Второго моего мужа звали Алексей. Или Леха, как я его называла.
15 июля 2014 года пригласила я его отметить свой день рождения на речку. После работы мы заехали в магазин, я взяла бутылку виски, он – бутылку коньяка, набрали салатов, хлеба, может, чего-то еще, я уже не помню… Приехали в деревню Старые черви. Весь вечер ели-пили, много купались до позднего вечера. Вода с наступлением сумерек – теплая-теплая… Поставили палатку и легли спать. Ну и поддались зову природы. После этого я стала звать его на такие вылазки каждые выходные. Он соглашался. Пару раз мы пробовали ездить в другие места на речку, но самым любимым местом оставались все же Старые черви. Ну и каждый раз, как по традиции, брали с собой магазинную еду и не самые дешевые алкогольные напитки.
В конце августа я почувствовала что-то неладное со своим организмом – во время еды появилась небольшая тошнота и отвращение к продуктам. 1 сентября я сделала тест на беременность – он показал 2 полоски. Я тут же записалась к врачу и рассказала об этом Лехе. Он очень сильно испугался. И стал уговаривать меня сделать аборт.
И я сразу же отказалась от колымов в сварочном цехе. Во-первых, там надо было тягать тяжести. Во-вторых, дышать вредными газами и дымом от обмазочного покрытия электродов. В-третьих, я подвергалась вредному излучению во время сварки. Я не хотела, чтобы мой ребенок внутри меня подвергался вредным факторам и не хотела наносить вред его здоровью.
Леха был старше меня на 7 лет (ему тогда было 34), жил с родителями и младшим братом (на 5 лет его младше). И был «безо всяких обременений», то есть без детей и каких-либо постоянных связей в личной жизни. Другими словами – абсолютно свободен. Этим я и стала аргументировать. Говорила: «Мы молодые, достаточно зарабатываем, у меня скоро будет своя квартира, у меня нет детей, у тебя нет детей, у твоих родителей нет внуков. Почему бы нам не родить ребенка? Какие обстоятельства нам могут помешать?»
Через месяц подошла моя запись к врачу. Я стала сдавать все анализы и выполнять требования врачей. УЗИ показало, что я забеременела во вторую или третью нашу встречу на речке. То есть, практически сразу.
К тому времени с Лехой мне стало уже скучновато. И если бы не эти обстоятельства, я с ним с легкостью рассталась бы. Но заводить с ним продолжительные отношения и уж тем более строить семейную жизнь я никак не собиралась. Я его не любила…
На работе я не стала пока никому говорить о своей беременности. Я очень боялась. Боялась, что скажут люди… И особенно, что скажет мой начальник. Я боялась осуждения и нравоучений с их стороны.
Меня стало часто подташнивать. Но не так, как показывают в телевизоре, рвоты никогда не было. От этой тошноты спасалась томатным соком (который мне очень быстро надоел). В дорогу с собой всегда брала красные сладкие яблоки, они очень хорошо помогали. Появилась сонливость, которая продолжалась всю беременность. В обед я спускалась к себе в подвал и спала там по 2 часа каждый день. А еще я сразу же стала читать про каждую неделю беременности в интернете, как там развивается ребенок и что он уже чувствует. Прочитала про меню будущей мамы. Узнала, что клубника и ананасы могут спровоцировать выкидыш. А от винограда у ребенка может быть ожирение. Эти фрукты я перестала употреблять. Рассказала об этом Лехе. Он сразу же сказал, что купит мне клубнику и ананасы. Но так и не купил.
Близился Новый год. Тошнота исчезла. Но на работе я продолжала всячески вуалировать ситуацию. Купила себе брюки с тряпочным животом на резинке. И прикрывала этот тряпочный живот свободной толстой кофтой. Даже если мне было жарко, я ее не снимала.
