Посвящается доблестному 44-му Нижегородскому драгунскому полку, русским воинам, павшим за Отечество, и их родственникам
… В то время, когда русские еще не появлялись за горами Кавказа, лезгины играли в судьбе Грузии огромную роль: эти «враги всякого спокойствия на-висали над головой всей Кахетии Дамокловым мечом». И чтобы оградить от них эту страну, необходимо было устроить форпосты на землях воинст-венных джарцев, «сидевших» между горами и Алазанью. Старый Телави и Сигнахи с великой святыней Грузии – Бодбийским монастырем, в котором покоились мощи Святой Нины – стали центрами, вокруг которых группиро-вались военные силы и где в случае опасности сосредотачивались все резервы.
Главную роль в деле защиты Грузии от лезгин играли наши опорные пун-кты Караагач, со штаб-квартирой Нижегородского драгунского полка, и Царские Колодцы, где «квартировал» Кабардинский полк. Караагач до это-го момента был просто укрепленным постом, занимаемым то одними, то другими войсками, и оседлым пунктом русского населения. Время от вре-мени появлялись в нем и эскадроны Нижегородского полка после того, как он был передвинут в Грузию.
Нижегородцы вступили в Караагач 13 ноября 1813 г. и сразу приступили к устройству казарм и конюшен. Вся «строительно-снабженческая деятель-ность» ложилась на плечи самих солдат: они и лес рубили, и возили его с ближних гор или из-за Алазани, и камень ломали, и кирпич делали, и из-весть выжигали; они были и плотниками, и кровельщиками, и малярами, и каменщиками. Для государственной казны такие «подрядчики» для строи-тельства и штаб-квартир, и поселений с казармами, конюшнями и склада-ми, сравнимыми в некоторых случаях по масштабу даже с небольшими уездными городками, обходились ненакладно.
Караагач, пустынный до этого времени, быстро превратился в большой военный лагерь, где Нижегородцы и «зажили наполненной тревогами жиз-нью передовой стражи страны». Шефу Нижегородского полка генерал-майору Сталю были подчинены все войска, расположенные в Кахетии. В Караагаче, кроме Нижегородцев, стояли также две роты егерей 46-го полка с тремя орудиями.
В летнее время здесь наступал невыносимый зной и Нижегородский полк «съезжал» со своей штаб-квартиры на возвышенность в пяти верстах от Царских Колодцев, где мог служить резервом для всех пограничных отря-дов в случае движения на них крупных сил неприятеля.
1814 год прошел относительно спокойно для всей Кахетии: разгром хев-суров и их считавшихся недоступными аулов «произвел соответствующее впечатление на горские народы, и даже лезгины «сидели тихо». Конечно, мелкие разбойные нападения не прекратились совсем, и даже в окрестнос-тях Караагача нельзя было чувствовать себя в полной безопасности, но это была та «проза жизни», совсем уйти от которой требовалось длительное время.
Осенью этого года в полку, вернувшемся с летней стоянки обратно в Караа-гач, произошло несколько важных перемен. Звание шефов полков было упразднено, в связи с этим генерал Сталь должен был сдать командование Нижегородским полком старшему штаб-офицеру – майору Саликову, на которого вместе с должностью полкового командира возлагались все пра-ва и обязанности шефа.
Александр Александрович Саликов, дворянин Рязанской губернии, посту-пил на службу юнкером прямо в Нижегородский полк в 1789 г., и здесь же произведен в офицеры. С тех пор, за отличия в сражениях, он получил пять монарших благоволений, два чина и три ордена: Анны 3-й степени, Влади-мира 4-й степени и Георгия. И мы помним его блистательное «дело» про-тив лезгин под Сурамом ССЫЛКА!!!!, хевсурский поход, где он командовал спешенным батальоном драгун – с такой репутацией он являлся достойным преемником Сталя, командование полком которого в течение 14 лет под-ряд оставило неизгладимые воспоминания.
Подобно другому замечательному командиру Нижегородцев, полковнику Панину ССЫЛКА!!! , Сталь тоже оставил о себе «вещественные знаки духовной связи, за эти долгие годы возникшей между ним и его подчиненными»: в ризнице полковой церкви появилось массивное евангелие более пуда весом, в рос-кошном переплете, попорченном, естественно, походами и временем. Об-ложки евангелия – обе серебряные, с позолотой; на задней, во всю ее ве-личину, изображен Бог Саваоф, а на передней – те же образа, что и на Петровском евангелии. По кругу надпись: «Пожертвовано шефом полка генерал-майором Сталем 21 декабря 1814 года». Этот «памятник» своего славного прошлого Нижегородцы хранили с понятной гордостью.
А поскольку Сталь был назначен командующим войсками Кавказской ли-нии и военным губернатором Кавказской области, он уже на правах бри-гадного командира продолжал «начальствовать» над Нижегородским полком до 1818 года.
