Я люблю тебя.
Я люблю тебя за то, что ты даешь мне возможность быть самой собой.
Я люблю тебя просто так, за то, что ты есть. Потому что с тобой жизнь превращается в чудо.
С тобой жизнь открывается каждый день с новой стороны, и в самой себе я открываю новые грани. Каждый день. И путь этот бесконечен.
Каждый раз, когда мы наедине, я знаю, что нет ничего важнее на свете.
Потому что прямо сейчас, в эту минуту, шаг за шагом мы с тобой создаем новую Жизнь.
Такую, какой никто раньше не проживал. Не это ли настоящее Творчество?
***
Апрель 2019 года (тот самый, когда сгорела Notre Dame de Paris; но мы успели ее повидать). Мы с детьми наконец во Франции. Каких усилий мне стоило собраться с полуторагодовалым Костиком и 9-летним Мироном и пересечь границу, чтобы воссоединиться с мужем, пусть останется за пределами этой истории.
Но вот мы наконец вместе. В просторной квартире с подогреваемым каменным полом и окнами на всю ширину гостиной, совмещенной с кухней. Осваиваем местные порядки, штудируем документы, знакомимся с соседями, изучаем прилавки супермаркетов, ведем беседы с продавцами, преодолевая языковой барьер. На выходных выезжаем в столицу и восторгаемся ее величием, этим наполненным светом пространством между историческими фасадами, любуемся вечерними бликами на поверхности Сены, устаем от истерик младшего, который не желает засыпать, переносим его в коляске по переходам метро и все равно восхищаемся, вдыхаем воздух Парижа, вечерами отдыхаем в бесчисленных парках, закупившись помидорами черри, клубникой, сыром и вином.
Параллельно с этой внешней, наполненной эстетикой и познанием нового жизнью, идет другая жизнь. Внутренняя. Мне сейчас очень сложно ее вспомнить — для этого пришлось пересмотреть свои посты 4-летней давности. Но я помню отчетливо два эпизода, которые были до страшного события, разделившего мою жизнь на «до» и «после».
Эпизод 1. Самое начало июля, жара нарастает. Я иду с коляской в каком-то исступлении, рядом бежит Мирон. Мы направляемся в парк. Я напряжена, потому что мы прособирались, в чем я громко обвиняю Мирона, и теперь нам надо успеть погулять и вернуться к обеду, чтобы Костя вовремя улегся на дневной сон. Я чувствую себя невыносимо. Я понимаю, что меня несет, но не в силах остановиться. Я начинаю произносить ужасные слова, обращая их к Мирону. Через какое-то время этого становится мало, и я начинаю кричать. Кричать, плакать в бессилии. Я понимаю в этот момент какой-то частью себя, что мы с сыном поменялись ролями. Сейчас я — ребенок, а он должен исполнять роль взрослого, успокаивать меня, но он не может! И тогда мое состояние становится все хуже…
Эпизод 2. Я выхожу из подъезда, снова с коляской, во двор. Мальчик из нашего кондоминиума подбегает ко мне и с тревогой лопочет что-то на французском. До меня с трудом доходит — что-то не то с Мироном. Ускоряю шаг. Завернув за угол дома, замечаю толпу сорванцов. Приблизившись, вижу пугающую картину. Несколько пацанов окружили Мирона, а он, стоя посреди них, с пеной у рта и ревом, в каком-то остервенении размахивает длинной палкой…
Я не понимала в тот момент, что это были уже явные признаки серьезного нарыва, который очень скоро вскрылся. Случилось это 3 июля, почти ровно 4 года назад. Не буду томить вас и описывать подробности этой кровавой драмы. Просто поверьте на слово, что, когда я, находясь в спальне с Костиком и уже почти засыпая, услышала какой-то девчачий, дикий вопль со двора, у меня зашевелились волосы на голове. А когда через пару минут я увидела вбегающего в квартиру Мирона, всего в крови, у меня отказал разум. Помню только, что я кричала, отказываясь верить происходящему. Вся моя дееспособность свелась к тому, чтобы позвать соседку. Та вызвала скорую помощь и, пока ее ждали, наложила жгут.
Мы отправились в ближайшее отделение, где Мирону промыли и перевязали рану, после чего нас отправили в другую больницу, в центре Парижа, куда мы должны были явиться наутро. Оказалось, что сын, играя во дворе с мальчишками, полез за мячом через забор и буквально «наделся» рукой на острый штырь. Штырь прошел чуть ли не насквозь, но, к счастью, не задел нервов. Тогда я не знала об этом и была почти в беспамятстве от ужаса. Я боялась потерять… руку Мирона… его самого…
Так совпало, что на следующий день была назначена сессия GSR у специалиста по скайпу. Уже не помню, каков был первоначальный запрос, но, разумеется, мы работали с актуальным состоянием. На момент созвона мы с сыном уже в течение нескольких часов находились в зале ожидания с другими травмированными детьми и их родителями. Каждые 10 минут я отлавливала медперсонал и пыталась выяснить на своем ломаном французском, сколько нам еще ждать. Казалось, мы катастрофически теряем время…
Когда Наташа сняла симптом, мне сразу полегчало. Он был про самый ужасный страх, который только может представить себе мать. После сессии паника ушла. Я вернулась в реальность и почувствовала в себе силы делать все для наилучшего разрешения ситуации. Уже в ходе сессии мы продвинулись в очереди, и вскоре Мирона взяли на операцию. Все прошло хорошо, и дальше он быстро пошел на поправку.
