В Левобережном районе мы встречаем Марину, высокую женщину лет пятидесяти с окрашенными в пепельный цвет волосами. Она уверенно смотрит на нас и смеется, но говорит вещи, которые едва вызывают улыбку.
— Восемь месяцев мы на одном этаже жили, две внучки были со мной: одной 6 лет, другой 8 месяцев. Еще зять, дочка, бабушка, сваты — все вместе переживали. Помню, как дети писали на стенах «Хотим мира».
Жили они по той же схеме, как и большинство местных в этом доме — выносили в подъездный коридор мебель и прятались там. Чем больше стен, тем безопаснее.
Последнее время Марина работает на «Мариупольском металлургическом комбинат имени Ильича», а до этого долгие годы проработала на «Азовстали».
Сегодня на месте «Азовстали» — руины.
Пока мы ходим по коридорам полуразрушенного дома, нас окутывает холодный сквозной ветер. Он то открывает, то захлопывает шаткие гнилые двери. Жительница рассказывает, что нынешняя строительная компания поснимала все окна, поэтому в доме сильнейший сквозняк и сырость.
Марина предлагает нам зайти к ней в квартиру. Женщина совсем недавно сделала в квартире ремонт — на желтых обоях висят фотографии внучек и дочки. В коридоре стоят коробки с гуманитарной помощью. Нам объясняют, что раньше гуманитарку давали всем пострадавшим, но теперь в приоритете пенсионеры старше 65 лет.
— Воды вообще нету и не было ни разу. Кидаем сюда кипятильник, купаем внуков в миске этой, — смеясь показывает нам Марина ванную комнату.
Женщина продолжает говорить громко и уверенно, тихо посмеиваясь. Прощаясь, она тихо вздыхает: «Вот так и живем. Стараемся выживать. Надо выживать. И выживем — все будет хорошо».
И правда — Марина продолжает выживать, даже жить. Не так давно у нее родился еще один внук. В Мариуполе цены на подгузники зашкаливают, поэтому мы докупили еще подгузников и передали жителям пострадавшего дома.