Собирались ехать на море, давно уже никуда не ездили, а отдохнуть так хотелось. Причина того, что не могли никуда выбраться далеко, была хорошая - у Павла и Марии появился первенец, сын, теперь сыночку было почти два года и, посовещавшись, решили, что можно съездить и к морю, тем более что погода способствовала, большой жары не было. Выбрали дом, около которого имелись бассейн и навесы, чтобы в случае большой жары оставаться прямо там, забронировали... Да вот не случилось. Павлу пришлось пожертвовать отпуском, этого внезапно потребовала работа. Начальник Павла очень просил его остаться, отложить отпуск в связи с определенными обстоятельствами. Обстоятельства были серьезные и требовали его присутствия как ведущего специалиста.
Он и так работал очень много, каждый день, и по субботам тоже, зарплата была весьма достойная, но Маша все же отмечала, что мужа она почти не видит дома. Это позволяло им выплачивать ипотеку, сделать в квартире хороший ремонт, купить мебель, да и ей самой не торопиться выходить на работу, а посвятить себя ребенку, но... Всегда хочется большего, и Мария особенно рассчитывала на этот отпуск, была в предвкушении путешествия и совместного с мужем отпускного времяпрепровождения. Все вместе, всей семьей...
Маша была женщина вполне разумная, не скандалила, всё понимала: обстоятельства, препятствующие отъезду Павла, самые серьезные. Но слезу все же пустила. Как же рухнули все их планы!
Павел выглядел несколько потерянным, как мог старался загладить свою "вину", хотя снова пропадал на работе.
Через несколько дней после того, как стало известно, что его отпуск откладывается на неопределенное время, Павел сказал, что у него есть и хорошие новости. Хорошие новости заключались в том, что руководитель его предприятия в качестве извинения за то, что поездка к морю молодой семьи не состоялась, предложил отдохнуть на его даче.
- Маш, а я как только смогу, сразу к вам приезжать буду! - убедительно говорил Павел. - Дача в таком хорошем месте! Там тишина, такой покой, не то что у нас здесь, в городе. На озере, представляешь? Место очень хорошее! И дача благоустроенная. Двухэтажная. Там почти коттедж.
Маша подумала - и согласилась. А почему бы, собственно, и нет? Судя по тому, что рассказывал Павел, места там, и впрямь, были - мало что ни рай земной. Семья хозяина - начальника Павла - была в отъезде, и надолго. Его дочь поступила в университет, так что и жена его только что уехала - и чтобы дочь устроить на месте, и чтобы побыть в столице достаточно времени, с собой она взяла и младшего сына-подростка. Так что дача в течение месяца была свободна.
Ехать пришлось не совсем долго, но все же дорога заняла больше часа: ехали по трассе, потом свернули на лесную накатанную дорогу, которая привела к поселку.
Маша с недоумением оглядывалась - и где здесь дачи? Поселок оказался просто крошечным, и земли около домов почти не было. Павел объяснил: здесь рыбацкий поселок, домишки рыбаки ставили небольшие, а теперь их выкупают те, у кого есть на это деньги, участки здесь очень дорогие. И новые хозяева возводят вместо рыбацких времянок дачи. Озеро было почти что рядом, идти к нему совсем недалеко.
И все-таки домов было очень мало, весь поселок можно было обойти много что за пятнадцать минут.
- И как я тут с маленьким ребенком останусь? - спрашивала Маша. - А если что? Здесь же нет никого!
- Скоро приедут! - обещал Павел. - Видишь, какие здесь дома? Пусть и участки небольшие, но дачи-то добротные построили, и хозяева их строили не для того, чтобы они просто так простаивали. А воздух! Воздух здесь какой, Маша!
Люди в поселке, впрочем, были, просто сначала показалось, что нет никого. Но шлагбаум им все же кто-то открыл.
Павел познакомился с соседями - пожилая (но не слишком) супружеская пара, а в другом соседнем доме - молодая хозяйка с двумя детьми, пяти и девяти лет, оба - мальчики.
Молодая соседка, Рита, объяснила, что летом живет здесь постоянно, как и пожилая супружеская пара, но сейчас здесь есть и другие люди, а чуть позже, на выходные народу приедет даже слишком много, учитывая, что некоторые приезжают вместе с гостями.
- Не люблю я из-за этого выходные, - смеялась Рита. - Понаедут - пьют, веселятся, вроде и домов мало, а такое впечатление, что людей - как в автобусе в час пик.
Маше стало повеселее. Рита объяснила, что хорошо водит машину, машина стояла тут же. Связь есть, до города ехать не так далеко, так что беспокоиться не о чем.