Несколько недель спустя Наташа предложила мне освоить 1 модуль GSR (сессии для себя) и начать работать со своими внутренними состояниями самостоятельно. К тому моменту я уже сделала несколько сессий GSR у специалистов и убедилась в эффективности метода.
Кстати, на самую первую сессию GSR я пришла тоже с запросом про Мирона. Это было в конце 2018 года. Я страдала неконтролируемыми вспышками агрессии на него. После сессии я почувствовала невероятную эйфорию. Я прямо физически ощутила, будто с меня сняли невидимую пелену — тяжелый слой усталости, вины и отчаяния, через которые воспринимала мир. Но одной сессии было недостаточно.
Видимо, глубоко внутри уже тогда я чувствовала печальную динамику происходящего со мной в отношении детей, особенно старшего, что и подтолкнуло меня искать способ это изменить. С момента рождения второго ребенка мне не хватало на Мирона сил. Внимание доставалось ему по остаточному принципу. Родительский ресурс я выдавала ему «криво» — через крики, угрозы и понукания, не умея иначе. И все чаще происходили эти ужасные вспышки агрессии, которые убивали меня, усиливая чувство вины, которое, в свою очередь, провоцировало новые приступы —замкнутый круг.
Когда мы переехали во Францию, давление на Мирона усилилось еще и тем, что он оказался в новой стране, ему приходилось в экстренном режиме осваивать язык, сталкиваться с непониманием и насмешками местных мальчишек. Как же в то время ему нужны были любовь и поддержка устойчивой, взрослой мамы! Но ее не было рядом…
***
О первых результатах работы с собой 1 модулем GSR я делилась в соцсетях — только благодаря этому я смогла восстановить, каким было мое состояние тогда. Ушли фоновая тоска и хроническая усталость; прекратились ежедневные скандалы с детьми; я «починила» свою паническую реакцию на ночные истерики младшего, во время которых он колотился об пол лбом (и это тоже прошло); мне стало в целом легче жить и выполнять свои материнские обязанности. Мирону я стала давать больше ресурса — мы с ним посетили музей Орсе и Эйфелеву башню, и по фотографиям даже заметно, что он набрал вес и в целом стал выглядеть здоровее.
В течение четырех лет я, сначала с трудом, потом все легче и быстрее, «ходила по листочкам», совершенствуя навык 1 модуля, переключая состояния внутри себя.
Сейчас я живу совсем в другой реальности.
Дети — моя отрада и неисчерпаемый источник сил и любви к жизни. Я с удовольствием и целиком отдаюсь совместным процессам, будь то катание на велосипеде, игра в шахматы или «козу рогатую», чтение книг или просто прогулка на детской площадке (занятие, которое я раньше ненавидела). Я даже наконец добралась до здоровья старшего сына, на которое мне никогда не хватало ресурса (на фото запечатлено изготовление индивидуальных ортопедических стелек для него).
Я стала устойчива в отношениях с детьми и могу отстоять договоренности — мягко, но по-взрослому. А иногда и пойти навстречу ребенку, не страшась потерять свой родительский авторитет.
И даже если, случается, впадаю в детскую позицию, то сразу замечаю это и могу вернуться в адекватное состояние. А могу выставить симптом и проработать 1 модулем GSR, навсегда расставшись с причиной слабости.
Я работаю в одной из лучших компаний в городе и стабильно зарабатываю в 5 раз больше, чем в среднем, когда имела свое агентство переводов. При этом, без преувеличений, в офис иду как на праздник и радуюсь каждому понедельнику.
Домашний быт больше не тяготит — я просто не делаю, когда не хочу, а если делаю, то в удовольствие. Я пользуюсь услугами помощниц по хозяйству, которые периодически готовят на моей кухне и убирают в квартире.
Я больше не опаздываю на встречи и иногда прихожу даже немного заранее.
Я не боюсь общаться с незнакомыми и людьми, которые занимают высокие должности.
Продавцы в магазинах больше не способны вывести меня из себя.
Миллион мелочей, которые раньше меня раздражали, злили, расстраивали, приводили в уныние, выбивали из колеи на целый день, вызывали истерику, лишали адекватности… просто перестали существовать.
Я научилась обращаться с деньгами. Веду семейный бюджет и не просто контролирую, чтобы расходы не превышали доходы, но даже планирую затраты на большие покупки заранее (для меня это и правда большой шаг вперед).
Главное, пожалуй, — я постоянно меняюсь и расту над собой. Любая сложность, будь то во взаимодействии с начальством или в отношениях с родными, в движении к целям, развитии проектов — может быть легко разрешена с помощью одной сессии GSR себе*. Полтора часа** — и возвращается адекватность, спокойствие, устойчивость в любой ситуации. Открываются новые пути и двери, ранее недоступные. Полтора часа — и я другой человек, способный проживать эту жизнь иначе!
1 модуль, я люблю тебя! ❤️
=========
* 1 модуль GSR (сессии для себя) может освоить любой. Для этого нужно только уметь ходить и чувствовать чувства (и даже если во втором пункте есть сомнения, это тоже «чинится»). В сессии используются обычные бумажные листочки для записей. Листочки служат своего рода якорями для сложных внутренних состояний человека (чувств). В ходе сессии происходит растождествление с чувством, влияющим на самоощущение и поведение человека, за счет чего достигается результат — это определенное чувство полностью и навсегда «отпускает».
**Длительность сессии зависит от этапа освоения навыка и индивидуальных особенностей психики. У кого-то они занимают несколько часов, у кого-то – 30 минут.