"Шест с пилоткой на конце"
(ОЧЕРЕДНОЙ ЭПИЗОД)
У меня есть фотография нашего курсантского взвода и каждый раз, вглядываясь в такие знакомые лица, вспоминаю только хорошее о каждом (кроме одного, но о нём не стоит говорить). Поскольку тематика моих армейских воспоминаний весёлая, то и о своих однокашниках продолжу рассказывать весёлые эпизоды из их и моей жизни.
Парень из Воронежа, если мне память не изменяет, Женя Тучин курсант был образцовый. Во-первых, учился отлично. Для него радиотехника - родная стихия. Разбирался во всех этих схемах, импульсах, разных тонкостях настолько глубоко, что порой вызывало удивление. Во-вторых, в нём уже тогда видны были черты настоящего офицера: спокойный, выдержка отменная, всегда готов помочь товарищам. Высокий, несколько излишне худощавый, с обаятельной улыбкой он никогда ни на что не обижался. Среди нас был доморощенный поэт, иногда сочинявший про своих товарищей эпиграммы. Написал и про Женьку:
Шест идёт, гремя костями, шест с пилоткой на конце
И живёт он вместе с нами со страданьем на лице.
Он объёма не имеет, им - зазоры измерять!
И в любую щель умеет без труда он пролезать.
Понятно, что намёк на его излишнюю, хотя и не очень, худощавость, по сути- дразнилка. Но он только улыбался, слыша, как под гитару эти куплеты исполняет рязанский парень Валерка. Не обижался совсем. Но у Женьки была своя особая, как сейчас говорят, фишка, слабость, вызывающая у нас улыбку. В курсантской столовой столики были на четверых человек. В субботу и воскресенье многие места за ужином пустовали. Курсант находится в увольнении, а его порция на столе скучает. Оказавшись за столом один, Женя внимательно осматривал свой стол, затем соседний. Удача: за соседним столом вообще никого нет, а порции стоят на столе. Но его интересовало только масло, ко всему остальному интереса не испытывал. Если ещё и белый хлеб был круглый, а не "кирпичик", тут Женя просто весь сиял.
Вот такой каравай. Что он делал?
- Брал в руки хлеб, вырезал ножом всё внутри, оставляя только наружную оболочку, то есть корочку.
- Сначала четыре порции масла со своего стола, затем, если и на соседнем столике масло пропадает впустую, брал ещё четыре порции соседей. Этим маслом начинял внутренность хлебного каравая.
- Взяв сие произведение кулинарного искусства двумя руками, подносил его ко рту, на мгновение замирал, вдыхая аромат свежего хлеба и нежный запах масла.
- Медленно и широко открывая рот и так же медленно закрывая от удовольствия глаза, с блаженной улыбкой на лице, откусывал приличного размера кусок своего бутерброда.
- Проглотив вкуснятину, неспешно запивал глотком сладкого чая. Сколько в кружке кусочков сахара - нетрудно догадаться. На лице восторг и сияние.
СкАжите, какой, мол обжора, порции масла товарищей слопал. А вот и нет! Закончив трапезу и подождав, когда остатки взвода покинули обеденный зал, Женя для своих соседей по столику обязательно брал хлеб, масло и сахар из оставшихся на столах и нёс в казарму. Вернувшиеся из увольнения и часто голодные пацаны уже после отбоя уплетали запасённые для них Женькой пайки, а ему взамен бойко рассказывали о своих приключениях в городе. Но тут в спальном помещении появлялся старшина с требованием всем спать и прекратить разговоры. А с старшиной шутки плохи! Если сказал, чтобы все спали, значит, так тому и быть! До следующих выходных, товарищи курсанты... С Женькой после выпуска встречался только один раз, когда оба были уже майорами. Обрадовались встрече. На мой вопрос про его страсть к хлебу с маслом ответил, что масло теперь на дух не переносит, в училище наелся!
Продолжение будет. Дочитали? Спасибо. Забавная история, не правда ли?