— Ай, палючи маладэц! Смотри какой сладкий дыня! Зачем мимо идешь?!
— Парень, лучше мой смотри! Рахат-лукум, а не помидор!
Продавцы на верхнем рынке сегодня были явно в ударе. Всем хотелось распродать дары лета до наступления полуденного зноя от чего подкопчённые на солнце бестиарии прилавка сходились в схватке при виде каждого проходившего мимо курортника.
Очередной обрамленный запахами и вкусами курортного лета солнечный день начался для Егора с ранней поездки на рынок. Ночная прохлада еще не отступила и он, проявляя чудеса изворотливости пытался не попасть в цепкие руки зазывал.
Егору уже исполнилось семнадцать, но этот город по-прежнему возвращал его в детство и наполнял инфантилизмом. Матушка ежегодно сбагривала его к своей многочисленной кавказской родне и, пообещав себе, что через год он точно скажет ей «нет», в июне 1989-го Егор приехал во всесоюзную здравницу — Пятигорск.
— Ты давай, осмотрись тут. И поаккуратней с местной братвой, — захлопнув дверь своей старенькой «Нивы» и пряча газовый пистолет за пояс, напутствовал Егора двоюродный брательник Генка, — а я к Ашоту заскочу.
Генка был ровесником Егора, но жизнь в курортном городе вносила свои коррективы. Он был наигранно серьёзным балбесом, который слушался родителей. Они, в свою очередь, постоянно напоминали Генке и его сестре Ирке, что те живут «на северном Кавказе».
Оставленный один Егор побрел по лабиринту бесконечных прилавков. Айва, тутовник и свежая брынза уже не были так вожделенны как в детстве. Переход к рыночной экономике превратил Верхний рынок в восточный базар. Обжигающие глаза и сводящие с ума неискушенного советского подростка ряды с красочной бижутерией, свитерами BOSS и джинсами «пирамиды» кружили голову. Егор принялся подбирать подарок для своей девушки Алены.
— Молодой, красивый, позолоти ручку погадаю-расскажу все как есть! — перед ним возникла колоритная, как из театра «Ромэн», цыганка.
Надо сказать, что Егор был достаточно интеллигентным молодым человеком и с искренним уважением относился к чужому труду. Он не мог послать даму в южном направлении и сообщил, что относится к ее ремеслу с некоторым скепсисом, однако, предложил позолотить ручку просто так. Растроганная таким меценатством местная Кассандра, видимо запрограммированная на выдачу предсказаний взамен на кэш, моментально вошла в образ.
— Друг землю с могилы брал, под дверь бросал! Убить тебя хочет, все твое себе забрать! Вижу хороший ты человек…
Как ужаленный Егор отскочил от липучей тетки и поспешил на выход.
Конечно же тот факт, что каждый юноша в 17 лет имеет десятки друзей не навел нашего героя на мысль о бредовости всего произошедшего. Воображение рисовало Егору мрачные картинки — Лучший друг Вовка идет на кладбище (на какое конкретно воображение не говорило, в родном городе их два), берет землю и бросает под дверь квартиры, где живет Егор. Вовка хочет забрать себе… Егор стал вспоминать, что же кроме велосипеда у него есть. И тут его сознание взорвалось — Алена. Они познакомились прошлой осенью и с тех пор не было ни дня чтобы они не встречались. Логика не смогла объяснить Егору, что Алена не похожа на велосипед и забрать ее даже при помощи земли с могилы у Вовки не выйдет.
Мрачные тучи заволокли сознание, и Егор внезапно ощутил давление воздушного столба на свои плечи. Того самого атмосферного столба весом в двести четырнадцать кило, который давит на каждого гражданина. До самого вечера в его голове кружил торнадо из мыслей об Алене, Вовке, могилах и цыганах.
— Ты чего такой смурной, случилось чего? — наконец, устав от кислых Егоркиных щей, спросила двоюродная сестра.
— Ну, мы на рынке сегодня были с Генкой…
— Так, и что?
— Да я там встретил кое-кого…
— Давай уже рассказывай, что случилось? — приперла Егора к стенке Ирка.
— Ко мне цыганка подошла…
— Друг землю с могилы брал, под дверь бросал? — со снайперской точностью процитировала Ирка цыганку.
***
Это было последнее лето юности. Впереди Егора ждала полная неожиданностей и сюрпризов жизнь. Но то чувство легкости и благодарности к Ирке, которое он испытал после ее слов, Егор помнит до сих пор.