У нас в Воронежской области многим очень знакома фраза "венгров в плен не брать", которую в свое время якобы произнес генерал Ватутин. Дело в том, что на той территории, которая была оккупирована фашистами, практически каждая семья, так или иначе, столкнулась с мадьярами в годы Великой Отечественной войны. Сколько я не общался с ветеранами, у всех примерно одна реакция: "Венгры... Мы их очень боялись, больше чем солдат в форме СС". То, насколько жестоко вели себя мадьяры по отношению к мирному населению и пленным, здесь писать нельзя. Скажу более, такое много где нельзя писать. И читая эти архивы поражаешься тому, как вообще человек может до такого додуматься? Но, не венграми едиными, как говорится, а их действительно в плен не брали, как вспоминал прадед. Были и такие категории фашистов из трех миллионов военнопленных, к которым относились весьма уважительно, отдавали свои шинели, паек, сигареты, даже несмотря на то, что еще вчера были по разные стороны баррикад. Что это были за категории солдат неприятеля?
На самом деле, отношение к пленным фашистам менялось кардинально в ходе Великой Отечественной войны. В первые месяцы, понятное дело, военнопленных было столько, что по пальцам можно пересчитать. Наши в основном отступали и там уж не до пленных было, сами в плен целыми пачками попадали. Собственно поэтому, любой пленный фашист рассматривался как диковинная зверушка. Обезоруженный он уже не представлял опасности и с ним могли делиться махоркой или едой. Никто не видел в нем угрозу. Об издевательствах или грубом отношении не могло быть и речи. К тому же, свою роль сыграла телеграмма Жукова, разосланная им по фронтам еще 23 июня 1941 года.
"...Наша армия воюет с германскими империалистами и фашистами, а не с немецкими пролетариями в военной форме, поэтому издевательства в любой форме над пленными недопустимы".
Отношение к военнопленным стало резко меняться после битвы за Москву. Там уже наши перестали постоянно отступать, дали существенный отпор фашистам и погнали их обратно на Запад. Вот как раз тогда взору наших солдат предстали Советские деревни, занимаемые ранее фашистами. Живые свидетельства и чудом выжившие свидетели, которые рассказывали о том, какой реально было отношение фашистов к мирному населению. После этого отношение к военнопленным фашистам стало более жестким, махоркой уже не делились, мягко говоря. Но были и такие категории фашистов, которые все равно красноармейцы уважали.
Подразделения СС, "власовцы", "Бандеровцы" и прочие полицаи никогда не вызывали никакого уважения в качестве пленных среди наших солдат. Совсем иное отношение было к рядовым солдатам вермахта, обычным рядовым. Как правило, зачастую такие не принимали участие в карательных операциях в отношении мирного населения, этим занимались СС. Да и в целом такие редко общались с мирным населением, только при оккупации каких-то населенных пунктов. Зачастую, такие просто выполняли приказы. Как пример, наши бойцы часто приводили солдат вермахта в Сталинграде, которые массово сдались в плен. Еще вчера можно было наблюдать ожесточенные бои, в которых прожить в течение трех суток уже считалось подвигом. А после того, как вся эта огромная толпа попала к нам в плен, красноармейцы делились с ними хлебом, сигаретами, одеждой. Но, повторюсь, такое отношение было только к обычным рядовым солдатам.
К этой же категории относились и раненные. К раненным красноармейцы всегда относились с уважением и на то были свои причины. В Красной армии, как и позже в Российской, всегда было в обиходе следующее выражение: "Если ранен, значит такой же солдат как и мы, от пули не бегал, не отсиживался в штабе".
"Попав в плен к русским меня направили в госпиталь города Владимир. Нас там было несколько офицеров, там же лечились и русские солдаты. Внешне мы ничем не отличались, у всех белые пижамы, синие халаты и домашние тапочки. Нас выдавала лишь наша речь. С русскими мы пересекались постоянно, в коридорах или туалетах. лишь единицы высказывали свое негодование. В большинстве случаев реакция была совсем иной. Высшей степенью являлась была щепотка махорки или уже скрученная сигарета".
Помимо просто раненых, красноармейцы еще с большим уважением относились к тяжелораненым. Есть множество воспоминаний фашистов, в которых те рассказывают о том, как им, тяжелораненым, русские солдаты приносили даже спирт. Никакой ненависти или чего-то в этом роде.
Была и еще одна категория, к которой красноармейцы относились с особым уважением. Про таких в шутку говорили что-то вроде: "Всем составом обеими руками проголосовали за Сталина". Дословно не помню, но звучит примерно так. А имеются ввиду здесь те солдаты, которые решали сложить оружие и сдаться в плен сразу целым соединением. В таких случаях было предельно ясно, что сдались по инициативе командования всеми сразу, а значит не трусы или дезертиры. Многие историки рассказывают о том, что такое стало массово происходить после Сталинградской битвы. Но, на самом деле, это заблуждение, потому как первые такие случаи были зафиксированы еще в марте 1942 года.
"Мы занимали плотную оборону, но вдруг русские смогли обойти нас с фланга и атаковать. Солдаты, да и я сам, были застигнуты врасплох. Кто-то начал бежать, другие просто бросать оружие, и тогда все стали вопросительно смотреть на меня. Я оценил обстановку и понял, что сопротивление действительно бесполезно, со всех сторон мы окружены. Тогда я отдал приказ сдаваться в плен. Если в начале войны такое было полностью исключено и о капитуляции никто даже и не думал, то спустя год очень многое изменилось. Русские сражались не просто бесстрашно, но и очень умно, поэтому зачастую лучше было сдаться в плен, чем нести бессмысленные потери".
Продолжение следует...