В субботу действительно приехали люди. Их оказалось совсем не так много, и уж точно не как в час пик, но хотя бы стали слышны какие-то голоса. Суббота прошла хорошо, какое-то время провели на большом пляже, где людей, впрочем, почти не было, наверно, потому что люди приходили на пляж в разное время, и ненадолго, вода еще не прогрелась, так что почти никто не купался. Вечером пригласили Риту с детьми "в гости", молодые женщины пригубили вино, Павел не пил вовсе - утром он уезжал, в этот раз на работу он не вышел в субботу, но в воскресенье намеревался наверстать упущенное, поэтому и не остался на два дня.
Маша теперь совсем по-другому смотрела и на поселок, и на отдых. Ничего ее здесь не пугало, наоборот, стало нравиться.
Неделя прошла незаметно, вставали рано, завтракали, гуляли. Приходили к соседям в гости, так как были званы. Вечером соседки заходили к Маше, интересовались, что у нее изменилось. В общем, все было хорошо - одинаково, изо дня в день, вечерами сидели на веранде, иногда вдвоем с Ритой, иногда втроем, когда к ним присоединялась "тетя Ира", а иногда и вчетвером, когда женское общество разбавлял своим присутствием муж тети Иры - Геннадий Иванович, какой-то бывший начальник, а теперь "пенсионер на заслуженном отдыхе" как он сам себя величал. Дача, на которой жила Маша, была самая большая из их трех, так что собираться здесь, на просторной веранде, было удобнее всего. Маша совершенно не ощущала себя одинокой.
В следующую субботу вечером приехал Павел, с его приездом Маша и тем более ощутила "как упоительны в России вечера". Вечера, и правда, были упоительны, пахли медовым разнотравьем, тихие, безмятежные, а когда рядом, кроме приятных соседей, любимый муж - это просто счастье, тихое летнее счастье.
Ирина Аркадьевна, ко всему прочему, оказалась травницей. Рассказывала, что увлеклась этим, когда еще работала, а на пенсии так тем более расширила свои познания. Объяснила Маше, что сейчас самое время собирать некоторые травы, и особенно - на чай.
- И вкусно, а уж целебно - и не рассказать, - учила она Машу. - Кладезь витаминов и микроэлементов. Здесь и насушишь, на всю зиму хватит!
Она научила выделять нужные растения в разнотравье, и Маша собирала травы, предварительно обработав одежду от клещей. На руки же наносила специально настоянный на травах и гвоздике одеколон, немного, по капле, чтобы отпугивать кровососов.
- Я всегда так делаю, еще ни один клещуга не прицепился, - убеждала тетя Ира. - Да и когда в лес по грибы ездим - так же делаем, сроду никакого паразита не прицепилось.
Маше нравился запах пряной травы, которую она раскладывала на первом этаже, в тени. Незабываемый отдых!
**********************
Это случилось на третьей неделе их отпуска в поселке, когда она уже совершенно здесь освоилась. И сделало этот отдых незабываемым вовеки.
В тот день Маша, как это часто случалось, собирала траву. На этот раз она вышла на другой пляж, который, как и тот, что ближе к их даче, и пляжем-то по большому счету назвать нельзя - это было просто большое свободное пространство между лесом и озером, поселок был рядом, но все же немного в стороне.
Маша, как всегда, усадила сына на покрывало, сама, немного поиграв с ним, отошла, и совсем недалеко - к травам, растущим в направлении ближе к лесу. В тот день снова непогодилось, хотя ветра почти не было. Она нарядила Матвейку в костюмчик, приобретенный незадолго до поездки, костюмчик ему очень нравился. Он был и легкий, и в то же время тепленький - из искусственного меха.
- Ах ты, зайка мой! - всегда восхищалась Маша, когда надевала этот костюмчик на сыночка. Он, и правда, в этом искусственном светло-сером, с легкими завитками легком меховом костюмчике напоминал ей зайчишку. А вот соседка Рита, смеясь, говорила, что костюмчик, ну точно, сшит был не только для такой погоды, но и для детских утренников.
"Просто маленький и прехорошенький ягненочек! - смеялась она. - Не зайка, нет, ушек нет длинных, зато вот - маленькие есть!". Ушки эти были - уголочки капюшона, когда его надевал Матвей.
Матвею нравились и восторги - и мамы, и тети, и сам костюмчик, который был мягким и удобным.
Маша собирала траву, уже такую знакомую ей, и посматривала на сынульку, от которого она не удалялась больше чем на десять метров. Матвей уже не играл со своими игрушками, отбросив их на песочек, а просто валялся на покрывале. Маша присмотрелась - нет, он лежал именно на покрывале, не ушел и не укатился с него. Приглядываться приходилось, потому что покрывало, которое она взяла из дома, по цвету почти сливалось с песком местного "пляжа".