Я уже любила своего ребенка внутри, мысленно разговаривала с ним, представляла, какой он будет. Одно время мне стало казаться, что там сидит девочка. Я никогда не хотела девочек. Я не люблю наряжаться, плести косы, делать прически и играть в куклы. И девочку научить этому тоже не смогу. Но в то время я уже даже смирилась с девочкой, такие теплые чувства разливались внутри меня. Сходила на плановое УЗИ в 5 месяцев. Я все ждала, когда мне скажут пол малыша. Но не дождалась. Лишь потом мне знакомые рассказали, что это платная услуга и врачам надо было об этом сказать. Я не догадалась… Они лишь мне тогда показали кадр на большом экране. Там лежал мой ребенок и махал мне рукой. Я это на всю жизнь запомню. И врач, которая делала УЗИ, сказала: «Посмотрите, он вам машет. Очень симпатичный ребенок!» И я навсегда запомнила его четкий профиль головы на том экране…
А Леха все еще надеялся, что у меня будет выкидыш. И продолжал настаивать на аборте. Но, видимо, сам понимал, что ситуация развивается дальше, и стал через знакомых искать нам съемную квартиру.
В новогодние праздники я занималась курсовыми и контрольными работами для института. Много гуляла на улице с собаками. Только экология там была плохая. Наша контора была на Руднике. И весь дым от заводов дул в его сторону.
С Лехой мы периодически встречались по выходным или вечером после работы. Я заезжала за ним на машине, и мы ехали куда-нибудь погулять на несколько часов.
В моей квартире на Лесной поляне разрешили делать ремонт, не дожидаясь сдачи дома. Тогда это легко можно было делать. А сейчас требования ужесточились, и БТИ выписывает огромные штрафы, если видит внутри какие-то перегородки. Поэтому с таунхаусом такой номер уже не пройдет…
Многим мне помог мой начальник. Ведь я работала на отделочном участке. И были излишки некоторых материалов. Но многое и пришлось купить. Из покупного был профиль и гипсокартон для перегородок, все сантехнические и электрические материалы, обои, линолеум, плитка, шпатлевка и краска для потолков, межкомнатные двери, откосы и подоконники для окон, светильники, ванна-джакузи, унитаз, раковина и зеркало. Сначала я что-то покупала сама. Потом Леха дал мне свою карточку. На ней было 700 тысяч. И почти все эти деньги я потратила на квартиру. Кроме материалов, заплатила плиточнику 45, купила диван за 55, кухню за 150 и встроенные шкафы за 50.
Живот все рос, походка менялась, и никакой кофтой это было уже не замаскировать. На работе все стали говорить о моей беременности и рассказали моему начальнику. Он был в ужасе. И самый первый вопрос был: «Почему ты мне об этом не рассказала? Почему я узнаю от других людей?» Думаю, что ему стало страшно от того, что я уйду в декрет и некому будет выполнять за него всю письменную работу. Он сам боялся этой работы и не умел ее делать.
На работе директор стал спрашивать, когда же я съезду из комнаты в подвале. Он хотел там начать строитель сауну. Я и сама понимала, что дальше тянуть невозможно. Срок уже большой, могу «окатиться» там в любой момент. Мы с Лехой стали искать квартиру по объявлениям. Посмотрели 2 варианта, но они нас не устроили (не желательно с животными и маленькими детьми, нужно протирать стальную ванну насухо после каждого использования). Но нам повезло. Нашли через знакомых. Съездили, посмотрели и согласились. Мы искали только в Кировском районе города – там наша работа, там Леха жил и вырос, там его родители. Нашли в самом центре этого Кировского района. Остановка и магазины прямо возле дома. Недалеко расположена набережная. Очень близко роддом, больница и детская поликлиника. Очень хорошее расположение.
Квартира была однокомнатная. Отдельно кухня и совмещенный туалет с ванной. Вся необходимая мебель и бытовая техника там была. За аренду брали 8 тысяч. Счетчики в эту сумму уже были включены. Мы с хозяевами составили договор и заехали туда 2 февраля.
18 февраля у меня начался декретный отпуск. Но до конца месяца я еще ездила на работу, была там до обеда. А с 1 марта целый день уже была дома.
Почти сразу же привезла домой свою собаку Жужу. Она раньше никогда не жила в квартире, но очень быстро к этому привыкла. Я выходила гулять с ней 3 раза в день. Леха был против собаки. Но потом, вроде смирился.
Мы с Лехой выбрали имя для будущего ребенка. Я ему предложила сына назвать Андреем, а если будет девочка – то Василисой или Василиной. Леха согласился. Я стала покупать необходимые вещи для малыша. Почти все брала по объявлениям. Купила кроватку с постелью, коляску, одежду, одеяло, клеенку, ванночку. Много пеленок мне отдали, но несколько новых я еще докупила. Все выбирала с душой, и оно мне очень нравилось.
