Яркое июньское солнце нагревает черный Nissan, несущийся по шоссе в деревню к бабушке. За окном мелькают поля, заправки, села. Маленькая, семилетняя, я, особо не понимая, что мне так нравится, громко пою: «Но если есть в кармане пачка сигарет, значит, все не так уж плохо на сегодняшний день». Отец, улыбаясь, качает головой в такт музыке, наверное, понимая, что, будь с нами мама, такой вольности не случилось бы. «Кино», «Сектор Газа», «Король и Шут», Nautilus Pompilius («Папа! Включи «Чашку»; «А включишь вот эту, про лабрадора?» – что я тогда понимала в Бутусове?) – папина музыка крепко засела в моем сердце. Рок с самого детства казался мне чем-то особенным, непохожим на салюты какой-то Вере, бесконечно повторяющиеся в телевизоре. Мои друзья сегодня относятся к Цою, Бутусову, Летову как к чему-то старперскому, что можно включать лишь на особенных вечерах. В нашей же семье рок – вечное, не меняющееся со временем. В детстве мне казалось, что музыка, которую слушаю я, нравится всем, что ка