«Нет, я не Бродский, я другой. Чернильный бумагомаратель. Но дребезжащий почерк мой бывает тоже строг, Создатель».
Создатель не одного десятка пьес – драмы, комедии, мюзиклы – от которых невозможно оторваться. В них кроются его душа, мысли, чувства, а порой и собственная история. История мальчика, который пережил горькую разлуку с отцом и видел, как все эти годы тоскует мама.
«37-й год, год Большого террора, и отец загремел – 18 лет он провел в лагерях и ссылках в общей сложности. Мама его любила безумно, и отец маму любил. Но все равно так история распорядилась, что произошел их разрыв, у меня была безотцовщина…»
А дальше была война. Бомбоубежища, страх, голод. Хотя режиссер все равно называет свое детство счастливым. Да, это были тяжелые, темные времена, но память бережно сохранила самые светлые воспоминания – как мальчишками гоняли во дворе футбол консервной банкой, как соседка кормила бульоном на общей кухне столичной коммуналки, как каждая игра была пропитана духом приключений.
«Были особые отношения. У нас – детей, живших в этой квартире огромной – с одной крысой, которая к нам приходила. Мы брали кусочек сахара, выходили на кухню – и она из помойного ведра хватала этот кусочек сахара. Ну это был высший класс для нас, то есть высшая смелость, мы были героями квартирными»
И не только квартирными. Сцена актового зала 1278 школы до сих пор помнит, как ученик 8Г класса Марк Розовский на детском конкурсе чтецов смело декламировал практически запрещенного в то время Есенина. Уже тогда он, пожалуй, был окончательно и бесповоротно влюблен в театр и в поэзию.
Но был еще один важный стимул – девчонкам это нравилось.
«Было же раздельное обучение. Но на школьные вечера разрешалось пригласить девочек из соседней 635-й школы. Это было такое общение, ну уже в старших классах»
Одаренный мальчик рожден блистать на сцене. Это было ясно и подружкам из 635-й, и учителям – всем, кроме мамы. Школьника, у которого напротив математики стабильно стояли «колы», в выпускном классе неожиданно поставили перед фактом – поступаем в строительный.
«Я говорю: мам, математику надо сдавать, а я ничего не знаю! А ты, сынок, учись, ты давай – вот еще у тебя впереди лето. И вот я помню – я сидел дни и ночи. Вы представляете – я сдал экзамен по математике на пятерку! И меня приняли в Строительный институт»
Правда, учеба закончилась с первой же заваленной сессией – высшая математика первокурснику так и не сдалась. Зато его сочинения еще в школе как образцовые отправляли в РОНО (районный отдел народного образования). Факультет журналистики МГУ принял отчисленного с распростертыми объятиями.
«Учеба началась с того, что нас послали на картошку. Был вечер факультета, и я придумал такой капустник про картошку. Я имел успех, зал смеялся, и я смеялся со всеми. Так я стал как бы – про себя нельзя так говорить – но, наверное, я стал звездой факультета»
Сияние этой звезды быстро притянуло к себе такие же таланты. Вместе с Ильей Рутбергом и Аликом Аксельродом студент Марк Розовский создал при университете театральную студию «Наш дом». Здесь он играл, писал и ставил свои первые спектакли. «Наш дом» стал домом ему самому на целых 11 лет, пока его не закрыли.
«Мы были острыми – для своего времени. Рядом с нами – уже даже после нас – рождался Театр на Таганке. Просто казалось официозу, бюрократии тогдашней, что этого нельзя допускать. Конечно, это был удар судьбы. Конечно, это было тяжело пережить»
Пережить этот удар помогла работа. Еще в стенах театральной студии Розовского заметил Георгий Товстоногов, возглавлявший Большой Драмтеатр им. Горького (БДТ) в Ленинграде, а после – и Олег Ефремов, руководивший МХАТом. Рука об руку режиссер-самоучка трудился с великими, учился у них, но где-то в глубине души все еще мечтал о своем собственном театре.
А мечтам, как известно, свойственно сбываться. И за каждым ударом судьбы нередко стоит крутой, но счастливый поворот. Это был тот самый.
Директор Дома медиков предложил режиссеру, который уже имел постановки во МХАТе и БДТ, возглавить небольшой драмкружок, на что тот согласился. Взял листок бумаги и объявил о наборе труппы.
«Пришло, к моему даже не удивлению, а потрясению – около двухсот человек. Мы отобрали человек пятьдесят. Из них восемь человек работают по сей день. Они прошли весь путь, 39 лет мы вместе. Представляете?»
Он и сам, кажется, в это до сих пор не верит. Марк Розовский построил свой новый дом у Никитских ворот с самого нуля. Театр, который 39 лет собирает аншлаги. Ведь каждый поставленный спектакль, каждое сказанное со сцены слово идет от сердца к сердцу.
«Наше кредо – кредо Театра у Никитских ворот – это живой академизм. Кровью, потом и слезами наших актеров, и не только их – и бухгалтеры, и монтировщики, и кассиры, и администраторы – все вместе мы делаем это общее дело. И 39 лет оно стоит»