Однажды я заехала за Лехой на работу. Мы вместе поехали покупать электрический молокоотсос. Выезжая с работы, в меня врезался микроавтобус. Я хотела вызвать комиссаров, но тот водитель испугался и отдал мне 8 тысяч. В другое время я бы обязательно все сделала официально, но мне скоро нужно было ложиться в роддом, потом ждали другие заботы. Очень не хотелось в это непростое для меня время бегать по судам. Этих 8-ми тысяч, конечно же, не хватило на ремонт. Даже с учетом того, что дверь я купила на 8 лет старше моей машины, всю ржавую внутри.
Мне выплатили «декретные». Точно не помню, но вроде от 100 до 120 тысяч тогда вышло.
После 5 месяцев беременности меня резко потянуло на сладкое. Я стала покупать различные печеньки, иногда шоколадки. Хотя раньше я их вообще не ела. Одно время хотелось минеральной воды. С переездом в квартиру я стала есть еще больше сладкого и жирного. Вес стремительно начал увеличиваться. Но остановиться и не есть это я уже не могла.
Всю беременность были проблемы с почками. Врачи говорили, что анализы настолько плохие, что почки могут отказать. Прописывали антибиотики «Амоксиклав».
С Лехой жили, вроде, нормально. Бывало, спорили иногда. Леха даже пытался уйти пару раз обратно к родителям. Но я не назвала бы это руганью. Так, небольшие недопонимания…
Леха своим родителям про меня пока ничего не рассказывал. Боялся. Но заезжал к ним каждые выходные.
С наступлением апреля я сходила в роддом. Но они сказали погулять еще 2 недельки. Ходить было немного больно. Ребенок не перевернулся, сидел вниз ногами. И при ходьбе иногда пинал меня. У меня аж искры из глаз летели. А еще мы с Лехой любили с ним играть: клали руку на мой живот и что-нибудь говорили, а ребенок очень сильно бил изнутри по руке. Это было так смешно! Мне кажется, что ребенок внутри в этот момент тоже смеялся.
В 8 месяцев было последнее плановое УЗИ. И тогда я уже спросила у врача про пол ребенка. Он ответил: «Если вы раньше не захотели это узнать, то зачем вам сейчас?». Но все же посмотрел и сказал. Бесплатно. Это был мальчик. Я была невероятно обрадована этой новостью. И хотела ее тут же рассказать Лехе. Не дождалась до вечера. Поехав в институт на вечерние занятия, заехала к Лехе на работу. Но его там не было, увезли на объект. Тогда я сказала эту новость кому-то из его коллег, чтобы ему передали. А уже вечером, дома, мы радовались вместе.
Нужно что-то было решать с нашим семейным статусом. Я уговаривала Леху расписаться, чтобы у ребенка был официальный отец. Леха сопротивлялся. Но потом я его уговорила. 1 апреля у него день рождения. И в этот же день я приехала к нему на работу, и повезла в ЗАГС. Он шел, как бык на бойню. Перед ЗАГСом несколько раз останавливался, как вкопанный. Ноги у него туда не шли. Но все же мы расписались. Фамилию я его брать не стала. Она мне не понравилась. Леха потом сказал родителям: «Родители, я женился». Но они посмеялись над ним и не поверили. Думали, что он так называет свое совместное проживание с кем-нибудь.
На следующий день я отвезла собаку обратно на работу, чтобы была там на время моего отсутствия. И отдала машину в ремонт. Ездить за рулем уже было страшновато.
12 апреля была Пасха. Прямо под нашим окном была часовня. Я смотрела на прихожан и радовалась за них. За неделю до этого я причастилась, на всякий случай, перед родами. 13 апреля утром я с вещами пошла в роддом. Леха пошел меня проводить. Идти недалеко, не спеша, в развалочку, минут 10. Меня положили в отделение, где лежат на сохранении или ждут родов.
