажу. В итоге, дом приобрел Александр Чертков, который и принес ему славу. Этот человек заслуживает отдельного рассказа. По отцу Александр Дмитриевич происходил из старинного и уважаемого дворянского рода Чертковых, по матери — из богатого рода Тевяшовых. Судя по документам, за семьей «числится крестьян мужеска пола 14 725 душ». Брак был счастливым, принес супругам шестерых детей, с том числе, трех сыновей. Двое младших стали генералами, но нас интересует старший сын – Александр.
Он получил домашнее образование, благо у семьи была возможность нанять достойных учителей, потом отправился в столицу, где был записан в гвардию. Честно воевал в войну 1812 года, особенно отличился в Кульмском сражении, в котором вся русская гвардия показала чудеса храбрости. Участвовал в «битве народов» под Лейпцигом, был неоднократно награжден. В 1822 года вышел в отставку в чине полковника с правом ношения мундира.
В следующем году Чертков отправился путешествовать в Европу. За два года пребывания за границей Александр Дмитриевич посетил Австрию, Швейцарию и Италию. Подружился с экономистом и публицистом, декабристом Николаем Тургеневым.
В своих мемуарах последний вспоминал, как говорил с Чертковым «до 10 часов вечера о взяточниках в России и, возвращаясь домой, думал, что отсутствие из России имеет ту большую выгоду, что не видишь дураков и взяточников, с которыми обязан даже быть в сношениях в России».
Но определяющим для будущего Черткова стало не знакомство с «политэмигрантом» Тургеневым, а общение со знатоком истории, профессором Варшавского и Пизанского университетов Себастьяно Чампи. Последний, хоть и был священником, заразил Черткова любовью к этрусским и славянским древностям, в которых оба находили много общего.
В 1827 году Чертков вернулся в армию — надвигалась турецкая война. Полковника определили в гусарский полк эрцгерцога Фердинанда, ранее именовавшийся Изюмским. Чертков участвовал в Дунайской кампании, после чего приехал в Москву. К этому времени он уже женился, и у молодой семьи появилась необходимость в собственном жилье. Таким образом, в 1831 году судьба особняка Салтыковых на Мясницкой переплелась с судьбой отставного полковника Черткова.
Продолжение следует.