Сейчас Матвейка лежал на покрывале, повернувшись к ней, но его лицо она едва видела - было очевидно, что Матвей играл в тихую игру "я спрятался от тебя, мама". Матвейка натянул капюшон и был вполне уверен, что мама его не видит. Они и раньше играли в такую игру. Ну и прекрасно, главное, что еще не заскучал, а если заскучает, раз уже не играет, отбросил игрушки и просто лежит, то - или начнет засыпать, или будет ее звать. Но пока этого не было.
Маша наклонилась и снова стала собирать травы. Так было буквально пару минут.
И вдруг что-то словно ударило ее. Она бросила взгляд на Матвейку - тот лежал почти в той же позе, лишь немного сдвинулся и сейчас посматривал в ее сторону из-под капюшона. Увидев, что мама снова смотрит на него, закрыл глаза, думая, что "спрятался".
Все было спокойно, но неведомая сила заставила ее бежать к сыну. Позже она не могла объяснить - что именно. Уже подбегая к нему, она увидела эту тень, резко несущуюся к ним.
Маша успела подхватить сына и повернуться спиной к тому, что падало на них.
Это была птица. Очень крупная, с огромными когтями и большим острым загнутым клювом. Птица была такой величины, каких Маша никогда не видела, она только успела увидеть, что ее когти были словно кривые кинжалы.
Она не видела, что происходило у нее за спиной, только почувствовала, как птица слегка задела ее, не больно, шум крыльев стал удаляться.
Маша обернулась - и увидела, что это за птица и что она улетает. Подхватила Матвея и побежала в поселок, уже через несколько минут была дома. Матвей ничего не понял, но, чувствуя ее состояние, стал хныкать.
Отдышавшись, Маша вместе с сыном пошла к соседям. Тетя Ира слушала ее с недоумением, ее муж тоже.
- Не было у нас такого... - уверяла соседка. - И никакие животные сюда тоже не заходят...
Ее муж только подтвердил ее слова.
Маша вернулась домой и ни на минуту не отходила от сына. Конечно, позвонила мужу. Он приехал этим же вечером. Прощалась с пришедшими соседями, тете Ире объяснила, что корзинку, которую та дала для сбора трав, бросила где-то рядом с "левым пляжем", там, в траве. Вернуться на место, где на них напала птица, у Маши не хватило духу.
Муж тети Иры просил не беспокоиться и сходил за корзинкой. Было еще очень светло, и корзинку он нашел сразу, но Маша не стала брать траву из нее. Ранее высушенную траву она, впрочем, забрала.
Она старалась все делать, как обычно, еще до приезда мужа. Конечно, и накормила, и уложила спать Матвейку, приготовила кое-какую еду, чтобы и Павел смог поесть, когда приедет, убиралась в доме, собирала вещи. Но внутренне ее трясло. Кормила мужа и сына, потом помогала укладывать вещи в машину.
И только когда они выехали на трассу, заплакала, тихонько, стараясь не напугать сына.
- Паш, я не сошла с ума... На нас, правда, напала та птица. Огромная, ты не представляешь! Я не думала, что здесь у нас в области такие бывают!
- Но она ведь ничего не сделала? Ты ведь сама сказала, Маш. Она же не ранила, не поцарапала тебя? - снова обеспокоенно спрашивал Павел, которому она, конечно, все давно рассказала, во всех подробностях.
- Нет.
Маша старалась успокоиться, но до конца не могла. На следующий день позвонила подруге, которая обрадовалась ее приезду, они еще больше недели должны были отдыхать на озере.
Марина уже через полтора часа была у нее дома. Маша рассказала ей все, что произошло.
- Ой, - делала круглые глаза Марина, - ужас-то какой! А что это за птица?
- Откуда я знаю! - горячилась Маша. - Я ж не орнитолог! Какой-то орел, что ли, громадный! Вот хотелось бы знать, что за твари такие летающие тут есть у нас!
Марина на минуту задумалась, а потом обещала уточнить - вроде бы у какой-то женщины с ее работы был сынок, увлекался местной фауной, "юный натуралист", даже какую-то работу писал в районном научном обществе для учеников, та женщина еще хвасталась, что сынок второе место занял. Марина обещала узнать все, что сможет.
Маша и сама пыталась искать в интернете, но тут же забрасывала это занятие, ее снова начинало трясти.
Через несколько дней позвонила Марина. Узнала. Тот парнишка, на счастье, еще никуда не уезжал, позвонил своему "научному руководителю", тот - еще кому-то... И в общем:
- Маш, ты позвони по этому телефону.
Маша позвонила, а потом, оставив сына у своей мамы, и приехала на встречу к какому-то специалисту-орнитологу. Тот выслушал рассказ Маши с некоторым недоверием. Впрочем, показывал фотографии - крупные хищные птицы, которые обитают в их области.
Маша, несмотря на стресс, все же более-менее запомнила
"ту тварь", которая на них напала. Но ни на одной фотографии "тварь" она не опознала. Описала как могла подробнее, как выглядел тот монстр.