Леху выгнали в отпуск на 2 месяца, чтобы помог с ребенком в первое время. В мое отсутствие он делал дома генеральную уборку. Приносил мне некоторую еду. А первые 3 дня я и сама прибегала домой по вечерам. Нас отпускали погулять в течение часа после ужина. Но сказали далеко не уходить, так как могу родить в любой момент, раскрытие, сказали, 4см.
Мой начальник с работы, узнав, что я в роддоме, привез мне ноутбук. Чтобы я поделала кое-что из документов. Я и рада была. Потому что целый день лежать и читать было скучно, а так я могла бы сделать что-то полезное. Но сделать я почти ничего не успела.
Роды мне назначили на 17 апреля. Но 16 утром Леха принес мне йогурт. Говорит, оббежал все магазины, но был только «Данон кефирный». Я такой не любила. Но выпила одну бутылочку. Галимый кефир. И мне вскоре начало крутить кишки, пошли какие-то газы или колики. Принесли капельницу, хотели в меня воткнуть. Но я попросила немного подождать, чтобы утихло все в животе. А они стали готовить операционную. Я очень сильно боялась всей этой процедуры. И сразу же забыла про все свои колики. У меня уже ничего не болело и не крутило. Мне поставили клизму и сказали собирать вещи. Я позвонила Лехе, чтобы пришел и забрал все лишнее.
Что было в операционной, лучше вообще не вспоминать никогда. Мне очень стыдно за свое поведение. Врачи со мной намучились и потом сказали, чтобы я больше не приезжала к ним рожать. Я кричала, сопротивлялась, меня приходилось держать. Катетер поставили только с третьего раза. Не без труда воткнули укол в спинной нерв. Я хотела расслабиться, но не могла. Страх пересиливал. Начало неметь тело. Я уже не чувствовала, что происходит. Лишь чувствовала сильное давление в голове, уши разрывало изнутри, глаза как будто выкатывались из своих орбит. Меня несколько раз успокаивали и говорили расслабиться. Это все я делала от страха. На вторых таких же родах я уже не боялась, знала, что меня ждет, и там все прошло идеально, быстро и спокойно.
Достали ребенка. Время было 12.00. Показали мне его издалека. Я без очков видела все очень расплывчато. Но то выражение лица маленького Андрюши я также запомню на всю жизнь.
После этого меня перевели в палату интенсивной терапии (или реанимацию, как ее все называли). Начал отходить наркоз. И это было ужасно. Невыносимая боль в животе и во всем теле. Мне дали мой телефон. Я принялась звонить, кому было можно, чтобы отвлечься от этой боли. Но через полчаса все мои возможные связи закончились. Интернета на телефоне тогда не было. Пришлось просто лежать и сходить с ума. Постоянно ставили капельницы. Хорошо, что был катетер и это было безболезненно. В 9 часов вечера сказали, что нужно встать и дойти до туалета. Я не смогла. Села на кушетке, меня всю трясло. Поднялась температура. Я лежала в палате с одной девочкой. Ее зарезали в 9 утра. И у нее все проходило более удачно. Также болело, но не было температуры, и она смогла сходить в туалет. Позже принесли детей. Но медсестра, которая осталась с нами дежурить на ночь, сказала, чтобы ребенка мне не давали. Его унесли обратно. Всю ночь я пыталась уснуть. Но боль не давала. И вот едва я все-таки задремала после полуночи, как медсестра тут же принялась тыкать в меня градусником и будить. После этого я так и не смогла отключиться до утра.
Утром я все же смогла сходить в туалет. Голова сильно кружилась, давление падало. Температура то снижалась, то вновь поднималась. 2 дня нам нельзя было ничего есть. Разрешали только домашний куриный бульон. Леха сварил мне его, бросив туда горсть риса, и принес. Было не очень вкусно, но я похлебала.
Часов в 10 утра снова принесли детей и положили нам на кровати. Я, сидя, подтянула его к себе и взяла на руки. Но не очень удачно, не поддержала за голову. Испугалась этого и дала себе слово, что впредь буду очень аккуратно и внимательно с ним обращаться. Приложила к груди. Но молока у меня не было. Минут через 20 детей забрали обратно. Приносили их раза 3 в день.
