Итак, в 12 лет она написала в своем дневнике, который только что начала вести ""Все время думаю об одном и том же. Почему я такая плохая? Я себе никогда не нравлюсь. Вообще-то, это хорошо, но если бы я себе одной не нравилась, а то и другим тоже.
Вообще у нас собралась редкостная семья, - все друг друга ненавидят."
Она написала это на самой первой странице своего дневника.
Это была не случайная надпись, не знак случайного настроения.
Уже в 9 она начала догадываться, что, наверное, ее не любят. Не знала только почему, по какой причине.
И, как каждый ребенок, взяла вину на себя: не любят тех, кого любить нельзя. Нельзя любить плохих. Значит, я - плохая.
Не знала девочка, что плохих-то как раз любят даже больше, чем хороших! С хорошими что? И скучно, и грустно, и... не ждешь от них ничего этакого. Если твой ребенок послушен, то кормишь-поишь его, а в остальное время можешь собой заниматься и своими личными проблемами.
В 9 лет она задумалась, а в 11 лет сказала маме и бабушке, глядя им прямо в глаза: "Вы меня не любите!"
Признаться, когда говорила, теплилась надежда, что мама и бабушка станут опровергать, говорить "Ну, что ты, милая? Мы тебя очень-очень любим!" и, может быть, даже обнимут и поцелуют.
Но нет. Родители возмутились и стали ее стыдить. И она поняла окончательно: права!
Не получив любовь в своей кровной семье, но будучи сама наполнена любовью через край, она, не сознавая этого, стала искать признание и внимание к себе в том, что влюблялась то в одного , то в другого одноклассника.
"Любовь" была детская - просто поиск внимания. Считала, на кого посмотрел, что сказал, на кого смотрел больше...
Никаких взрослых мыслей ей даже в голову не приходило до самого десятого класса, хотя все десять школьных лет она была в кого-то влюблена.
Эта влюбленность компенсировала ей то, чего она не получала дома от своих близких людей. Эта естественная потребность любить, особенно в юности, реализовалась в ней таким детским способом.
Ею взрослеющие подружки- одноклассницы уводили у нее то одного, то другого парня - предмета ее "любви" - ведь они взрослели и становились девушками.
А она оставалась ребенком. Взрослеть ей мешало убеждение "почему я такая плохая? Я себе никогда не нравлюсь. Вообще-то, это хорошо, но если бы я себе одной не нравилась, а то и другим тоже".
Даже уже учась в университете, она не могла избавиться от ощущения того, что раз ее не любила даже! мама, то никто ее любить не может просто по определению.
Ведь мама - самый родной человек! Самый близкий, самый понимающий, и, если даже она....
Она превратилась в довольно симпатичную девушку с большими красивыми серо-синими глазами, вьющимися волосами, отливающими легкой рыжиной, с красивыми стройными и сильными ногами и красивой грудью.
Но она ничего не знала об этом, ведь ей об этом никто никогда не говорил. Зато говорили много замечаний о том, что в ней не так.
Удивительно, но то, что в юности она была симпатична и привлекательна, она узнала только, когда достигла предпенсионного периода своей жизни. Разглядывая фотографии своей юности, она вдруг увидела на них симпатичную девушку, совсем не уродку (как она думала раньше), только немного испуганную, как бы сжавшуюся и ожидающую очередного удара словом по самому чувствительному, что было в ней.
Молодые люди проявляли к ней интерес. Если бы она не была скована страхом своей "нехорошести", можно было бы сказать, что поклонников у нее было в достатке.
Но каждый раз, когда парень проявлял к ней определенный интерес, она думала "Этого не может быть. Это либо мне показалось, либо с ним что-то не так!"
И парни уходили, переключались на других, более адекватных девчонок.
Но она все-таки вышла замуж и даже родила двоих детей.
Но об этом в следующий раз.