Как в делах военных генерал Сталь имел только высшие оценки от коман-дования, так и в мирной административной деятельности его деятельная натура вписала свои страницы в развитие края. По его инициативе проис-ходили преобразования в Кавказской губернии, главный центр ее перене-сен из Георгиевска в Ставрополь, и своим возникновением на минераль-ных водах, где раньше стояли только калмыцкие кибитки, всем известный ныне город Пятигорск обязан также ему.
Там же, на водах, Сталь и умер 28 июля 1824 года от внезапного удара. За несколько дней до смерти он ехал верхом с офицером инженерных войск, руководившим постройкой города, по склону Машука и, указав на место, выбранное им для городского кладбища, шутя прибавил: «Теперь надо, чтобы здесь, для начала, был погребен кто-нибудь из значительных лиц». И стал первым, кого приняло в свои «вечные объятья» пятигорское кладби-ще.
Портрета Сталя, к сожалению, не найдено, поэтому вынуждены ограни-читься изображением его надгробного памятника.
А сейчас – небольшое «личностно-лирическое» отступление.
Мне почему-то очень импонирует фамилия Саликов, и вызывает у меня какой-то внутренний «родственный» отклик. При этом нет никакой инфор-мации и никаких воспоминаний, связанных с этой фамилией, нет никаких сведений, чтобы мои предки были связаны с Рязанской землей. Но внутри что-то позвякивает, что-то похожее, может быть, на сигнал от системы опо-знавания «свой-чужой». Даст Бог, доведется покопаться в архивах, глядишь, что и «выплывет».
Об этом решил написать, поскольку неожиданное «соприкосновение» с яв-ным «знаком» Нижегородского полка в моей жизни было.
По определенным делам в то время я приехал в Российский фонд культуры с письмом на имя Н.С.Михалкова. С поста охраны позвонили в приемную, из приемной спросили мою фамилию, я назвал ее охраннику, он сказал ее в телефонную трубку. Через минуту за мной спустилась женщина, и мы с ней поднялись в приемную. Не помню сейчас ее должность – секретарь-не секретарь, помощник или из какого-то отдела, суть в другом. Ее фамилия, как скоро выяснилось в нашем не таком уж продолжительном разговоре – Чавчавадзе. Меня прямо всколыхнуло: с Нижегородским полком к тому времени мне уже довелось «познакомиться», фамилию эту (знаменитый род грузинских князей, составлявший Нижегородскую офицерскую полко-вую династию из семи человек на протяжении нескольких десятилетий и вообще давший в течение XIX века русской армии восемь генералов) из его истории я прекрасно помнил. Да и ко всем «случайным совпадениям», с легкой руки А.С.Пушкина, я давно уже начал относиться «по-Пушкински» (имею ввиду 5-ю строчку в стихотворении «О, сколько нам открытий чуд-ных…») Я, естественно, задал уточняющий вопрос по ее фамилии, получил соответствующий ответ (она именно из их рода), и подумал: «Надо же, как подфартило!» А через пару недель узнал, почему так легко, назвав свою фамилию, «проник» в фонд (то ли неприемный день был тогда, то ли время нерабочее, то ли еще что – сейчас не помню). Оказывается, госпожа Чавча-вадзе в то время «плотно» общалась с директором одного из московских издательств, с которым у нас «по случайному совпадению» одинаковые фамилии, и когда ей охрана назвала фамилию, она подумала, что ...
С этим директором издательства мы чуть позже познакомились, но дело до дела у нас не дошло.
Что забавно, узнал только сейчас: рукопись стихотворения «О, сколько нам открытий чудных…» находилась в «Арзрумских тетрадях» Пушкина. То есть эти строки написаны в то же время, что и «Путешествие в Арзрум». Это был 1829 год, когда он, пребывая на Кавказе, ходил в военный поход с 44-м Ни-жегородским драгунским полком.
*
С началом командования Саликова совпало переформирование полка из пяти- в семиэскадронный состав, причем седьмой был запасным. Рекруты, назначавшиеся в полк, зачислялись в запасной эскадрон, и только через год распределялись по действующим. Состав и штаты оставались с этого момента неизменными во все царствование Александра I.
Из пяти прежних штандартов в полку оставлены только три, по одному на каждый дивизион.
Лошадей в Нижегородском полку было определено иметь темных мастей, и только одним трубачам положены были серые.
Изменениям подверглась и форма одежды драгун: каски были отменены, и вместо них появились высокие кивера с белыми длинными султанами (как обычно и изображают драгун), которые так колебались на голове от малей-шего ветра, что их скоро заменили на короткие помпоны, и в таком виде форма оставалась уже без изменений вплоть до восшествия на престол им-ператора Николая I.