Леха в тот вечер выпил для храбрости и пошел к своим родителям с повинной. Все рассказал. Но они ему опять не поверили. И лишь на следующее утро, когда он протрезвел, еще раз завели этот разговор. И на следующий день уже его мама приготовила мне куриный бульон. Леха мне его принес. Он был намного вкуснее его собственного.
Через 2 дня мою соседку перевели уже в обычную палату, где она лежала уже вместе с ребенком. А меня из-за температуры оставили еще на один день в реанимации. На третий день мне стало уже намного легче. Лежать было скучно, я ходила взад-вперед по палате. И в этот день мне уже принесли больничной еды. Еще ко мне приходила двоюродная сестра (она жила рядом) и передала мне чашечку с едой.
На четвертый день меня тоже перевели в обычную палату и прикатили ребенка. Но 3 раза в день забирала меня на капельницу и капали антибиотики. Потому что температура не пропадала.
В роддоме приучали детей кормить каждые 3 часа. И если они спят в это время, то надо их разбудить. Но с моим, сказали, такого делать не стоит. И если он спит, то ни в коем случае не трогать. А еще одна медсестра или врач сказала: «Что родили, то родили. Теперь уже ничего не поделаешь». Я тогда совсем не поняла ее слов. Но, наверное, они тогда уже видели, что с ним что-то не так.
У Андрюши был очень громкий и звонкий голос. Он часто кричал. Один раз я пошла на капельницу, в другой конец длинного коридора. Андрюша спал в палате. Через некоторое время я услышала громкий плач. И сказала: «Это, наверное, мой проснулся». Но врач сказала: «Что вы, отсюда не слышно первую палату». Но это и вправду оказался Андрюша.
Молока у меня по-прежнему не было. В роддоме детей кормили плохо. Смеси давали мало, приносили каждые 3 часа. А если Андрюша хотел есть через 2 или 2,5 часа, то приходилось его целый час качать и успокаивать на руках. Одна смена врачей наводила специально для него глюкозу в бутылочке. Андрюша успокаивался. Но другие смены отказывались это делать.
Леха ходил ко мне в роддом каждый день, и приносил все, что я просила. В реанимации мне требовались одноразовые пеленки и послеродовые прокладки. В палате с ребенком уже нужна была соска, силиконовые накладки на грудь. Потом он принес мне молокоотсос. Я начала раздаиваться. Понемногу пошло молозиво.
Через 6 дней мою соседку начали готовить к выписке. А меня выписывать не хотели из-за температуры. Но в роддоме было тяжело – очень душно (дети лежали мокрые от пота) и мало еды для ребенка. Поэтому я сказала: «Или вы меня выписываете, или я пишу отказную от лечения и ухожу». Меня предупредили, что в случае ухудшения моего состояния в больницу с маленьким ребенком меня никто не возьмет.
И все-таки, 22 апреля, вместе с моей соседкой выписали и меня. Я планировала до дома идти пешком, нести ребенка в теплом одеяле, которое я заранее купила. На улице было уже очень тепло, и вовсю росла трава. Но неожиданно за мной приехал Леха и его отец на машине. Там мы и познакомились. Они купили теплый дорогой конверт на выписку. И привезли презенты для врачей.
По приезду домой Леха сбегал в аптеку и купил все по списку, который дали в роддоме. В том числе и смесь «Нутрилон», и бутылочки для воды и смеси.
А вечером того же дня опять приехал Лехин отец и привез его маму, чтобы познакомится со мной и малышом. Привезли нам в подарок очень хороший дорогой утюг ( у нас не было утюга) и смесь «Нан гипоаллергенный». Утюг мне очень нравился. Но после недавнего пожара от него осталась только железная подошва. А смесь Нан мы стали есть после того, как доели «Нутрилон». И «Наном гипоаллергенным» кормили Андрюшу до 1 года. Потом перешли на более дешевый обычный «Нан».
Как же дома было хорошо! Я сразу же открыла форточку в кухне. И мы кормили Андрюшу столько, сколько он захочет. Он сразу стал намного спокойнее, чем в роддоме.
Лехины родители помогли нам в первый день искупать Андрюшу, показали, как это делать. Он кричал и боялся воды. Но мы заворачивали его в пеленку, и он замолкал.
На майских праздниках пришло похолодание. И мы почти 3 недели после роддома не выходили на улицу.
Продолжение следует…