Орнитолог задумался... А потом предположил, что это могла быть молодая особь одного из хищников, которые были на фотографиях.
- Ничего себе, "молодая особь"! - воскликнула Маша. - До каких же размеров вырастает эта гадина?!
- Ни до каких, - отвечал орнитолог. - Примерно такой и остается, только окрас меняет, приобретает вот такой, характерный. А пока особь молодая, светлые пятна могут быть разбросаны по темному оперенью, как Вы примерно и описали. Но это редкая птица, да... достаточно редкая... И на людей не нападает никогда.
- Никогда? - тихо повторила Маша. - Я, по Вашему, вру?
- Таких случае не зафиксировано, - отвечал орнитолог. - Нападает иногда на небольших животных... Если только голодный очень. И когда рыбу или птицу не поймал... Молодой. Но как он мог принять ребенка за животное?! Они вообще людей избегают!
Маша вдруг поняла - как. Этот чертов костюм!
Она все рассказала. Орнитолог все же смотрел по-прежнему недоверчиво, и Маша понимала - не то чтобы он не верит ей, а видно такого, а правда, не было никогда.
- А ребенок, что он делал в момент нападения? Играл?
Маша объяснила, что просто лежал. Игра в "прятки" с мамой. Если не шевелиться, то его и не видно. И еще - он был в капюшоне, из такого же искусственного меха! А может, та птица, и правда, за какого-нибудь зайца его приняла?! С высоты!
- На зайца он точно по размеру не похож, - сказал мужчина. - Я, конечно, Вам верю... Но случай-то не то что редчайший, а просто из ряда вон! Нет описаний нападений. Если поблизости от человека - от силы если на овец, да и то на молодняк... И это совсем нечасто.
- На ягнят?! - воскликнула пораженная Маша.
- Да. Но, в основном... на падших. На здоровых - редко. А на людей - никогда.
Орнитолог задумался.
- Возможно... если принял за раненое животное... Если ребенок мало двигался. Даже не знаю, как иначе это объяснить. Да еще к тому же молодой, судя по окрасу, неопытный... Эти птицы избегают людей, - еще раз повторил он.
Наверно, так оно и было. Маша стала расспрашивать, как можно зафиксировать этот случай. Орнитолог объяснил - только с ее слов, он внесет этот случай в базу данных, но с поправками, потому что птица определена неточно, только предположительно, даже несмотря на то, что Маша вроде как опознала "молодую особь" по фотографии, которую специалист ей показал: сказала, что похожа та птица на эту, с фотографии.
И поскольку все фиксируется только с ее слов, этот случай не может быть признан стопроцентно достоверным.
- Дело не в том, что я Вам не доверяю. Но достоверно это признается только при наличии фото или видеоматериалов. Такой уникальный случай... Да и птица определена только предположительно.
Маша, впрочем, успокоилась и поблагодарила специалиста за уделенное ей время, для нее оно не прошло впустую.
Теперь она утвердилась в мнении, что птица нападала только на ребенка, поэтому и быстро ретировалась, когда увидела взрослого человека. Наверно, и впрямь, птица приняла ребенка за какое-то небольшое животное, к тому же почти обездвиженное. И зрение не подвело птицу, так ей сказал орнитолог, подвел голод и малый опыт.
Мария никогда не узнала, внесен ли ее случай в какой-то реестр нападений таких птиц - или нет. Но ее это уже не беспокоило.
Она потом еще не раз вспоминала это ужасное происшествие. И как она успела? А если бы ее сына та птица унесла?! Птица ведь просто потрясающе огромная! Как она успела-то... Ведь даже и не видела сначала, и на небо-то не смотрела. А уже мчалась к сыночку, сама не осознавая - почему.
Наверно, это материнский инстинкт, какого-либо иного объяснения у нее не было. Другие люди, слушавшие эту историю, предполагали, что она могла все же видеть нападающую птицу, но сама Маша знала - нет. Она не видела ее сначала, да и теперь не понимала откуда взялась эта птица. Лишь когда уже бежала к сыну, лишь тогда увидела, что нечто несется на них. Не зрение это, нет - если бы только зрение, она бы не успела пробежать такое расстояние, пусть и не очень большое, но птица мчалась с такой огромной скоростью, что оказалась бы около Матвея раньше! Это - ее любовь, ее связь со своим ребенком, она, еще до того как птица начала стремительно падать, еще до этого - поняла, почувствовала, что сыну грозит опасность!
Это Маша понимала отчетливо. Как понимала теперь, что отныне никогда не станет отдыхать в "тихих местах", хоть какие они "безопасные" со слов всех, кто там живет. Нигде не безопасно. Но там, где людей побольше, все же поспокойнее, и теперь - только с мужем. И никак иначе.