У Танюхи потрясающая способность прийти абсолютно никак неожиданно, негаданно-нежданно - и точно вовремя, и расставить нужные акценты.
В те дни я участвовала в одном он-лайн сообществе вокруг дамы-психолога. В том чате то и дело упоминали "треугольник Карпмана", и много, часто, на все лады, "направо и налево", вдоль и поперёк, - и у меня уже было стойкое ощущение - надо и не надо, использовался термин "спасательство", "спасатель", "спасать", "у вас (у неё, у тебя) - синдром спасателя", "не надо никого спасать", "не надо причинять добро". Мне было очень сумбурно, тошновато, и остро хотелось разобраться в смятении чувств и мыслей.
И вот тут приходит Танюха - как всегда, вдруг и без церемоний, звонков, предупреждений, стука в дверь и прочей ерунды.
Танюхой Таню зовут все - так же бесцеремонно, как она сама себя по большей части ведёт.
Забрела Танюха в гости к нам с мамой, тоже как обычно безо всяких расшаркиваний: попить чайку, съесть чего-нибудь своего или нашего по случаю, что она сходила в магазин и ей взбрендилось купить какую-то снедь, которую потом она решила, что есть не будет или сама, или одна, и поэтому поделится с нами.
В этот раз это была, кажется, фасоль в томатном соусе, где собственно заявленной фасоли было чуть, а больше какого-то несъедобного кислющего от томата мяса, которое в итоге отдали кошке
(не помню, стала ли та его есть).
И как обычно, Таня стала что-то рассказывать в таком тоне и форме, словно разговор прервался минут 15 назад (даром, что мы не виделись 2, а может и 4 недели) и все присутствующие с нетерпением ждут "чем всё кончится".
Рассказов у Танюхи много, и даже бесконечно много.
Когда-то мы вместе ходили в баню, и за час пока она там бывала, (я оставалась гораздо дольше) на разбросанном репите я прослушивала истории, одна красочнее другой, окончательно и безнадёжно запутываясь в хитросплетениях Танюхиной судьбы и её бесчисленных родственниках, друзьях, сослуживцах, соседях, родственниках друзей и проч..
Танины истории - то очень пронзительные "за жизнь" – из её несладкого несытого неодетого детства в многодетной семье без отца: родилась Таня уже в 53 году, но и это детство было окрашено войной: отец умер, когда ей было 4 года, от туберкулёза, заработанного в плену, - то очень бытовые, про варенья да лопнувшие соленья, да конфеты с фабрики "Победа", а то вдруг - бац! - про ведьм, колдунов и прочих упырей – а начиналось, ведь, всё так реалистично! – Гоголь бы обзавидовался! Либо же то была чудная смесь из вот этого всего.
Я ходила туда-сюда, ухаживая за гостьей и мамой, и вполуха слушала рассказ, размышляя о своём: о том самом чате вокруг психолога, мне было и о чём умном и серьезном подумать, и какими вопросами задаться.
Танюха же рассказывала одну из самых любимых своих историй, которую я слышала ни раз и знала наизусть: про первый свой заработок в 16 лет.
История эта повторялась Таней многажды, вплетаясь иллюстрацией с разными акцентами в разные настроения рассказчицы: то ей хотелось просто повспоминать трудное детство, то похвастаться, как она любит бельё и вообще красивые вещи, то какая она молодец и трудяжка, и как хорошо когда-то зарабатывала...
В этот раз её темой было: какая славная у неё получилась первая зарплата и сколько можно было купить на "те" деньги.
...В 15 лет Таня начала учиться в строительном колледже училище по классу штукатура- маляра. В день окончания первого учебного года к ней подошла Заведующая училищем и шепнула:
- Не уезжай домой. Зайди ко мне!
Женщина предложила девушке работу на каникулах: покрасить и побелить классы училища.
Работали они вместе: заведующая красила, Таня белила. А может быть, наоборот.
Главный смысл истории, при любом выбранном в момент рассказа акценте,
в отличии от прочих сбивчиво-прожёванных подробностей, - был неизменен и произносила его Танюха чётко, громко, растягивая каждое слово:
Заведующая заполнила табель, записав всю работу -
и ту, которую делала Таня, и ту которую проделала сама, - за ней, за Таней.
В итоге, у молодой девушки получилась очень круглая сумма – не стану перевирать деньги конца 60х гг. – что-то несколько сотен рублей.
- Я вышла из училища, сразу пошла в универмаг и купила 9 простыней, – гордо и радостно вспоминала Танюха о том, что она в первую очередь купила со своей неожиданно огромной зарплаты: на всю их большую семью из мамы и 8х детей, – а то старые уже просвечивали как марля.
И вот – как это бывает! – два информационных потока вкупе со смутными чувствами – вдруг стекли в одну точку, – я вынырнула вниманием из состояния снисходительной рассеянности и увидела Танино торжественно-просветлённое лицо – как обычно в этом месте рассказа, – с которым она (не говоря этого слова) возносит Благодарность своей заведующей.
"А сейчас бы вот это всё назвали спасательством и причинением добра," – поняла я.
И окажись эта заведующая в том умном и просвещённом чате, вместо того, чтобы окутываться незримым покрывалам Танюшкиной благодарности, которая – без вариантов – и на небо полетит, если туда уже отлетела Душа Заведующей – эта славная женщина, чего доброго, ещё бы ходила с чувством собственной неполноценности и виной за то, что взялась "спасать" вместо чтобы жить свою жизнь, да за то ещё, что "утвердила в Танюхе "жертву"".
У Таниной Заведующей было 2 варианта:
- Вообще не вникать в подробности жизни Таниной семьи, где на 8 ртов было 1,5 работающих: мама и хромой дедушка какое-то время. Нанять готовых профессионалов и оплатить им работу согласно смете.
- Вникнуть в ситуацию Тани и проявить заботу: дать ей работу, и честно оплатить её, Танин, труд, согласно смете.
Она выбрала третий — о котором этот рассказ.
Дорогие читатели, а вы как считаете: всегда ли надо "жить свою жизнь", или иногда можно и помочь? И чем спасательство отличается от помощи?
Буду рада вашему лайку и подписке, а так же вашему мнению!