Настя
Я сидела в углу своей квартира и плакала. Ребёнок вторые сутки не давал мне спать. Это были именно те два дня, когда у моей няни выходной. Лика всегда начинала капризничать в те дни, когда мы оставались с ней вдвоём. Я с тоской вспоминала недавнее время, когда Лика была идеальным ребёнком.
Рассказ "Подруги", гл.41
Первые два месяца дочка была спокойной. Она ела и спала. Я даже удивлялась, почему молодые мамы устают. Это же так просто - покормил, переодел, положил в кроватку, а сама делай, что хочешь. Включил радио или видео няню и принимай душ, сколько хочешь.
«Почему все жалуются, что отдохнуть некогда?» - думала я, отдыхая в ванне.
Но все изменилось, когда Лике исполнилось 2,5 месяца. До этого мне казалось, что я наладила грудное вскармливание, подобрала диету, чтобы у дочки не болел животик. Но в два месяца Лика вдруг начала капризничать после каждого кормления, срыгивать, порой фонтаном, долго кричать до и после приёма пищи и успокаиваться только на груди.
За ночь она могла проснуться десять и более раз и единственный способ её успокоить был приложить к груди. Поскольку Петр был против любых прикормов (врачи говорили, что Лика хорошо набирает вес и моего молока ей полностью хватает), то я не могла попробовать ввести смесь.
Няня бы сразу доложила Петру, а я не знала, чем может закончиться моё своеволие с его ребёнком. Я все больше считала Лику его дочерью, а себя лишь приспособлением для её роста.
Все поглощающие приступы любви сменялись пассивным равнодушием. Я не понимала своих чувств и боялась их.
И вот я в очередной раз осталась одна с ребёнком и уже пол ночи не могла её успокоить. Я была вымотана, страшно хотела спать и молилась, чтобы поскорее настало утро и пришла Елизавета Иосифовна. Она могла успокоить малышку одним ей известный способом.
Но часы стояли на месте, а мои силы заканчивались.
Я в очередной раз приложила дочь и она затихла. Когда она заснула, я боялась пошевелиться, так и сидела с ней на руках. Лика тревожно спала, все ещё всхлипывая и слегка вздрагивая. Я тоже начала подремать. Только сон подступил ко мне, как Лика проснулась и снова начала капризничать. Я опять притянула её к себе и все повторилось с начала.
Под утро дочка заснула на несколько часов, я надеялась поспать, но именно в это время пришла няня. У неё были свои ключи, и хотя она старалась не шуметь, я все равно проснулась и больше не могла уснуть. Меня внутри всю трясло.
Женщина заглянула к нам в комнату. Увидела меня сидящую с дочкой на руках.
- Привет, Настя. Анжелика опять не спала? - шёпотом спросила она.
Елизавета Иосифовна называла мою дочь исключительно полным именем, как и Петр. Я тоже должна была произносить её имя только так. Мне оно не нравилось и для себя я называла её иначе.
- Да, она только успокоилась, - сказала я.
- Поспи, я пока позвоню Петру Алексеевичу, скажу, что надо обследовать животик и неврологию проверим.
Следующий месяц мы мотались по врачам и исследованиям. Лику полностью проверили и сказали, что она здорова, капризы списали на колики и мою «недодиету».
Петр был недоволен мной. Он совершенно не замечал, сколько всего я делаю для его дочери, и обращал внимание только на мои неудачи.
- Ты живёшь на всем готовом, и должна только следить за своим питанием, чтобы ребёнку было хорошо, но ты даже этого не можешь! - зло сказал он.
Мне было обидно до слез. Няня хоть и приходила ко мне, но поддержание чистоты в квартире, походы в магазин, готовка еды (этой противной бело-зеленой гущи) все было на мне. Уход за ребёнком тоже большей частью был на мне, даже когда няня была рядом. Это было требование Петра, чтобы я максимально уделяла время малышке. Плюс кормить Лику могла только я.
Елизавета Иосифовна следила за тем, как я обращаюсь с девочкой, брала её, когда мне надо было в туалет и выходила с ней гулять. Отдохнуть за это время не успела, а без свежего воздуха мне становилось только хуже. Гемоглобин после родов так и не восстановился. Живот время от времени болел. Да и настроение оставляло желать лучшего.
