Егорыч встал, поправил штаны, потрогал рваный рукав
Бомжует уже лет пять, всегда успевал убежать если что
Эти как зацокали: «Не наш, не наш».
Тот, что рядом сидел, вдруг вытащил нож
Егорыч не стал нарываться, ушел
Служба в церкви закончилась, никого
Они догнали и дали, потом еще и еще
Не убили и ладно, до свадьбы дочери заживет
Хоть и не позовут, а пусть Наташке его повезет
Пусть парня хорошего бог пошлет
Может и внуков увидит издалека когда-нибудь
Да и вообще всё у него хорошо
Егорыч идет вдоль могилок, уже родных
Летом на кладбище самая благодать
Комаров только тьма, но он привык
Можно едой разжиться, на шкалик насобирать
Анна Никитична переехала год назад
Но столик со скамейкой уже стоят
Егорыч любит у нее бывать
Сейчас надо из карманов всё достать:
Сушки, конфеты, помятые пряники, вот и чекушка цела
Угостись, Никитична, нечего там киснуть, лежать
Молодая еще, всего сорок пять
Егорыч льет немного на могилу, закрывает глаза, выдыхает и пьет
Что-то и водка уже его не берет
____
Они стоят очень близко: старуха, которая совсем не моргает, мальчик без глаз, дед без руки
Еще какие-то мужчины и женщины, молодые и старики
Вот и Никитична тут, улыбается как на фотографии
Щурится, волосы поправляет
Старуха вдруг его обнимает, говорит: «Наш, наш».
Егорычу неловко: как-то они все разом пришли, так бы хоть водки им оставил, но ведь не было ни души
_____
Кладбищенский сторож пинает его по ноге
Переворачивает на спину, ругается на -уй, -ать и -ядь
Опять штыри попрошайку пришили, а ему бумажки писать
Не может же он так его закопать
А Егорыч смотрит куда-то поверх
Он, как водкой, небесным светом залит и согрет
Отстрелялся, хватит, пора домой
Нашел своих, он теперь нужный, живой
