В.Я. Брюсов
На могиле Ивана Коневского
Из сборника «Зеркало теней»
Цикл: Милое воспоминание
(† 8 июля 1901 г.)
Я посетил твой прах, забытый и далекий,
На сельском кладбище, среди простых крестов,
Где ты, безвестный, спишь, как в жизни, одинокий,
Любовник тишины и несказанных снов.
Ты позабыт давно друзьями и врагами,
И близкие тебе давно все отошли,
Но связь давнишняя не порвалась меж нами,
Двух клявшихся навек — жить радостью земли!
И здесь, в стране чужой, где замки над обрывом
Ревниво берегут сны отошедших дней,
Где бурная река крутит своим разливом
Ряды поверженных, воде врученных пней;
Где старые дубы и сумрачные вязы,
Как в годы рыцарей, стоят глухой стеной;
Где ночью, в синеве,, всемирные алмазы
Спокойно бодрствуют над юной вновь страной;
Ты мой заслышал зов, такой же, как и прежде!
Я радостно воззвал, и ты шепнул: «Живи!
Дыши огнем небес, верь песне и надежде,
И тело сильное опять отдай любви!»
Ты мне сказал: «Я здесь, один, в лесу зеленом,
Но помню, и сквозь сон, мощь бури, солнца, рек,
И ветер, надо мной играя тихим кленом,
Поет мне, что земля — жива, жива вовек!»
13 июля 1911
Segewold
Иван Коневской утонул 8 июля 1901 г., похоронен в местечке Segewold (ныне — Сигулда) близ Риги. О посещении Брюсовым его могилы вспоминает И. И. Петровская:
«Помню, в одну из наших совместных летних поездок Брюсов предложил мне поехать в «Ливонскую Швейцарию» (поблизости от Риги на берегу реки Аа), на могилу Коневского. Он не любил ни кладбищ, ни могил, и меня это желанье удивило. В жаркий июльский день стояли мы на берегу Аа. Чуть заметные воровки крутились на сверкающей солнцем и лазурью воде.
— В одну из таких втянуло Коневского,— сказал Брюсов,— вот в такой же июльский день... вот под этим же солнцем... Он был без бумаг, его схоронила деревня как безвестного утопленника, и только через год отец случайно узнал, где могила сына...
Он стоял, отвернувшись от меня, и бросал камешки в воду, с необычайной четкостью попадая все время в одну точку. Это бросанье камешков я видела потом много раз,— оно выражало всегда у Брюсова скрытое волненье и глубокую печаль.
Потом мы пошли на кладбище. Ах, ничего не потерял Ив. Коневской, если деревня похоронила его в этом пышном зеленом раю, как безвестного утопленника. Зеленым шумящим островом встало оно перед нами,— низенький плетень, утопающий в травах,— ни калитки, ни засовов,— только подвижная рогатка загораживала вход — и то, верно, не от людей, а от коров... Совсем у плетня скромный черный крест за чугунной оградой — на плите венок из увядающих полевых цветов, а над могилой, сплетаясь пышными шапками, разрастаются дуб, клен и вяз.
Брюсов нагнулся, положил руку на венок, долго и ласково держал ее так и оторвал несколько травинок от венка. Я знаю, что он очень берег их потом.
Ив. Коневского он вспоминал не раз в горестные минуты жизни. Кроме него, у Брюсова настоящих друзей уже не было никогда» (ЛН, 85, с. 779).
Коневской Иван (псевдоним Ивана Ивановича Ореуса, 1877—1901) — начинающий поэт, один из ближайших друзей Брюсова. Он утонул летом 1901 года. При жизни И. Коневского вышел только один его сборник — «Мечты и думы». Под редакцией Брюсова вышел его посмертный сборник «Стихи и проза» (М., 1904).
Из примечаний А. Козловского