Зато все вокруг считали, что я отлично устроилась. Несколько подруг, которые поздравляли с рождением дочери, узнав, что Петр оплачивает мне квартиру, няню, даёт денег на питание и делает все, что надо для ребёнка, решили, что я попала в сказку.
- Вот ты молодец, Настя! Так шикарно устроилась. - в голосе подруги звучали нотки зависти. - Всё у тебя есть. И при этом никаких семейных обязательств, проблем, выноса мозга муженьком по вечерам и закидонов свекрови. Мне бы так. - закончила она.
Никто не верил, что я далеко не в сказке. И жизнь моя больше похожа на каторгу и полна неопределённости.
Рита
Последние полгода я усиленно работала. По своему опыту я знала, что ничто так хорошо не отвлекает от мыслей о мужчине, как беспросветная работа, с которой буквально приползаешь и валишься с ног.
Моё рвение было отмечено руководством и поощрялось. Теперь я могла позволить себе то, о чем раньше могла только мечтать. Я покупала дизайнерскую одежду, ела в хороших ресторанах, даже подумывала купить недвижимость, но здесь она стоила баснословных денег, а покупать квадратные метры в своём городке, мне не хотелось. Я не планировала возвращаться к своей старой жизни.
Петр меня не беспокоил, хотя после рассказа его бывшей сотруднице, мне временами было страшно. Я вздрагивала, когда ночью мне кто-то звонил, и особенно когда вызывали на работу.
Но на моей работе все было спокойно - никаких принуждений и закрытых клубов.
Моё руководство давало мне все более расширяло мои обязанности и теперь я проводила переговоры. На одной из встреч я столкнулась с интересным мужчиной.
Он был намного старше меня, даже старше Петра Алексеевича, владел сетью ресторанов на своей Родине и предлагал открыть свои заведения при наших отелях.
Я сразу заметила особый блеск его глаз и вкрадчивую речь. Через несколько деловых переговоров, он предложил мне сходить на свидание.
Устав от бесконечной веерницы поклонников и пустых встреч, я согласилась. Но решила вести себя самым неприступным образом. Чтобы было или серьёзно, или никак.
Тратить время на столько возрастного поклонника, не имея от него серьёзных намерений, я не хотела. Влюбляться я больше не собиралась. Слишком дорого мне обходились чувства.
В первый раз еле ноги унесла, второй - осталась с разбитым сердцем.
Альберт был из породы педантичных немцев. У него все было разложено по полочкам - на одной работа, на другой увлечения, на третьей - семья.
Его первая жена долго болела и несколько лет назад ушла. Взрослый сын строил свою жизнь в родном немецком городе, П Альберт полетел развеяться на море и остался здесь.
Дела он умел вести хорошо, так же, как и ухаживать за девушками. Когда наши отношения стали более близкими, он сразу сказал мне, что супруга в его жизни была только одна, и навсегда останется в его сердце. Но мне он готов предоставить гарантии, что если я буду активно участвовать в деле, которые он планировал развивать на курорте, то у меня будет доля и право принятия решения.
Я на данным момент могла дать его территорию для развития, поскольку мне доверяли отбирать потенциальных партнёров для бизнеса и при презентации того или иного претендента, я могла охарактеризовать его так, как сама считала нужным.
Плюс к этому с Альбертом я получала возможность дополнительно развития и надёжное мужское плечо рядом.
Я посчитала это хорошим будущим для себя и согласилась. Детей я заводить не планировала, так что этот вопрос мы тоже закрыли.
Надо отдать Альберту должное, он постарался сделать для меня красивое начало совместной жизни. Хотя мы не регистрировали отношения официально, он заказал беседку с оформлением на берегу моря и преподнёс мне красивое кольцо. На этом формальности посчитал исполненными и пригласил меня переехать к нему.
Внутри я чувствовала, что соглашаясь на эти отношения, я прощаюсь с мечтой встретить любимого человека и быть с ним счастлива. Но вспоминая, чем закончилась моя последняя влюблённость и как долго я собирала себя по кускам после расставания с Дэном, я улыбалась Альберту и запрещала себе думать о романтике.